На втором этаже располагался кабинет. Иллюминаторы окон выглядели чуть побольше, чем на морском маяке, и света внутрь попадало предостаточно. Я заглянул за стол. На деревянном стуле с подлокотниками, обтянутом бледно-зелёной мягкой обивкой, спал Боцман. Спал на чём-то, свернувшись в клубок.

Это оказалась маленькая записная книжка.

— Дружище, потревожу тебя, — я слегка подвинул кота, чтобы выдернуть из-под него блокнот.

— Почему ты пришёл именно сюда, пушистый? Тебе был близок этот смотритель?

Я бегло пролистал книжку и сунул её в карман, чтоб разобраться позже, слишком уж мелко написано, да и сейчас не до этого.

На столе лежал кулон, такой же, как у Мирель на груди, но пустой, без кристалла. Я накинул его на шею, чтобы не потерять и проверил ящики. Ничего, ни карт, ни журналов, словно кто-то всё уничтожил. Ну, допустим. Пока моя задача — раздавать керосин. Работа не пыльная, и дело нехитрое, тут и без журнала справлюсь.

Дальше меня ждала фонарная комната. Я поднялся по железным ступеням и толкнул люк. В целом она оказалась идентична моей. Надпись на экране системы гласила: Приветствую, смотритель'.

— Ну, здрасте! Ты лучше скажи, есть ли тут то, что мне стоит знать.

Система ожидаемо промолчала.

По крайней мере должен был открыться новый радар, вероятно, для белых кристаллов.

Я открыл вкладку перечня радаров.

— Вот они, четвертый и пятый.

Четвертый радар показывал ту же ошибку.

Облачный маяк деактивирован.

Но к этому я был готов, судя по всему, это радар зелёных кристаллов, который отключил предыдущий смотритель. Я переключился на пятую вкладку.

Окно радара окрасилось в переливающийся перламутр.

— Довольно необычно, — вырвалось у меня.

Сетка радара сделал оборот, и на экране возникли точки размещения белых кристаллов. Я бы даже обрадовался, если бы это не оказались точки на облаках. Переключился на основной, жёлтый радар, он отображал сушу и видел все небольшие острова поблизости. Вернулся на облачный радар и… нет, на этих местах нет земли, это точно облака. Кроме того, точки медленно двигались. После взгляда в окно я окончательно утвердился в своих догадках: скорость движения облаков была идентична скорости изменения положения точки. Во дела! И как же попасть в облако?

В этот момент с улицы долетел вскрик Мирель. Я рванул на наружу, даже не посмотрев с галереи, чтобы не терять драгоценное время, и вылетел из дверей, едва не зацепив косяк.

Она лежала ошарашенная на траве, поджав под себя рыбий хвост.

— Что случилось⁈ — у меня сбилось дыхание от непонимания и резкого старта.

— Я… я не знаю, он больше не светится! — она держала в руке безжизненный белый кристалл и глотала слюну, чтобы не разреветься.

— Всё в порядке. Давай вернём тебя в воду, пока я не разберусь, в чём дело.

Подхватив русалку под хвост, понёс вниз, домой.

Через минуту мы уже были у грота снова в темноте и сырости. Мирель заметно погрустнела.

— Я же говорила, что больше не увижу облака так близко.

— Послушай, это не…

Она не стала слушать и исчезла в глубине грота. Вода на поверхности быстро успокоилась, сохранив лишь небольшую пену от удара хвоста.

Я снял с шеи кулон, который нашёл наверху.

— Значит, его энергия конечна, как и в других кристаллах.

В моём кулоне кристалла не было, но теперь я знал, где они есть. Надо лишь найти способ добраться до них и вернуть ноги Мирель.

А может, ответы найдутся в этой записной книжке?

Рис и нарезанная ломтиками солонина, которую я вымачивал шесть часов и вываривал примерно столько же, наконец порадовали меня в виде готового блюда. Говядина таяла во рту, в меру соленая и приправленная душистым перцем. Передо мной лежала записная книжка Смотрителя. Иногда почерк разбирался с трудом, но записей оказалось много. Человек вел наблюдения за птицами, за облаками, даже приручил аиста, который сплел на крыше то самое гнездо, которое я видел.

Свой первый белый кристалл Энтони, так звали Смотрителя, судя по по мелкой надписи на первом развороте, поймал в облаке.

Я перестал старательно разжевывать кусок. Ну, вначале, вроде, всё понятно, а как поймал-то?

Разъяснение прочёл чуть дальше.

Оказывается, когда облако накрыло остров, Энтони забрался на шпиль колпака фонарной комнаты и оказался в самом его центре. По счастью, кристалл дрейфовал в метре от шпиля, и парню оставалось лишь протянуть руку. Надо отдать должное смекалке Смотрителя, сработано грамотно. Я наколол на вилку ещё кусочек.

Постройки были вписаны в Систему и требовали белых кристаллов. Энтони не раз повторял на страницах, что они творят странную магию.

Ага, полностью с ним согласен, с этим точно не поспоришь.

Я глотнул сладкий кофе и поскрёб пальцем патину пустого кулона. Мирель не появлялась сутки, её сильно ранило падение с небес на землю, вернее, в воду. Но она сильная, развеется и вернётся, будто ничего не произошло. Как говорится, раз уж вкусила запретный плод…

Я сунул в рот последний кусок говядины, убрал со стола и пошёл принимать смену.

В окна бил дневной свет, от которого даже на душе становилось радостнее, к тому же можно было экономить на кристаллах. Как заправский фонарщик, я взял за практику каждое утро забираться на стул и с помощью синих кристаллов вынимать чёрные из своих мест. Выключатель так и не придумал, руки не дошли. Не забыл и про гидропонику. Придвинул синий браслет вплотную, чёрный погас; энергию зря не тратим, лишнее не жжём.

— Малыши, не скучайте, вернусь вечером.

Моя рассада взошла уже сантиметров на пять и быстро крепла, а может, мне просто хотелось в это верить, как заботливому папаше в таланты своего чада. Солнце, как мы и планировали с Каспаром, падало через окно прямо вдоль всех грядок, наша инженерия на коленке оправдалась на все сто процентов.

Боцман не выходил с Облачного маяка даже за едой. Природа его поведения мне пока была не ясна, но владелец книжки явно любил живность, и она платила ему тем же.

Вооружившись тряпкой и ведром воды, приступил к рутинной очистке механизмов, линзы, окон галереи и окон на этажах. Океан блестел солнечными зайцами, волны с шумом накатывались одна на другую. В одночасье наступило лето, нагло пропустив весну. На утёсе, греясь на припёке, устроились пять тощих чаек.

— Наверное, изголодались за зиму, — подумал я, и тут же к ним опустилась ещё одна, но большая и толстая с рыбиной в клюве. — А-а, детишки!

Птенцы жадно накинулись на еду, хватая рыбу за все части, а родитель топтался рядом и явно не знал, как разделить добычу между пятью голодными ртами. Вообще-то оперившиеся птенцы уже должны сами добывать себе еду, наверное, их мамаша помешана на гиперопеке и никак не решится отпустить своих кровинушек на вольные хлеба.

— Я в их возрасте уже макулатуру собирал! — эта мысль рассмешила меня своей нелепостью.

Выжал тряпку, слил воду, не столько грязную, сколько солёную, вытер пот со лба и услышал сигнал радара.

— О, не успело солнце встать, как корабли пошли! — поднялся в фонарную и открыл радар. На жёлтом ничего не высветилось, точнее, ряд судов шёл где-то очень далеко и не в мою сторону. Сигнал исходил не от них. Пробежался по вкладкам.

— Вот оно! — к Облачному маяку приближалась точка.

С мыслью о первой ответственной смене, я бросился вниз, зацепив ногой ведро, которое с металлическим грохотом отлетело в сторону и перевернулось, расплескав остатки воды.

— Да твою ж… — потирая ногу, доковылял и на секунду остановился у двери, сквозь щели которой бил ослепительно-яркий свет. За ней не продолжался естественный коридор или комната в скале, она переносила меня в какой-то другой мир, и это всё ещё ощущалось странно. Как в кино, когда однажды герой открывает потайную дверь и тупо стоит в шоке, обнаружив за ней глухую кирпичную стену, всё, чудо кончилось. Только вот у меня как раз всё наоборот.