Сергей нежно взглянул в его огромные глаза и ласково проворчал:

— С добрым! Иди сюда, бандит.

Мальчуган проворно юркнул на родительскую постель и прижался к матери.

— Мам, на иечку пойдем сегодня? Ты обещала!

Милана нежно взъерошила его волосы и улыбнулась.

— Пойдем, сынок. Вот и папа наш совсем кстати неожиданно выздоровел.

— Уа! — радостно воскликнул Ванька.

К слову сказать, официально мальчика звали Ион. Так нарекла его супруга после рождения, в то время как его отец сражался в качестве смертобоя на самой большой арене Тирана. По возвращении Решетов счел, что «Ион» очень похоже по звучанию на Ивана, поэтому на свой лад переименовал парня в Ваню. Получилось величественно и забавно: Ион-Ванька Решетов-Отра. Следом за Седым и остальные стали величать паренька Ваней, и лишь в верительных грамотах он был прописан как Ион. Первое время жена ворчала по этому поводу, но вскоре Сергей услышал как она и сама невольно «переключилась» на новое имя.

— Ваня, обедать! — неслось из столовой.

После полудня Решетов с Миланой, растянувшись на широком пледе, нежились в лучах палящего Зетро. Ванька воодушевленно сражался неподалеку с зарослями тростника деревянным мечом. Рядом тихо шумела река.

Седой, легко коснувшись пальцами роскошной груди супруги, потянулся было к ней с поцелуем, но тут же был категорично отвергнут.

— С ума сошел?! Ваня совсем рядом! — глаза жены были полны искреннего негодования.

Но уже через секунду она смягчилась и, легко чмокнув его в губы, прошептала:

— Дождись вечера, милый …

Сергей шумно вздохнул и, гася невольное возбуждение, сокрушенно ответил:

— Пойду — утоплюсь …

Он поднялся, потянулся и неспешно направился к реке. Нырнув в прохладную воду, Седой проплыл с десяток метров, лег на спину и, покачиваясь на мелких волнах, прикрыл веки. Хорошо! Выбросив в своем «крестовом походе» излишки нереализованного адреналина и оправившись от ран, теперь он мог полностью расслабиться. Мысли Решетова невольно вновь вернулись было к нежданно обретенным необычным способностям, но он решительно отогнал их. Решив не забивать себе голову, Седой очистил сознание от ненужных размышлений и практически задремал.

Сквозь плеск воды, иногда попадающей в ушные раковины, до него донесся далекий крик:

— Папа-а-а!

Было в голосе Ваньки что-то такое, что заставило Решетова мгновенно сбросить дремотное состояние и поднять над водой голову. Его сын со всех ног, спотыкаясь о неровности на берегу, бежал к реке. Седой отыскал взглядом Милану и сердце его, казалось, остановилось — она лежала на покрывале в неестественной позе — подогнув колени и разбросав в стороны руки. А из груди его жены, дрожа ярко-красным оперением, торчали древки двух стрел!

Несмотря на то, что разум его все еще не мог поверить в произошедшее, тело уже действовало само по себе. Он неистово заработал руками и уже через несколько секунд пулей вылетел на берег, устремившись навстречу рыдающему ребенку.

Когда до Вани оставался с десяток метров, мальчуган рухнул, словно подкошенный, за землю. Из его бедра, чуть выше колена, торчала метровая стрела …Сын издал тонкий крик, от которого сердце Седого сжалось в комок пульсирующей боли.

Зарычав от ярости, Решетов, хотя это было уже практически невозможно, ускорился и в несколько диких прыжков преодолел расстояние, отделявшее его от скорчившегося в приступе боли ребенка. Он упал рядом, сграбастал сына в объятья и закрыл его своим телом, повернувшись спиной к возможному сектору обстрела. Буквально в ту же секунду два страшных удара обрушились на его беззащитное тело: один — под правую лопатку, второй — в едва зажившее плечо. Третья стрела просвистела над самым ухом и нырнула в темную воду.

Понимая всю безысходность своего положения, Решетов заскрипел зубами.

— Папа, — завыл, словно щенок, Ванька, — они маму уби-и-и-ли … И нас убью-у-у-ут!

Он громко заплакал.

— Не, Ваня, не убьют! — горячо прошептал ему в самое ухо Сергей, одновременно лихорадочно соображая — что же ему предпринять.

Метрах в пяти от них на берегу лежал крупный валун. Обняв сына, Решетов, словно смертельно раненое животное, медленно поволок их тела к спасительному укрытию.

«Вжжж». Царапнув плечо, еще одна стрела воткнулась в землю в паре метров от него. Седой упорно полз к камню … Удар в правую икроножную мышцу … Конечность, на миг взорвавшись болью, почти мгновенно онемела … Метр-полтора до камня … Сергей вновь зарычал и, крепко обхватив Ваньку руками, швырнул его под прикрытие валуна. Сам в бешеном прыжке устремился следом, получив вдогонку еще одну стрелу в бедро.

Ваня расширенными от ужаса глазами посмотрел на стрелу, торчавшую из его ноги и попытался, сцепив зубы, вытащить ее.

— Не тронь! — Седой накрыл его ладошку своей рукой.

— Что нам делать?! — находясь на грани истерики, спросил мальчишка, а потом громко, в голос, зарыдал.

— Придумаем что-нибудь! — севшим голосом ответил его отец, прекрасно осознавая тот факт, что их гибель — лишь вопрос времени.

Он — голый, раненый и безоружный … С ним — ребенок, тоже раненый … Убийцам оставалось лишь преодолеть разделявшее их расстояние и спокойно расстрелять практически в упор. Ему даже в рукопашную с ними не схватиться! Пожалуй, в более безнадежном положении Решетову еще не доводилось оказаться …

В этот момент послышалось ржание кайсанов, а через несколько секунд — топот их копыт.

— Там, за деревом! Справа! — Сергей с непередаваемым облегчением вздохнул — раскатистый бас Осана.

Свист тетивы …

— Готов! — возбужденный голос Керта. — Смотри, там еще двое! Задница Зетро, они на кайсанах! Догнать!

Неожиданно окружающая реальность поплыла … Решетова замутило, и, согнувшись, он опорожнил свой желудок прямо на поверхность камня перед ним. Отерев губы, он погладил Ваньку по голове.

— Порядок, Вань! Наши подъехали!

Перед глазами была раскинувшаяся на покрывале Милана со стрелами в груди …

Наконец, перед его мутнеющим взором оказалось хмурое лицо Осана.

— Жив, легата? — угрюмо спросил он.

Седой обессилено кивнул и поднял на него взор.

— Вы как здесь оказались?

— Девки сказали, что вы к реке пошли, ну, мы и … Витаро ранен … И …

Бородач неожиданно поперхнулся и умолк.

— Говори! — просипел Седой.

Осан виновато взглянул на него и едва слышно промолвил:

— Наташу убили …

Сергей издал непроизвольный стон, а потом в ярости воскликнул:

— Блядь! Что творится-то?!

Воин пожал плечами, а потом посмотрел ему прямо в глаза.

— Разберемся, легата! Ты давай это … Вставай, — он протянул ему руку.

Подоспевший Керт уже поднял на руки Ваню и понес в сторону возбужденно всхрапывающих кайсанов. Словно в страшном сне, Решетов позволил Осану поднять себя и, опираясь на его плечо, побрел следом. Проходя мимо двух мечников, со скорбными лицами стоявших над обнаженным телом его мертвой жены, Седой, неожиданно для самого себя, пришел в ярость:

— Чего пялитесь?! Накройте ее чем-нибудь!!!

Он, шатаясь, было ринулся к телу Миланы, но его удержали крепкие руки спутника.

— Легата, не сейчас. Не время. Пойдем, — негромко, но твердо произнес Осан.

Чувствуя, как по щеке стекает слеза, Решетов обреченно кивнул и дал себя увести.

По прибытии в замок он был немедленно осмотрен лекарем. Потом тот дал ему сонное зелье, дабы приступить к операции по извлечению стрел. Вскоре Решетов провалился в спасительную бездну сна …

Едва Сергей вновь открыл глаза, как тут же оказался во власти воспоминаний о произошедшем у реки. Сознание отозвалось таким непереносимым отчаянием, что Седой невольно издал громкий стон. Как теперь жить-то?! Милана …

— Легата … Как вы? — робкий голос справа.

Решетов с трудом повернул затекшую шею — рядом с его постелью стоял молодой ученик лекаря — Мэтис.