Кровь в жилах Седого начала закипать. Этот тихий голос … Этот издевательский тон. Перед глазами вновь была мертвая, обнаженная и такая беззащитная в момент ее убийства Милана …Сергей неосознанно ударил кулаком по столу. «Он выводит меня из себя, — коснулась сознания рациональная мысль. — Хочет избежать своей участи и умереть немедленно!» Дернувшись было вперед, Решетов застыл …

— Как себя чувствует твой малолетний отпрыск? — участливо поинтересовался палари. — О, я думаю, что он уже идет на поправку! Но, это ненадолго, легата, смею тебя заверить! В самом ближайшем времени мои братья все же отправят маленького ублюдка вслед за его мамашей. И на этот раз, для верности, наконечники стрел будут смазаны ядом. И ты не сможешь похоронить своего сына, легата … Знаешь почему? Все просто — его тельце будет отдано на растерзание диким зверям, коими кишат леса рядом с поместьем Отра. А помнишь ту молоденькую сучку, легата? Ту самую, что нашла свою смерть в какой-то паршивой кладовке? Так вот …

Так, довольно! Чаша терпения Седого была переполнена! Пелена слепой ярости застилала ему глаза. Он резко ударил монаха в солнечное сплетение и, когда тот, задыхаясь, широко раскрыл рот, вставил кляп на место и привязал его. После этого, дабы хоть отчасти сбросить адреналин, грозивший порвать его жилы, взял со стола широкий тупой нож и со всего маху всадил пленнику в бедро.

— Не переживай, сучонок, — прошипел он. — Ты однозначно умрешь. Но только не так как хочешь …

Через некоторое время, когда небо уже начало алеть на востоке, дверь «сарайки» осторожно приоткрылась …Седой, с потемневшим лицом, бдительно осмотрел окрестности. После этого он легко пробежался до самого дома и заглянул внутрь. Никого. Никого, кроме трупов, в живописных позах возлежавших на залитом кровью полу. Стало быть, стража лорета еще не наведывалась в его жилище, а побег до сих пор не обнаружен. Тем лучше …

Решетов вернулся в «сарайку», какое-то время там возился, а потом появился на пороге с большой бутылью, в плетеном из тонкой лозы чехле. Давно, еще пару лет назад, он, шутки ради и от нечего делать научил Орасо гнать самогон. Крепкий напиток пришелся привратнику по душе. Нельзя сказать, то тот был завзятым пьяницей, но искушенным ценителем его точно можно было назвать. Седой знал, что с тех пор бывший смертобой всегда хранит в «заначке» изрядный запас «огненной воды». Вот и сейчас она пригодилась …

Решетов обильно залил пол подсобного помещения, порог и, щелкнув огнивом, высек искру. Прозрачно — синее пламя мгновенно облизнуло низкое крыльцо и устремилось внутрь помещения. Сергей прихватил сумку, арбалет и меч и направился в сторону дома. Зайдя внутрь, с тоской огляделся — когда-то давно, еще в прошлой жизни, его молодая жена так радовалась этому «царскому» подарку … Он вздохнул и разлил остатки самогона по полу. Остановился над телом привратника …

— Прости, брат, — тихо произнес он. — Ты не заслуживал такой участи. И таких … похорон. Одно могу сказать точно — твоя смерть отмщена.

Через минуту из некогда роскошного дома на центральном проспекте вышел закутанный в плащ человек. Лицо скрыто глубоко надвинутым капюшоном. На плечах — ремни ножен и арбалета. Позади опального легаты были видны окна дома, в которых уже вовсю танцевали языки разгоравшегося пламени …

Первые лучи восходящего Зетро осторожно коснулись тесанных и сглаженных временем булыжников мостовой, согревая их после ночной прохлады. На улице было практически безлюдно, лишь одинокие ремесленники спешили навстречу новому трудовому дню.

Спрятав лицо в недрах капюшона, Сергей медленно брел по широкой улице. Он шел наугад, как говорят — куда глаза глядят. Но, дело было в том, что они глядели в никуда, вернее — в тот маленький ад, который он устроил неподалеку от своего дома. Его душа, и все его помыслы все еще были там — в щедро залитой почерневшей кровью «сарайке». Вот — окровавленный верстак с разбросанным по нему нехитрыми инструментами, которые раньше Решетов использовал для мелкого ремонта. Вот — отвратительная на вид кучка зубов вперемешку с ногтями, вырванными из тела воющего, подобно раненому шакалу, палари. Вот — ошметки кожи, которые, практически обезумев от ярости, Седой срезал с тела строптивого священнослужителя. Здесь — полосы кровоточащего свежего человеческого мяса, отданные сектантом как дань в уплату за свои дерзкие слова.

Нужно отдать пленнику должное — он был настоящим воином. Несмотря на то, что учинил с его многострадальным телом Седой, он так ничего и не сказал. В какой-то момент, дабы не захлебнуться хлещущей из десен кровью, он повернул голову набок. Кровь с его губ текла и текла … А он лишь смеялся надувая алые пузыри …

В какой-то момент Сергей вспомнил произошедшее на похоронах Миланы и Наташи. Тогда он, глядя прямо в широко раскрытые от боли глаза палари, ухватил того за пальцы рук. Прошло несколько мгновений … Из-под ладоней Седого пошел едкий синий дым, а комната наполнилась отвратительным запахом жареного человеческого мяса.

Через несколько мгновений желудок Сергея не выдержал происходящего — его обильно вырвало на пол. Палари смеялся над ним …Гипнотический взгляд черных глаз преследовал Решетова до тех пор, пока Седой, надавив большими пальцами, не выдавил их … Но и тогда монах ничего не сказал. С момента захвата пленника прошло два или три часа, но Сергею казалось, будто он прожил с того самого момента целую жизнь. Жизнь, исполненную ужаса, кошмара, моральных страданий и вселенской боли. Он даже вздохнул с облегчением, когда палари внезапно умер … Просто все его тело извела страшная судорога, и выдающегося воина не стало …По всей видимости — сердце не выдержало страданий истекающей кровью плоти.

Неожиданно рассеянный взгляд Седого уперся в вывеску: «Захмелевший гетаро. Выпивка, комнаты». Оглядевшись, он отметил для себя, что, будучи поглощенным своими тяжкими мыслями, он покинул центральную часть города. В этом районе жили простые работяги, воины и прочий люд, который на земной манер можно было назвать «средним классом». Слово «комнаты» на вывеске заставило его почувствовать себя смертельно уставшим. Мало того, что он не спал уже сутки, так еще и события последних часов нельзя было не назвать выматывающими.

Сергей устремился к двери своеобразного «трактира» и, приоткрыв ее, с облегчением ввалился внутрь помещения. В этот утренний час в увеселительном заведении было немноголюдно — трактирщик спроваживал домой пару хмельных завсегдатаев, а полноватая девица проворно убирала со столов.

Заметив его, хозяин заведения взглядом профессионала оценил его одежду и обувь. От бдительных глаз не укрылись меч и арбалет. Закрыв наконец за своими надоедливыми клиентами дверь, он вежливо поинтересовался:

— Чего изволит пожелать гетаро? Мы, собственно, уже закрываемся, но …

— Там написано, что у вас сдаются комнаты, — хрипло ответил Седой. — Мне сейчас не помешала бы комната …

— Конечно, господин! — с готовностью откликнулся трактирщик. — Подберем самую лучшую! Желаете что-то еще? Быть может, обед?

При упоминании о еде Сергея вновь чуть не вырвало. Он задержал дыхание и отчаянно помотал головой.

— Нет. Если не трудно, то занеси в комнату бутыль вина. Да покрепче — я хочу выспаться. К тому же, если вдруг моим друзьям вздумается искать меня, то я не хочу чтобы меня кто-либо побеспокоил.

Седой извлек из кошелька золотую монету и протянул ее хозяину заведения. Тот с жадностью взглянул на вознаграждение — с оплатой был явный перебор. Тогда хитрый сквалыга подобострастно улыбнулся:

— Гетаро желает что-то еще? Быть может, молодая сочная девка предварительно согреет вашу постель?

— Не нужно, — устало покачал головой Решетов. — Одна немаловажная деталь … Если кто-то придет и спросит обо мне … Что ты ответишь?

— О, конечно! — понизив голос, доверительно пообещал хозяин трактира. — Я прекрасно понял, что господин устал и желает отдохнуть! Следовательно, я отвечу, что никого, даже отдаленно напоминающего вас, не видел!