Паххэра снова села за стол, смочила несколькими глотками воды пересохшее горло, и уже спокойно, по-деловому закончила:

– Поэтому я, Паххэра-Орр-Торрг, Повелительница Всех Земель, отрекаюсь от всех своих титулов и предлагаю тебе, Невва-Инн-Шлёсс, найти преемницу на моё место, которой я передам все полномочия, согласно Устоям и Правилам. Взамен прошу лишь одного – спокойно дожить оставшиеся мне годы под защитой Кромок. Понимаю, что одна ты не можешь принять такое решение, и готова подождать, пока Владетельные Агга-Орр-Нест и Ярра-Орр-Кнара дадут своё согласие.

Невва и Мисса ошарашенно смотрели на Повелительницу, готовую добровольно отказаться от власти. Всякое они могли предположить, но такого даже во сне не приснилось бы. “Гадюка Торрга”, как прозвали Паххэру на Кромках, сама вырывала свои ядовитые зубы.

– Что скажешь? – не выдержав долгой молчаливой паузы, спросила Хозяйка Торрга.

– Надо созвать Большой совет. Ты права, одной мне такое не решить. Ты уверена в себе? Не передумаешь? Извини, но доверия большого к тебе не испытываю.

– Понимаю и принимаю. Уверена. Это не эмоциональное решение. К нему я шла несколько лет. Пойми, Невва… Я уже не та, и это сильно меня радует. Словно тяжёлый дурнопахнущий груз с души сбрасываю.

– Тогда… Не знаю, что решит Совет, но я на твоей стороне! – ободряюще произнесла Настоятельница. – Будь Гостьей в моём замке!

– А как же мы? – тревожно спросила молчавшая до этого Мисса. – Что будет с теми, кто предан тебе?

– Живите! – улыбнулась Паххэра. – Вокруг меня остались настоящие люди, с Честью. Всю гниль давно извела, чтобы не смотреть на своё подобие. На Кромках ценят жизнь и вас не обидят. Так ведь, Невва?

– Люди Чести всегда ценились у нас! Ты верно заметила! Поэтому ни тебе, Мисса, ни тем, кто похож на тебя, ждать плохого не следует. Неволить служить нам не будем, но с радостью примем в свои ряды оставшихся!

– Что ж… – начальница охраны встала и, подойдя к своей Повелительнице, положила руку ей на плечо, – Позволь мне быть рядом, что бы ни случилось. Когда-то ты спасла меня и мою семью. Возвысила. Я тоже не раз берегла тебя от смерти. Долги возвращены, но забыть такое невозможно. Ты для меня больше, чем Госпожа! Наши судьбы идут рядом!

– Уверена ли я в своём решении? – счастливым голосом сказала Паххэра. – Посмотри, Невва! Всего сотня ударов сердца прошла без этой дерьмовой власти, а у меня уже появилась первая настоящая подруга! Поверь! Это стоит больше, чем всё золото Торрга!

***

– Отец! Есть серьёзный разговор! – ворвавшись, заявил Виктор, оторвав меня от адаптации очередной земной песни.

– Ну, если есть разговор, то давай разговаривать, пока разговорившись, не договоримся.

– Опять ты со своими шуточками? Дело важное!

– У меня в твоём возрасте все серьёзные дела сводились к девчонкам.

– Такие дела я сам решу. Тут о другом.

Сын выложил на стол три монеты. А это уже интересно! За всё время проживания в Нест он не раз подкидывал неожиданные задачки, на которые никто не обращал внимания до него, но после решения оных решалось много бытовых проблем.

– Ты хочешь купить меня, сынок? А чего так мало принёс? – продолжал слегка дурачиться я, зная, что такая манера разговора “заводит” горячего парня.

– Хотел бы купить – бабушку отправил договариваться! Она у нас на этом деле “собаку съела”! Хотя, до сих пор не могу понять, почему именно это бедное животное, а не корову или свинью.

– Когда поймёшь, сам мне расскажешь! Зачем тут три золотых ловена?

– А ты присмотрись к ним! Один из нашего золота отлит, а два других столичные – старый и новый. Догадаешься, где какой?

– Тут и гадать нечего! Две монеты имеют одинаковый цвет – значит столичные. Одна затёрта – значит старая. Ещё вопросы?

– Будут, отец! Я только начал. Как думаешь, какая монета тяжелее ?

– Новая.

– То есть, в новой монете золота больше, но стоит она ровно столько же?

– Получается, что так.

– Тогда держи ещё один ловен!

Витька достал из штанов, небольшой “обмылок”.

– Здесь почти в половину золота от новой, но и она стоит одинаково. Какой тогда смысл делать полноценные новые монеты, если и такой вес сойдёт?

– Честно скажу, сын, не знаю! – развёл я руками. – Даже в голову не приходило сравнивать. Ловен и ловен, медяк – значит медяк.

– Тебе не приходило, а другим приходит. Заметил недавно, что внутри всех замков стараются между собой новыми расплачиваться, а к соседям лёгкое старьё везут. Надо что-то делать с этим. Ты у нас из другого мира, поэтому должен знать про старые деньги.

Я задумался и крепко… Пришла беда откуда не ждали! Если этот проныра и в финансы мира Сестёр нос сунет, то прогнозировать дальнейшее развитие событий никто не возьмётся. Честь, конечно, штука хорошая, но и свои интересы Хозяйки замков блюдут основательно.

– Что ты предлагаешь? – вздохнув, спросил я его.

– Погоди! Я ещё не закончил! Как ты определил нашу монету от столичной, ведь никаких рисунков на них нет?

– Наша более светлая, а столичная с красноватым оттенком.

– Почему? – не отставал от меня Виктор.

– В столичной меди замешано больше.

– Верно! Получается, что в них медь стоит как золото. Не слишком ли расточительно нам делать более чистые ловены? Я посчитал – если будем отливать как столичные, то из четырёх монет насобираем на пятую! Столько денег выбрасываем, не замечая этого!

Блин! А вот это мой “косяк”! Мог бы и сам додуматься, когда в Нест отливку ловенов налаживали. Просчитать было всё необходимо, взвесить, а не “на глазок” похожее лепить. Узнает Агга – живьём загрызёт! Она хоть тётка и не скупердяйская, но такое её точно взбесит. Хотя... Чего это я? Владетельная сама их утверждала, поэтому тоже “рыльце в пушку”. На это и давить буду!

– Пап… Ты чего смурной такой? – насторожился сынище.

– Очень сложную ты тему поднял. Опасную… Поверь моему опыту, что ни одна денежная реформа не проходила просто. Вроде и нужная штука, но грабила всегда сильно. Особенно простым людям доставалось.

– Зачем реформа? Надо по-другому. Пусть столичные ловены ими и останутся, а нам стоит свою монету придумать. Другое дело, никак не могу сообразить, как её от старости защитить и чтобы с ловеном не путали.

– Небось и название придумал, Чубайс?

– Кто?

– Не важно! Колись, давай, как решил обозвать?

– Кромка.

– Так просто?

– А как ещё? На Кромке же живём. Думаю, что и в Кнара такое название оценят. Остальным тоже будет понятно, чья она.

– Принимаю! – хлопнул я по плечу Виктора. – А защитить монету легко. Отольём с рисунком и с маленькими пупырышками по краям. Половина пупырышек стёрлась – монета негодна и идёт на переплавку. Можно ещё риски по боковой грани сделать, только хлопотно очень и легко подделать могут. Другой вопрос, что со старыми монетами делать и как внедрить Кромку в повседневную жизнь.

– О! Это я тоже просчитал! Сейчас из своей комнаты записи принесу! Не представляешь, сколько бумаги извёл!

– Нафиг! Нафиг! – замахал руками я. – Всё бабушке Агге неси! Мне её не так жалко, как себя! Ты лучше скажи, как у вас с Риттой и Мирой дела? Не ссоритесь?

– А чего нам ссорится? Сам знаешь, что поначалу нелегко пришлось, когда дар потерял. Заново ко многим вещам привыкали, но сейчас без него даже и лучше. Новое друг в друге постоянно находим и удивляемся, как этого раньше не замечали. Девушки даже сами свой дар заблокировали, чтобы ощутить в полной мере все эмоции, которые мы раньше игнорировали.

Внезапно Витька встал и наклонившись, тихо прошептал мне на ухо:

– А дар мой вернулся… Пару дней назад почувствовал…

– А чего скрываешь?... – также шёпотом спросил я.

– Боязно чего-то… Терять те чувства, что сейчас боязно… Мне без дара даже лучше…

– Ты идиот?!

– Пап... Не так громко…

– Скажи спасибо, что в форточку не ору! Ещё одна такая выходка и пошлют.... Сам знаешь, куда пошлют тебя твои красавицы! Не удивлюсь, если и хлебало расквасят! Девчонки за ним в Нест поехали, дар свой заблокировали, под тебя подстраиваясь, а ты в “кошки-мышки” играть с ними вздумал?! Кто ты, как не сволочь, после этого. Мозги включи, аналитик фигов! Они живые люди, а не эти вот монеты, – показал я рукой на стол, – которые можно по карманам распихать и доставать от случая к случаю!