– Не попался? – уточнила Афина, леденея. Арес пожал плечами, показал жестом: попался бы – не разговаривали.

– Много мне желания, чтобы меня жена потом за дурость прибила. Вот копье раз метнуть пришлось: там один… почти схватил Кору, она следы на пепле было оставила… метнул. Как иголкой уколол. Смотри дальше, моя царица.

В черных блестящих глазах – отблеск полированной бронзы. Нагретый металл в руке: вспомнить старые уроки отца – как бить из засады. Швырнуть – и тут же незаметно за другой валун. Потом еще, еще… и глянуть: ранил? Не ранил.

Но хоть отвлек. Один из нового племени – волосатый, с пудовыми кулачищами – хватает бронзовое копье как тростинку.

– Эй! – голосит радостно. – Плесени-то тут много! Эй! Айда травить!

И земля ласково стонет под топотом новых детишек – травить…

И время вспыхивает и прогорает в воздухе, оседает пеплом на сгоревшую землю – крутануться, за скалу, нет, еще за одну…

– Хо! Догонялки-пряталки!

– Братья-Гиганты! Играть!

…от костров тянет ароматным травяным настоем – запах перебивается горькой вонью самих Флегрейских полей – бескрайнего пепелища. Вливается в букет запахов аромат жареной дичины – видать, сыновья Геи решили ночью перекусить. Спрыгнуть со скалы, упасть по колено в душистые неизвестные травы. Только – по колено. Прятаться негде. Земля гудит. Случайно прилетевшее откуда-то копье – его же! – ударяет в икру, он стискивает зубы, выдергивает копье из раны… Запоздало мелькает мысль – вот Тартар, зря, сейчас ихор хлынет, весь воздух пропитается.

Поздно. По икре сползает струя божественной крови, аромат наполняет воздух, топот оживляется – ближе, яснее…

– Эй! Там он, чуете!

Все. Теперь уже только драться. Вспыхивает внутри коротко – хорошо, жену будить не стал…

Теплая ладонь из ниоткуда хватает за руку.

– Арес… тише, это я, просто невидимая… Бежим.

– Я ранен, учуют. Беги одна.

– Ничего, я придумаю, пойдём....

Под ногами Флегры – плодородная почва, давшая жизнь новым семенам. Поднимаются, раскрывают лепестки невиданные лилии – крупные, с одуряющим запахом, похожим на ихор.

– Вот так, - усмехается Арес. – Начинаю понимать, почему отец выбрал малышку-Кору. Афродита бы уже без сознания валялась… а эта еще и додумалась, как нас вытащить. Зарастила там всё этими цветами. Со следа их сбила. Только вот обессилела совсем, так что нести пришлось. А добирались так долго, потому что пешком: оттуда не уйти по-божественному. Пока за границу сада… целую ночь и часть утра так и прошагали. Только когда за пределы Флегр зашли – выбрались. А если бы не шлем…

– Если бы не шлем? – эхом повторила Афина. Столкнулись взгляды – железо и бронза.

«Если бы не шлем – что, муж мой? У них есть способ убить бессмертного?»

«Еще и как есть, царица моя. И мне почему-то кажется, что удар бессмертного им нипочем. Любой удар. Любого бессмертного. Мать-Гея вырастила беду для всего живого…»

«Плесень, – покривились губы мужа, и от этого он постарел и стал похож на другого – того, который скитается среди смертных. – Мы для них – плесень».

Афина закончила повязку. Долила нектара в кубок мужа и призвала для себя второе кресло – теперь можно было сидеть так, чтобы их лица были на одном уровне.

Можно было задавать мудрые, правильные вопросы.

– Кто отец?

Арес жмет плечами. Он – не бог очага, не бог семьи. Под подол к Матери-Земле не заглядывал – так и дрожит на насмешливых губах мальчишки. Все-таки юнец еще, пусть и муж…

– Нужно будет спросить у кого-нибудь, кто может знать. Геру, Гестию… кто ведает всем этим.

– Или отправиться туда соглядатаями и узнать самим.

Вспыхивают глаза у Кронида – готов отправляться, только вот нога болеть перестанет. Вот глотнет еще нектара, возьмет шлем невидимости – и…

– Забудь. В первый раз вы едва ушли. Во второй… мать-Гея может оказаться на месте. Туда больше не пойдет. Никто.

Арес хмурится, сейчас спорить начнет – что вот, все равно нужна ведь разведка – кто они, эти Гиганты, или как их там, какие способности, точное количество, какие вожди… Афина кивает задумчиво – ты прав, муж мой. И все-таки…

– Думаешь, нас там могут ждать?

– Вы выдали свое присутствие. Мать-Гея неглупа. Она поймет, кто был в шлеме невидимости. Она поймет, что там был и кто-то еще. Копье. Ихор. Я только не знаю – почему она медлит с нападением на Олимп…

– А чего ей торопиться?

Афина медленно кивнула. Мать-Гея спокойна за своих детей. Каждый бог, который попытается нанести удар по Флеграм, обречен. Были соглядатаи – пусть. Предупредят Зевса? Пусть…

Тем хуже будет тем, кто поднимет руку на ее саженцы.

– А Зевса-то хоть предупреждать? Понятно, конечно, что нужно – а то еще войну проворонит. Как предупреждать будем, Мудрая?

Между двумя скрещенными взглядами вспыхнуло послушно: «Гермес». Точно, Гермес, кто еще бы мог залететь на Флегры. Значит, побывал там случайно, в поисках Коры. Что увидел – не понял, чуть ноги унес по воздуху, очень встревожился, кинулся докладывать отцу…

– С Гермесом поговорю, – заверил Арес. – Распишет как нужно. Боюсь только – как бы не кинулся дядя ломать дрова после таких новостей. Он, конечно, не Посейдон, но иногда как выкинет…

– В кого только ты удался? – притворно удивилась Мудрая.

– В папу с мамой, – с достоинством отозвался Воинственный. – И соглядатай на Флеграх все же нужен.

Скрестились взгляды – удар, еще удар. Копье – щит, стрела – мишень, клинок – клинок…

Упрямство против упрямства. Служанки вздыхали: ну, что за парочка. Ссорится редко, но уж если поссорится – такое начнется…

– Туда… нужно вернуться.

Афина вспомнила со смущением: они совсем забыли о Коре. О Персефоне, объявившей себя женой клятвопреступника, ждущей его… отца.

Молодая царица приподняла голову. Не стала ждать даже, пока ужас сбежит с лица. Прошептала чуть слышно:

– Нужно вернуться туда скорее… как можно скорее. Сейчас.

– Вот, – сказал Арес тут же. – Понимает.

Но и сам выглядел изумленным. Чтобы сразу – опять на Флегры? Вот так быстро, после того как еле ноги унесли? Туда – и сейчас? Нет, – читалось в удивленных глазах Ареса, – конечно, меня жена считает взбалмошным мальчишкой. Порывистым и неосмотрительным. Но чтобы так!..

Афина наполнила нектаром еще один кубок. Подошла, присела рядом с подругой, с которой не виделась почти двенадцать лет. Убрала с ее исцарапанного лица волосы, помогла напиться нектара. Спросила тихо:

– Почему?

– Потому что вот.

Девочка с трудом села, провела дрожащей рукой по лбу – и вдруг отвердел мягкий овал лица, в глазах зажглась решимость. На ложе сидела царица подземного мира – приоткрывала ладонь, показывая черные, с прожилками серебра листья.

– Там, на Флеграх… сад Матери-Земли. И Гиганты… я слышала, как они зовут себя… они – не только ее дети. Ее саженцы. Новые плоды. Войну она начнет, когда придет пора сбора урожая. А до тех пор они не должны покидать материнский сад, в котором их не взять ничем. Никаким оружием и никакими силами.

– Значит, если вдруг их за пределы Флегр выманить… – оживился Арес. Кора взмахнула рукой, и он послушно замолчал.

– Мать-Гея ждет, пока саженцы вызреют. Но еще она хочет сделать их сильнее. Хочет дать им такую же неуязвимость, как и на Флеграх. И она вырастила это. Я закричала, когда увидела.

Обрывок черного листа истекает серебром в горсти. Отдает невнятной горечью – то ли старым, запекшимся ихором, то ли полынью поражений…

– Они пили отвар из него. Чудесный отвар. Который сделает их неуязвимыми для ударов бессмертных. И потому теперь они…

Задохнулась, откинулась на подушки, преодолевая усталость и страх. Афина смотрела на Кору с изумлением. Девочка же сбежала с Олимпа, где ее домогался Зевс. Угодила на Флегры. Выглядит перепуганной, измученной – как и должно быть. Но неукротимый зеленый блеск в глазах, твердость сжатых губ, бесстрашие… откуда?!

Наверное, тем, кто столько ждал, не страшны уже даже Флегры.