Элиза только головой покачала.

Настя службой у Элизы откровенно наслаждалась. Судя по всему, она никогда раньше не жила в богатых комнатах, не ела за столами с белоснежными скатертями и не видела массу других удобств, к которым Элиза привыкла с детства. Уровень комфорта в путешествии был сильно ниже обычного для Элизы, но явно превосходил даже смелые фантазии ее охранницы. Видимо, работая на княжну, Настя не жила вместе с объектом охраны.

Однажды Элиза заметила, как Эрик негромко объясняет напарнице, как обращаться с вилкой и ножом:

— Не торопись, не отберут у тебя еду. Аккуратненько отрезай. И вилку держи легко, это не вилы для сена, хоть и похоже… Ку-уда ножик бросила? Руками не хватай, неприлично. Радуйся, что мы не в Сепанго, там вообще палками едят. Так. Все. Забудь про палки. Давай дальше — вилку в левую, ножик в правую. Вот, правильно, это столовый нож, а не боевой. Порося без тебя зарезали, зажарить уже успели. Тут не драться надо, а обедать, горе ты моё…

Чем больше Элиза общалась с Эриком, тем больше было у нее сомнений в истинности простоватого говора и манер охранника. Слишком много неприсущих простому мужику слов знал господин Кузнецов, слишком часто в его речи проскальзывал чеканный гетенхельмский выговор. При помощи пары нехитрых проверок Элиза поняла, что дворянского образования ее охранник не получал, но больше любопытной барыне ничего не удалось выяснить.

«Успеется, — хмыкнула она про себя, — у всех свои тайны. А дорога длинная…»

Они подъезжали к единственному по-настоящему большому городу на тракте — Гарцу, столице одноименного герцогства. До городка на перевале в Гнездовск оставалось еще четыре дня пути, а если свернуть чуть в сторону — можно заехать в Лунный замок.

Но пока для посещения родового гнезда время не пришло.

Чувствовалось, что они уже почти на приграничье. Другая резьба на наличниках окон домов, ярче раскрашенные заборы, шире и цветастее вышивка на рукавах подавальщиц в придорожных трактирах… Но главное — магия.

Здесь не стеснялись использовать бытовые магические артефакты. В Гетенхельме обереги от клопов стыдливо прятали где-нибудь в чулане, а здесь с гордостью демонстрировали приезжим.

Смотрите, мол, какое у нас удобство! Ни одно противное насекомое не побеспокоит дорогих гостей!

По дороге от Гарца они часто видели конные разъезды дорожной стражи, усиленные рейтарами. После того, как в Ярмберге был раскрыт и уничтожен заговор против Императора, в окрестностях Гарца объявилась на редкость сильная разбойничья банда — вроде бы из тех, кто сумел унести ноги от имперского правосудия. Хотя странно, конечно — Ярмберг на юге, Гарц — восточная провинция… Но мало ли? Может быть, разбойники с заговорщиками никак не связаны. Так или иначе, было ограблено несколько купеческих караванов, местная стража не справилась, и им в помощь отправили армию.

Элизе рассказал об этом седоусый капитан рейтаров в трактире, где они остановились пообедать. Старый вояка явно красовался перед знатной дамой, обещал, что путешественникам совершенно нечего опасаться, что армия выловит и искоренит всех бандитов…

На Элизу тяжелой волной накатило незнакомое, жуткое чувство. Паника. Даже во сне, когда она спасалась от кошмаров, насланных проклятием, ей не было так страшно. Элиза сжалась, невежливо скомкала разговор и долго потом сидела без движения у камина, гладя кошку. Подошла Настя и тихонько спросила:

— Барыня, мы дальше-то поедем?

Элиза подняла на нее глаза, проглотила комок в горле и чуть звенящим голосом ответила:

— Да, конечно. Надо…

— Не бойтесь, барыня, — пробасил Эрик. — Я тут с сержантом парой слов перекинулся. Разъезды по всему тракту, армия под каждым кустом, стража носом землю роет — обидно им, видите ли, что в их силы не верят, хотят выслужиться и доказать. Даже карманники присмирели, не то что лесные разбойники. На тракт не сунутся. Они теперь в такую глухомань залезут, куда ни Макар телят не гонял, ни нам с вами заезжать нет надобности.

Элиза кивнула и пошла в карету.

Только в пути, провожая взглядом очередной десяток конных рейтаров, она поняла, что испугалась не за себя. Невыносимо было даже представить, как маленькая кошка будет погибать на обледеневшей дороге, если с хозяйкой что-нибудь случится.

Это было очень странно. Ни за одного человека Элиза никогда так не переживала. Пока подруги крутили романы и рыдали по возлюбленным, Элиза только плечами пожимала — было бы из-за чего страдать! Пусть кавалеры страдают и добиваются благосклонности.

Она вообще не считала себя способной на сильные чувства после смерти брата и матери. Казалось, вся боль и вся любовь выплаканы тогда.

Отец и муж, самые близкие люди, были сами по себе и совершенно не считались с Элизой. Она горевала по ним, но как-то… без надрыва. К печали примешивалась острая горячая злость — они ее бросили. Оба.

Зато помойная кошка оказалась по-настоящему дорогим существом.

— Может быть, это потому, что ты никогда меня не предашь? — едва слышно прошептала Элиза, почесывая Герду за ухом. — И не будешь пытаться решать за меня?

Кошка мурлыкнула, вытянула вперед длинную тонкую лапку и воткнула когти в ткань хозяйкиной юбки.

— Мы едем за наследством, Герда… Интересно, правда?

К вечеру они добрались до Гарца. Замок герцога стоял на скалистом мысу, в месте впадения Ренны в Райс, а город раскинулся чуть ниже по течению, на южном берегу реки.

Полноводный Райс с древних времен был главным торговым путем Империи. Еще до завоеваний Мстислава, до объединения и даже до появления в этих местах герцогов и баронов, люди строили города по берегам реки, торговали и ходили войной на соседей.

Элиза прекрасно знала историю и географию родной Империи, но одно дело — прочитать в книге, пусть даже дополненной прекрасными иллюстрациями, или смотреть на картины в Гетенхельмской галерее… Совсем другое — видеть все воочию. Трястись в экипаже по осенней дороге, смотреть в окно на поля, деревни, монастыри и городки.

Только в пути она поняла, насколько Империя на самом деле огромна. И как важен для нее величавый Райс, который Элиза видела в основном закованным в гранит столичных набережных.

По Райсу возили шерсть и лес из Готтарда, железо из Гарца, зерно и ткани из Ярмберга и еще множество самых разных товаров. Как говорится, от фарфора до гвоздей.

Долина Райса была самой богатой и густонаселенной частью Империи. На Райсе стояли и строгий столичный Гетенхельм, и вольнолюбивый Гарц, и оборотистый торговый Ярмберг — самое южное имперское баронство, ворота в Аквитон и Роген.

Здесь, в Гарце, пересекались Восточный тракт, ведущий в Гнездовское княжество через перевал, и Путь Чертополоха, соединяющий равнинное герцогство Гарц и горное баронство Готтард, и далее идущий к Северному морю, в Альград.

По этому пути прошло множество армий — Гарц и Готтард раньше почти все время воевали. Гарц первым вошел в состав Империи, но горцы Готтарда все равно регулярно пытались его если не подчинить, то ограбить. После того, как император Герман почти век назад привел Готтард под имперскую власть, на трактах стало спокойнее, но случалось всякое.

Вот и сейчас где-то в предгорьях затаилась разбойничья банда.

Элиза не захотела заезжать в Гарц. Она торопилась побыстрее добраться до перевала. К тому же в городе пришлось бы решать сложный вопрос об этикете и приличиях. Лунины — дальняя родня герцогов Гарца, и, проезжая мимо, Элиза обязана заехать в гости в замок. Но будут ли там рады дочери заговорщика? Не откажут ли ей от дома? А если примут — не случится ли неуместный скандал?

Элизе совершенно не хотелось это выяснять.

Вчера капитан рейтаров расхваливал ей гостиницу «Каменный мост» в предместьях Гарца, называя ее почему-то загородным клубом. Летом, как он говорил, там отдыхали богатые дворяне, даже члены герцогской фамилии не брезговали посетить живописный уголок и отведать творений клубного повара.

Заведение было расположено рядом с первым каменным мостом через Ренну, за что и получило свое название; знаменито вековой историей, устоявшимися традициями и множеством легенд. В последние годы, после отказа от сословных ограничений, там были рады видеть купцов и промышленников — они, возможно, не могли похвастаться длинной родословной, зато в полной мере являлись столпами нового общества. И денежки у них водились, не в пример обедневшим дворянским родам.