– Пятый, разрешаю, – напряженный голос диспетчера. – Но будьте осторожны. Докладывайте каждые тридцать секунд.

– Вас понял, Голова. Иду к тени по касательной…

Все взгляды обратились на экраны мониторов. Что случится с самолетом, накрытым ночным одеялом?

Вот он влетел в темноту, качнув крылом. Повис, выжидая.

– Вижу, Голова! Цель замечена! – спокойный голос испытателя. – Регистрирую большое скопление…

Он умолк внезапно, словно у него отказала рация. С радаров, вопреки испугу других пилотов, самолет не исчез. Но как будто лишился души. Полетел, углубляясь в полотно темноты. Прямо. Медленно снижаясь, вскоре он скрылся в облаках.

Кто-то бросился за ним, но окрик в эфире остановил, заставил развернуться.

– Занять позиции! – приказ был понятен каждому.

Самолеты медленно двигались вдоль бесконечной вечерней дуги.

– Оно напоминает облако, – раздался чей-то голос. – Плывет со стороны Камчатки и снижается. В облаке замечены правильной формы объекты. Количество неизвестно.

– Я тоже вижу! Мать вашу, да их тут чертова туча! Тысячи… Разрешите стрелять?

– Не стрелять до приказа! – отозвался диспетчер. – Принимаем от вас снимки. Четвертый, где вы?..

Искомый самолет пролетел мимо. Перевернулся – кабиной книзу. Сквозь стекло Сергей видел, что голова Четвертого болтается из стороны в сторону, руки повисли, отпустив штурвал и рычаги. Полсекунды, и он скрылся из поля зрения, бесконтрольно падая.

– Вижу их!

– Вижу!

Эфир взорвался возбужденными выкриками. Командир звена Сергея приказал отключить общий гам. Стало тише, но некоторые обрывки фраз доносились.

– Это похоже на дождь из мелких астероидов и метеоров. Странно, что они не сгорели в мезосфере.

– …поврежден. Повторяю: я подбит. Крыло повреждено, не работает гидросистема! Падаю!..

– Там за камнями еще что-то движется.

Сергей изо всех сил всматривался в небо над собой, но по-прежнему ничего не видел. До тех пор, пока ночная тень не прикоснулась к самолету.

Воздух перед кабиной раздался уродливым бесформенным пятном, испещренным волнистыми линиями какого-то вещества, напоминающего туман. В нем, не пылая, впрочем, в огне атмосферы, стремительно падали метеоры – от мелких, размером, наверное, с ноготок, до больших, превышающих размерами средний автомобиль.

Самолет встрепенулся, обходя наиболее опасных противников. Мелюзга, чуть больше пылинок, забарабанила по металлу. Несколько камней попали в стекло кабины, первые удары та выдержала, а потом покрылась сеткой мелких трещин.

– Ожидаю инструкций! – крикнул Сергей. Драться с камнями он не умел, единственным выходом видел поспешное отступление. А затем увидел противников.

В бесконечном потоке небесных булыжников к Земле неслись непохожие ни на что из ранее виденного Сергеем летательные аппараты. Несколько округлых – идеальных сфер, расчерченных беспорядочными ломаными линиями, и несколько больших пирамид, лежащих на острых боках. В памяти откуда-то всплыло, что форма пирамиды наиболее эффективна для радарной невидимости.

У неизвестных кораблей не было никаких опознавательных знаков или рисунков. Более того, отсутствовали какие-либо кабины, двери или даже орудийные стволы и башни. Обыкновеннейшие фигуры, правда, на вид состоящие из камня и с неизвестными целями движущиеся к земле. Без сомнения, пришельцы были изготовлены искусственно.

Что-то тяжелое проскрежетало по носу. В стекло кабины врезался еще один метеор, размерами с тыквенное зернышко. Следом неслась каменюка почти с телевизор. Так быстро, что ударься в самолет – машину разломило бы пополам. Не в силах увильнуть, майор до отказа вывернулся, поднимая птицу обтекателем БРЛС[22] вперед. Только бы получилась! Кобра – не самая легкая фигура в таких условиях. Су-27 немедленно поднялся, зависая, точно встав на сопла турбин, как змея на хвост. Это его и спасло – «телевизор» проскочил мимо, лишь черкнув по краю крыла. Рядом с кабиной, прямо над головой Сергея, промелькнул прозрачный сгусток чего-то синего. Глаз успел зафиксировать что-то наподобие тонких паутинок, пульсирующих в сгустке.

Лишь когда неизвестное ударилось в идущий за Сергеем самолет, майор понял, что по нему стреляли. Сгусток без труда прошел сквозь замыкающий звено СУ-35, и тот развалился на куски. Обшивка запестрела маленькими синими молниями. Истошный крик заглушил все остальные звуки в эфире.

Видя, как погибает товарищ, Сергей нажал на «пуск» тепловых ракет, даже не пытаясь поймать стрелявшую пирамиду в перекрестие виртуального прицела. Ушла одна, затем, с задержкой, вторая. Было настолько близко, что одной из ракет обязательно надлежало «войти».

Попали обе. Первая взорвалась, прикоснувшись к носу пирамиды, ее товарка ударилась в треугольный бок. Неизвестный летун взорвался облаком ярко-желтого пламени, во все стороны брызнула какая-то жидкость и серые осколки камня.

– Есть! – запоздало заорал Сергей. – Есть! Разрешите пуск!

Штурман ОБУ что-то громко говорил, но эфир был заполнен суматохой. Парни кружили в воздухе, ныряли, выделывали сложные фигуры. Все новые и новые «камешки», как назвал их Сергей, взрывались и бесполезными грудами валились вниз. Уже мертвые – майор почему-то знал, что именно «убивает», а не разрушает их.

Воздух ревел от взрывов и очередей. Часто выбывали из радиовещания самолеты – сгустки не позволяли катапультироваться, крушили металлические птицы вместе с пилотами. Но намного чаще разлетались крошевом «строения» захватчиков.

Упав на крыло, ушел от очередного синего сгустка. Выпустил последнюю ракету и взялся – как жаль, что так мало патронов, всего сто восемьдесят – за автоматическую авиационную пушку. Крупнокалиберная ГШ-30-1 кромсала нападающих так легко, будто они сами напрашивались.

«Отобьемся! – вопил себе Сергей, стараясь не замечать, что следом за первой волной пирамид, сфер и квадратов, смешавшихся с метеорами, идет еще одна. – Слышишь, Любка, отобьемся. А потом я тебя так обниму, что попробуй только вякнуть о разводе…»

Внезапно все стихло. Майор почувствовал холодок на щеках – самолет целиком вошел в ночную темноту. Российские птички безжизненно застывали и камнем обрушивались в плывущие внизу облака. Без выстрелов! Позорно выходя из боя с полными боекомплектами… Куда?..

Ни звука. Будто все вдруг уснули, бросив боевые машины в свободном падении без поддержки чуткой рукой.

– Восьмой! Тридцать первый! – безрезультатно звал Сергей в микрофон.

Никто не отзывался.

– Голова, все отключились, – скрипя зубами, доложил майор. – Патроны на исходе. Прошу разрешения возвратиться на точку.

Приходилось отчаянно вертеть крыльями и постоянно увиливать от метеоров. На сгустки пришельцев пилот внимания не обращал, стреляли они не прицельно, и зачастую их выстрелы проходили на безопасном расстоянии.

Вспыхнула и взорвалась еще одна пирамида.

– Возвратиться разрешаю. – Голос диспетчера был как всегда спокоен. – Что с остальными?..

Это были самые трудные слова, сказанные Сергеем в его жизни. Не считая тех, которые он выдавил когда-то в загсе.

– Все мертвы или отключились. Вблизи никого не регистрирую, пропал даже самолет РЛС…

– Возвращайтесь…

Но он не успел. Синий сгусток вцепился в хвостовую часть, заставил завертеться носом кверху. Небо размылось, превратившись в невод из серебристых звездных лесок. Этот невод потянул его в глубину. Все ниже и ниже, к заветному дому. К самой последней посадке. «Самой громкой», как говорят офицеры.

Порвалась та тонкая ниточка, которая соединяет пилота с богом. Он сделал свой шаг к Создателю. К нему и пойдет, ведь дома ждать больше некому. Что-то подсказывало: его действительно больше не ждут.

«Люба, она такая – она если решила, то пойдет до конца».

Видя, как мимо каменным дождем пролетают метеоры, как опускаются загадочные каменные аппараты, Сергей тосковал. По тому, что не сможет больше подняться в небо, не увидит семью, не…