Для Хлеща всё было слишком просто. Он не понимает перспективы того, что сейчас картофель — редкий продукт. Его нигде нет, но когда его станет много — его придется продавать за меньшую сумму. Иначе он просто сгниет.

Поэтому я сразу же перевел тему, чтобы не мучать Клеща разговорами о будущих перспективах моего огорода:

— Как там Сивка? — поинтересовался я.

— Да что ей сделается? — Клещ кивнул в сторону навеса, где лениво помахивала хвостом наша новая гнедая кобыла. — Стоит, овес жует.

Картофель действительно стал нашим первым стабильным заработком. Первые же поездки на городской рынок принесли мне хорошую прибыль и покупка собственного транспорта была лучшим решением за последнее время.

— Да уж, — глядя на Сивку, протянул я, — Жаль, что старика Витольда без работы оставил. Раньше он меня всегда в город возил.

— Если бы у вас ещё одна телега с лошадью была, то можно было бы его обратно на работу вернуть, — пошутил Клещ.

— А почему бы и нет? — задумался я. Ведь идея и вправду хорошая.

Если хозяйство продолжит расширяться такими темпами, одной телеги нам скоро перестанет хватать. Вернуть Витольда, но уже как штатного кучера на вторую лошадь. Это на какое-то время решило бы проблему с излишками урожая.

— Да я только за, господин Мейер! — Клещ воткнул лопату в землю и оперся на нее. — Старик Витольд мужик исполнительный.

Если аудит пройдет нормально, надо будет сразу брать вторую лошадь и расширяться. Главное выстоять сегодня и не дать этой столичной ищейке сорвать мои планы.

В самом доме двое парней из бригады Болеслава возились с внутренним ремонтом. Из открытых окон доносился размеренный стук инструментов, они как раз заканчивали подгонять половые доски. Старая лачуга на глазах превращалась в достойное для жизни место.

Чуть дальше, на огороде, батраки пололи сорняки, бросая охапки травы в кучи между грядками. Земля вокруг картофельных кустов уже стояла чистой и ухоженной.

А на самой границе надела стучали топорами лесорубы Петера. Они расчищали заросшую окраину. Раньше ведь ко мне на участок и подъехать на телеге нельзя было.

— В сторону! — крикнул один из мужиков. С глухим треском на землю повалилась сосна.

В этот же момент со стороны тракта, ведущего из Преславицы, донесся отчетливый, тяжелый стук копыт. Мужики на просеке на секунду притихли, опустив топоры.

Из-за поворота, поднимая клубы серой пыли, выкатился целый кортеж. Впереди шла выкрашенная в строгий темно-синий цвет столичная карета с имперскими гербом Земельного Бюро.

Сразу за ней катились две городские телеги. По бокам этой колонны из трех экипажей, ехали верхом четверо городских стражников во главе с начальником гарнизона Гроссом. Замыкал процессию Юлиан Вернер.

А он что тут забыл? Ведь отчет перед земельным Бюро это — не какое-то представления для широкого круга лиц.

Вскоре эта процессия остановилась недалеко от моих грядок с картофелем. Стражники слаженно спешились, перекрывая выезд, а кучер резво спрыгнул с козел, распахивая лакированную дверцу кареты.

Из кареты, опираясь на трость с серебряным набалдашником, неторопливо выбрался худой мужчина в строгом, застегнутом на все пуговицы чиновничьем сюртуке. Это был он, сомнений нет.

Земельный инспектор Ганс Шредер брезгливо оглядел осевшую на его начищенные туфли пыль, и поднял глаза на мой амбар.

Я спокойно сошел с крыльца и неторопливо направился к воротам, краем глаза заметив, как Радован и Болеслав синхронно пристроились чуть позади меня.

— Приветствую вас на сорок седьмом участке! — громко и уверенно произнес я.

Инспектор Шредер даже не кивнул. Он лишь слегка повернул голову в мою сторону, продолжая брезгливо стряхивать пылинки с рукава своего сюртука.

Зато капитан городской стражи, сидевший в седле, слегка приподнял руку в знак приветствия.

Вскоре начался осмотр участка. Земельный инспектор двигался по участку медленно, словно выискивал малейший повод, чтобы за что-то зацепиться.

За ним следовал Радован, готовый по первому требованию предоставить амбарную книгу. Сначала Шредер направился к огороду. Он молча подошел к широким, идеально чистым грядкам с картофелем, наклонился, подцепил кончиком дорогой трости ком черной земли и растер его между тонкими пальцами.

— Земля тяжелая, — тихо, сам себе под нос прошептал чиновник. Он перевел взгляд на Клеща, который замер с лопатой в руках. — Сколько мешков сдали на городском рынке в прошлую раз?

— Так это… тридцать два мешка, — прокашлявшись, произнёс Клещ.

Шредер никак это не прокомментировал. Он просто сделал пометку в своем узком блокноте и зашагал дальше — к границе участка, где лесорубы аккуратно складывали бревна. Чиновник внимательно осмотрел заготовки, словно пытался понять не вышел ли я за границу своего земельного участка. Ведь на это нужно разрешение со стороны бюро.

Напоследок мы подошли к нашей главной гордости. Амбар высился над двором как неприступная деревянная крепость.

Болеслав лично распахнул тяжелые створки дверей. Внутри было просторно. Шредер прошел в самый центр помещения. Его шаги гулко отдавались под высокими сводами крыши.

Он поднял голову, долго разглядывал массивные потолочные балки и, наконец, опустил взгляд на меня.

— Что ж, господин Мейер, — сухо произнес инспектор. — Вынужден признать, визуально вы проделали колоссальную работу. Поверхностный регламент Империи соблюден почти безупречно.

Шредер вдруг сделал паузу, оперся обеими руками на свою трость и отчетливо добавил:

— Вот только радоваться вам рано. Боюсь, господин Мейер, с вашим участком всё далеко не так хорошо, как вы думаете.

На что он намекает? Мы ведь идеально ко всему подготовились.

— Что не так? — нахмурившись, спросил я.

— Вы разве не слышали про закон, который вышел полгода назад? — усмехнулся инспектор Шредер. — Вам должны сообщить об этом в письме.

Странно, что Радован про это ничего не знает. Ведь мы же идеально подготовились к проверке со стороны земельного Бюро. И не было даже речи про закон, вышедший полгода назад.

— Он уже вступил в силу? — нахмурившись, поинтересовался я.

Я сделал вид, что прекрасно понимаю о каком законе идет речь. Земельный инспектор подвоха не заметил.

— А что вас смущает? — усмехнулся Ганс Шредер.

— У законов часто бывает льготный период, — отметил я. — Может, меня этот закон ещё не касается.

Мне кажется это было бы вполне логичным решением. Ведь в мире нет современных гаджетов и спутниковой связи. До некоторые земель законы дойдут с определенным опозданием. А учитывая расстояние фронтира от столицы, то количество дней должно быть приличным.

— Льготный период? — Ганс Шредер сухо рассмеялся. — Для окраин нашей империи? Господин Мейер, вы удивительно наивны для землевладельца этих земель. Бюро не дает поблажек никому. В стране бушует голод. Закон «О целевом квотировании пограничных земель» уже вступил в силу.

Инспектор сделал пару шагов по полу моего амбара, постукивая тростью.

— Да, это не совсем логично, — Шредер словно прочитал мои мысли. — Курьеры из столицы добираются сюда неделями. Но закон есть закон. Согласно новому уложению, колонисты четвертой категории обязаны сдавать строго регламентированные виды культур. Ваша прекрасная картошка, которой вы так гордитесь… — Шредер с притворной жалостью покачал головой, — больше не входит в перечень культур, обеспечивающих продление земельного патента в этом секторе.

Радован побледнел за секунды на моих глаза. Самое паршивое, что Вернер у ворот вдруг расплылся в такой широкой и довольной ухмылке, что сразу стало ясно: он об этом законе знал прекрасно. Юлиан просто ждал, когда мы сами выроем себе могилу, тратя время на «неправильный» урожай.

— Но как такое возможно? — сдержанно поинтересовался я. — Разве картофель не обладает ценными питательными свойствами?

В простонародье же часто говорили, мол, картофель — второй хлеб. Это очень насыщенный источник углеводов. Захотел — суп с ним сварил, передумал — пожарил его просто на сковороде. Это универсальный овощ.