Упираясь ногами в стену маяка, я подтянулся и запрыгнул внутрь, когда половина комнаты была заполнена паром. Капли стекали со стен, глаза смотрели через узкие щелки. Температура как в сауне, когда один из вас, не спросив, плеснул на раскаленные камни целый ковш.

Дождавшись конца, я выжал свою мокрую насквозь рубаху, забрал кошку и вернулся домой. Оставлять животное там было преступлением.

— Нора! — вскрикнула Лили и бросилась ко мне, когда я вошел на маяк Бенжи. — Прости меня, прости…

Девушка обнимала кошку, целовала и тискала, сделав из шерсти какую-то мочалку.

— Нора, значит, — я почесал щетину, — На маяк приходил туман, и полагаю, что не за Норой.

Здоровый глаз Лили расширился, а нем читался шок.

— Но Артур говорил, что мне ничего не угрожает.

Я пожал плечами:

— Выходит, соврал…

— Нет, нет… он не мог — она опустила глаза в раздумьях. — Может, это не его приказ?

— А вот это правильный вопрос, Лили. — я сложил руки на груди, мокрая рубашка неприятно липла к телу — И ты права, на тебя был именно такой план.

Растерянность сменялась в девушке решительностью, брови сдвинулись, она собирала план.

— Если не он, то… Я была лишь гарантом, что он не откажется. И раз его перевоплощением теперь движет месть, я стала не нужна. А при желании можно сказать, что меня убили вы…

Мне ничего не оставалось, кроме как похлопать в ладоши. Логика была железной и точной. Однако следующей фразой девушка меня ошарашила…

— Я хочу вернуться. Я смогу его убедить.

— Ты в своём уме? — спросил я. — Мы только что вытащили тебя оттуда.

— Он не такой. Я знаю его. — Она говорила тихо, но твёрдо. — Артур не чудовище. Его просто сломали. Марсель давит на него, мучает, обещает бессмертие. Но я могу до него достучаться.

— Он втянул тебя в это — я не повышал голос. —

— Хотел защитить. — Лили отвернулась. — Если бы не втянул, Марсель убил бы меня, как других смотрителей.

— А рука? — я кивнул на место возле стола, где некогда лежала отсеченная конечность. — Ты думаешь, он скажет спасибо за то, что мы её отрезали?

— Он поймёт. — Она подняла на меня взгляд. — Объясню, что вы не хотели зла. Что вы спасали меня. И что я вернулась сама.

Я покачал головой, наивная простота…

— Марсель не дурак. Он раскусит тебя в первую же минуту.

— Может быть. — Лили шагнула ко мне. — Но если я не попробую, то буду до конца дней гадать, могла ли я его спасти. Ты бы поступил иначе?

Я промолчал. Она попала в точку.

— Если он уже превратился, — сказал я наконец, — ты умрёшь. Или станешь заложницей.

— Знаю…

— И ты готова на это пойти?

В ее взгляде не было страха. Только усталость и решимость.

— Я люблю его, Владимир. Даже после всего. Не могу просто сидеть и ждать, пока вы его убьёте.

Решение было непростое. С тяжелым выдохом я достал из кармана грозовой кристалл от маяка Артура.

— Держи. — протянул ей. — Если что, ты знаешь, что делать…

Она взяла кристалл, сжала в ладони и кивнула.

— Спасибо. Надеюсь, не придется.

— Не за что. — я отвернулся. — Кошка, Нора, кажется… Проси Екатерину присмотреть.

Мать Бенжамина, которая стаяла тут же, ответила мягкой улыбкой. Лили подошла к пушистому талисману своего маяка и присела рядом. Та поднялась на задние лапы, ткнулась мордой ей в шею и заурчала.

— Я скоро вернусь, — сказала Лили.

— Удачи тебе…

Она шагнула в портал. Окно свернулось за ней, оставив нас в тишине. Екатерина вопросительно посмотрела на меня. Я пожал плечами и ответил лишь:

— Любовь зла…

На кухне хозяйка уже поставила две миски. Нора уже сидела в углу, нахохлившись, и косилась на местную кошку, имени ее я не знал, которая развалилась посередине комнаты, делая вид, что той не существует.

— Они подружатся? — спросил я.

— Со временем, — ответила Екатерина. — Сначала пошипят, потом привыкнут.

Нора сделала осторожный шаг к миске. Местная лениво открыла глаза, зевнула и отвернулся.

— Прогресс, — сказал я и отправился к сыну смотрителя.

Бенжи нашелся в мастерской, что было не удивительно. Он сидел на табурете, сгорбившись, и крутил в руках отвертку, не глядя на неё. Новый прототип жилета лежал на верстаке недособранный, пара ремней болталась, бокс для земли был открыт, кристалл вынут и положен рядом.

— Как ты? — спросил я, прислоняясь к дверному косяку.

Он пожал плечом, не поднимая головы.

— Нормально.

— А так и не скажешь.

Парень промолчал. Отвертка в его пальцах сделала полный оборот, и сорвавшись, упала на пол со звоном.

Я шагнул внутрь и подошёл к верстаку. Сунул руку в карман штанов и нащупал кулон с рубином, который мы нашли на разбитом маяке. Красный камень блеснул в свете свечей.

— Держи, — сказал я, протягивая кулон Бенжи.

Он поднял голову, посмотрел на украшение, потом на меня.

— Это тот самый? С мертвой шеи? — он усмехнулся кривой улыбкой.

— С пиратской, можешь не сомневаться.

Юноша взял кулон, повертел в руках, и в глазах его мелькнуло что-то тёплое.

— Я хотел подарить его маме, — сказал он тихо. — На день рождения отца. Ну, знаешь, будто от него.

Хорошая мысль, Михаил бы одобрил.

— Она обрадуется, — сказал я. — Ничего, что припозднился.

Бенжи сжал кулон в кулаке и сунул в карман. Потом снова уставился в верстак.

Я посмотрел на его руки, на жилет, на разбросанные инструменты. И тут меня осенило.

— Слушай, — сказал я. — У тебя есть верёвка? Не шибко толстая, вроде цепочки, что на кулоне.

Он моргнул, не понимая, к чему я клоню, но кивнул и достал из ящика моток пеньковой бечёвки.

Отрезав кусок локтя в полтора, я вынул из кармана зелёный кристалл. Повозившись с минуту, я обвязал его тем корабельным узлом, которому меня научил Каспар. Освободив края, получил два длинных конца, как на подвеске.

Бенжи смотрел на мои руки.

— Такой же узел, как на браслете из синих кристаллов, — сказал он.

— Ага. Тот же принцип.

Я затянул последний узел, откусил лишнее и протянул ему готовую подвеску.

— Держи. Это тебе.

Он принял её, повертел в руках.

— Спасибо, а зачем?

— В бою он будет тебя защищать. Активировать надо прямо в момент контакта с туманом, — сказал я. — Создаст вокруг тебя защитное облако. Будет лечить, давать время.

Бенжи надел подвеску через голову, поправил на груди.

— Здорово, — сказал он. — Жду не дождусь, когда будем жечь эту тварь.

— Носи, успеется.

Я вернулся домой. На кухне горела одна свеча, Боцман спал на подоконнике, свернувшись клубком. Мирель спала в кресле у печи и, кажется, не просыпалась и даже не шевельнулась, когда я взял её на руки. Ее тело было лёгким и тёплым. Я отнёс её в спальню, уложил на кровать, накрыл одеялом. Она что-то пробормотала во сне, повернулась на бок и затихла.

Я постоял секунду, посмотел. Потом вышел, погасив за собой свечу. Минуты мирного сна сейчас слишком дороги.

На кухне налил себе воды, сделал глоток и поставил кружку на стол. Мысли крутились вокруг одного: как там Лили? Приняли её или уже скрутили? Я представил, как она входит в портал, как туман сгущается вокруг неё, как Марсель улыбается своей старческой улыбкой.

И тут понял… Я чуть не хлопнул себя по лбу. — Как сразу не додумался? —

Ведь портал позволял мне подслушивать. Главное было, не выдать себя.

Я сполз под кухонный стол, вплотную к стене, к которой он был приставлен. Достал из кармана грозовой кристалл, что дал мне Марсель. Положил на пол, сверху добавил белый, чтобы получить маленькое окно, размером со скважину. Оторвал лист из журнала, свернул его в конус и просунул узкий конец в портал. С той стороны послышались голоса. Я прижался ухом к бумажному раструбу и стал слушать:

— Он знает? — мужской старческий голос. Я узнал его — Марсель.

— Нет, не думаю. Ни разу не говорил. — Лили. Голос дрожал, но она держалась.