Раздражение от мыслей о жадных соседях понемногу исчезало. Я решил, что разберусь с этим позже. Платить им я, конечно, не собирался, но и ссориться насмерть с двумя землевладельцами было ни к чему. Найду способ уладить дело по-своему.

Вскоре под колесами застучала брусчатка, по обеим сторонам потянулись дома, сперва бедные, крытые соломой, потом все добротнее, под черепицей. Острог-на-Выселках раскинулся на нескольких холмах, и мы въезжали в него снизу.

— Острог стоит на холмах, — пояснил я девушке, заметив, что она с любопытством оглядывается по сторонам. Она ведь и не бывала в таких густонаселенных местах. — Чем ниже, тем проще народ живет. У самого подножия, вон там — рынок, — указал я. — Туда стекается все: и зерно, и скот, и заезжие купцы. А чем выше в гору, тем богаче жители. Ремесленные кварталы, дома зажиточных горожан, ратуша. На самой же вершине, на верхнем холме, должна находиться резиденция графа фон Вальде.

Телега катила вверх по извилистым улочкам, и город разворачивался передо мной во всей своей пестроте. Я вертел головой, разглядывая лотки торговцев, вывески цирюлен, снующих туда-сюда горожан.

Наконец улица в последний раз круто пошла вверх и вывела нас на широкую площадь, мощенную белым камнем. Беатрис натянула вожжи, и телега остановилась.

— Видимо, приехали, — сказала она.

Да. Приехали. И предчувствие у меня отвратительное. Граф странно себя повёл, когда ни с того ни с сего запросил от меня лекцию.

Так потом ещё и письмо пришло с предупреждением. Якобы, мне стоит быть начеку.

Что ж… Полагаю, сегодняшний день обещаем быть интересным!

Резиденция графа расположилась на вершине холма, и я ожидал увидеть крепость с зубчатыми деревянными стенами, как и подобает родовому гнезду. Но передо мной открылась совсем другая картина.

Двухэтажный особняк из светлого камня, высокие окна, колонны у парадного входа. Вокруг участка — ухоженный сад: подстриженные кусты, цветущие яблони и груши.

— Богато, видимо, живёт, — спрыгивая с козел, отметила Беатрис, — Ничего подобного в жизни своей не видела! Это же сколько мастеров в этот дом труд свой вложили⁈

Да, выглядел особняк графа достаточно необычно для этих земель. Всё удивление Беатрис было обусловлено тем, что она родилась и выросла в лесу. Ей максимум доводилось видеть избы в Преславице, не больше. А здесь целое поместье, с порога которого начинается новый мир.

— Думаю, немало, — едва заметно усмехнувшись, ответил я.

Я слез следом, разминая ноющую спину, и осмотрел двор. У парадного входа застыли двое слуг в одинаковой одежде. А чуть в стороне, у коновязи, о чем-то громко разговаривали трое крепких мужиков. Вполне возможно, что это охранники поместья. У каждого из них висел короткий меч на поясе.

К нам уже спешил толстый мужичок в строгом сюртуке.

— Господин Мейер! Граф ожидает вас. Прошу, оставьте телегу, о ней позаботятся слуги. Ваша спутница может подождать в столовой, ей подадут обед.

— Она пойдёт со мной, — отрезал я.

— Как будет угодно. Прошу за мной, — не стал спорить консьерж графа.

Мы двинулись по дорожке к крыльцу. И вот тут, проходя мимо коновязи, я зацепился взглядом за светлое пятно.

На дальнем столбе висел прибитый лист бумаги. Кривой портрет, неумелая мазня, один глаз выше другого. Я узнал его сразу.

«Разыскивается беглый каторжник Радован Вуйчик. Вознаграждение — десять зиллингов».

Только эта листовка была не такой, как деревенские. На ней, в самом низу, шла приписка:

«Доставить живым. Цена обсуждается отдельно. — Р. ф. В.»

«Р. ф. В.» — это же Родерик фон Вальде. Почему граф ищет моего помощника? Такое впечатление, будто он перешёл ему дорогу. Но о таком Радован ни разу не рассказывал. Да и опасным преступником он не является. К чему всё это? Пока что не понимаю.

Консьерж провёл нас не в дом, а через боковую арку, ведущую в просторный внутренний двор позади особняка. И здесь меня ждал новый сюрприз.

Под раскидистыми грушами были расставлены длинные деревянные скамьи. На них уже сидели, судя по всему, землевладельцы округи. Десятка три, не меньше.

— Граф распорядился собрать всех заранее, — пояснил консьерж. — Чтобы вы, как закончите беседу с его сиятельством, сразу могли начать.

Беатрис устроилась с краю, на самой дальней скамье. Я поднялся на помост, окинул взглядом собравшихся.

Тридцать пар глаз уставились на меня. В них читалось всякое: и недоверие, и зависть. Ведь перед ними стоял тот самый Войцех Мейер, что вырастил картошку с два кулака величиной на маленьком участке.

Я заранее решил, о чём буду говорить, а о чём — промолчу.

Рассказать им про «Взор Фермера», которым я вижу, сколько живки в каждом клочке земли, я не мог. Не мог объяснить, сколько воды нужно конкретному кусту, и сколько катализатора всыпать в лунку, чтобы не сжечь клубень. В этом и был весь мой секрет.

Так что я дам необходимые знания для выращивания. Но урожая как у меня — с клубнями в два кулака, им не получить. В этом, увы, я помочь им не могу.

— Доброго дня, — начал я. — Меня зовут Войцех Мейер, хозяин сорок седьмого участка. Граф просил рассказать, как я выращиваю картофель.

По рядам прошёл шёпот. Я уловил разговоры среди первых рядов. Землевладельцы думали, что я гораздо старше. Вид молодого фермера их смутил. Думают видимо, почему какой-то молокосос сумел вырастить несколько тонн картошки, когда у них такое не получается.

— Я использую метод мульчирования. Именно благодаря нему у меня получается вырастить такой крупный картофель, — начал объяснять я.

— Первый раз о нем слышу, — сказал тучный бородатый мужчина с хриплым голосом. — В чем его суть?

Не буду петь дифирамбы в свою честь, но вряд ли кто-то в империи знал про него. Иначе подобных проблем с выращиванием картофеля у людей бы не возникло.

— Лето очень жаркое, солнце светит так, что превращает землю в камень. Картофелю просто некуда расти, тем более, если вы закопали его глубоко. Я вам скажу больше — его вообще не нужно погружать в землю.

— А как же он тогда расти начнет? — воскликнул землевладелец со второго ряда.

— Если бы меня не перебивали, то уже давно бы всё рассказал, — не удержался я, и окинул взглядом всех своих коллег. — Слой сорняков или соломы защищает молодое растение от перегревания. И этого слоя достаточно. Картофель в таком случае просто раскладывают на земле.

Теперь зал стал меня внимательно слушать. Я объяснял просто, на понятном для любого человека языке: как отбирать клубни на семена, зачем нужен слой из соломы, как он защищает от палящих солнечных лучей и удобряет почву за счет перегнивания.

— Теперь про катализатор, — заявил я. — Многие думают, что достаточно сыпать побольше, чтобы растение быстрее выросло, но это — большая ошибка.

— А сколько ж сыпать-то? — подал голос мужик из третьего ряда.

И вот тут я им правды не скажу. Потому что я смотрю на землю и вижу в точности до грамма сколько удобрения необходимо добавить.

— Понемногу, — ответил я. — Щепотку на лунку, не больше. И главное не забывать добавлять воду. Полведра на каждую щепотку. Удобрение всю воду из земли высасывает, растение проходит несколько этапов за короткий промежуток времени.

Я говорил ещё долго: про окучивание, про зольный щёлок от полосатика, про то, что нельзя сажать картошку на одном месте год за годом.

Наконец вопросы пошли на убыль. Я уже хотел закругляться, как с задних рядов поднялись двое.

Один — щуплый, с лисьим лицом и бегающими глазами. Второй — в дорогом тёмно-зелёном кафтане, с аккуратной бородкой.

Казимир Корн и Юлиан Вернер.

Эти двое здесь? Вместе?

Совсем недавно они были по разные стороны баррикад. Вернер скупал работников, чтобы задушить нас всех, а Корн был со мной в союзе. А теперь они стояли плечом к плечу, и по тому, как Корн чуть подался за спину Вернера, признавая за тем главенство, я понял — расклад переменился. Бывшие враги снюхались против меня.