И тут я увидел. Капля сползла по краю льда прямо перед моими глазами. Оторвалась и упала на камень рядом сапогом. И из крошечной лужицы талой воды, вверх потянулась тонкая, едва заметная струйка серого тумана.

Она поднялась на высоту моего колена, дрогнула на ветру и рассеялась. Но я видел… Видел, как она родилась.

Я медленно выпрямился и посмотрел на ледяные наросты, разбросанные по всему берегу. Их были десятки, и в каждой хранился туман. Он не умер, я зублаждался… Он был в своеобразном анабиозе.

Мысли закрутились, подбирая решение. Если что-то испаряет лед, оно испари и чертов туман. Эту тварь надо убивать в зародыше.

Все еще преодолевая болезненность движений, я пошел на маяк. Мирель жевала помидор и смотрела на меня с интересом и недоумением:

— Ты чего такой встревоженный? — она сидела за столом, оперев подбородок на руку.

— Туман жив! — я орудовал стулом, забираясь и вынимая кристаллы из стен — Во льду!

Лицо Мирель сменило выражение на удивление.

Не объясняя дальше, да и объяснять было нечего, я взял факел, надел синий браслет, что русалка оставила возле аномального кристалла, и вышел на улицу.

Спичка высекла искру на черкаше и вспыхнула с характерным шипением. Я зажег черный кристалл в чаше факела, направив его на серый лед.

— Доброе утро! — слова вылетели сквозь зубы, — Это тебе за Михаила…

Лед медленно испарялся, унося с собой туман… Теперь это были не серые клубы, а белый безжизненный пар. Мне даже показалось, что он что-то пищал под светом кристалла. Сантиметр за сантиметром я плавил куски, обливаясь потом от солнца и тепла кристалла.

Мирель вышла на улицу с коркой хлеба, которая высохла до состояния сухаря и даже немного обуглилась.

— Ух ты, немало работы… — сказала она, оглядывая остров.

Она подобрала свой жилет, чтобы отнести на маяк, и остановилась возле меня.

— Слушай, а у Михаила на маяке я видела такой же лед?

Вопрос, который мгновенно прошил меня током, вызвав следующий:

«А знает ли об этом Бенжамин?»

Вопрос Мирель повис в воздухе. Взгляд упёрся в лёд, нужно было срочно предупредить Екатерину и Бенжамина.

Я бросил факел и поспешил к кристаллам, что открывали портал. Грозовой, белый, аномальный, погнали. Портальное окно развернулось на мгновение и дрогнув сузилось сначала до размером тарелки, затем — до замочной скважины. Черный аномальный кристалл был в порядке, ему при его массе еще гореть и гореть.

— Твою мать… — сказал я вслух. — Грозовой сел.

Глаза смотрели на крошечную дыру между маяками. Через неё можно было только подглядывать. Или… просунуть записку.

Я сбегал на маяк, вырвал из журнала лист и написал:

«Туман жив. Он застыл во льду, но не умер. Когда лёд тает, он высвобождается. Испари весь лёд на острове кристаллами»

Такую бумагу нужно было передать, если не лично в руки, то максимально близко. Мы с Мирель перенесли портальные кристаллы на кухню.

Я сложил записку в плотную трубочку и сунул в скважину прямо на кухонный стол, возле которого возилась Екатерина. Чтобы привлечь внимание, я сунул в портал небольшой гвоздь. — Надеюсь, он звякнул при падении, а не упал в тесто или полотенце —

— Увидит, — сказал я себе. — Должна увидеть.

Скважина закрылась, а я отправился испарять серый лед на берегу.

Два дня ушло на восстановление.

Кожа горела, но не отслаивалась и не отмирала, как в жизни, а восстанавливала свои свойства и структуру. Зелёный кристалл сделал своё дело. Руки, на которые я смотрел, казались чужими. Шрамы, бывшие со мной годами, исчезли.

Однако, регенерация, это не бессмертие. А просто способность восстанавливаться. Но если я могу восстанавливаться, значит, туман тоже может. Он не умер во льду, не сгорал от света, и если я не уничтожу его полностью, он вернётся. Вместе со своим хозяин.

Мы с ним теперь в одной гонке. Кто быстрее соберет наберет силы, тот и нападёт первым.

На третий день я уже мог двигаться почти без боли и переносить жар солнца. Пора было информировать смотрителей, и первым на очереди был Тьяго.

Чтобы не злить этого молодого старика, я, как и прежде, открыл портал на берегу.

Остров выглядел аккуратно и мрачно, как и его хозяин. Тьяго встретил был тут же. Высокий, худой, с вечным прищуром человека, который не верит никому и никогда.

— Ты жив, — сказал он вместо приветствия.

— Как видишь.

— А Михаил?

Пауза.

— Мёртв.

Тьяго не изменился в лице. Только желваки заходили под кожей.

— Туман… — сказал он, тяжело выдохнув слово.

— Туман… одновременно. Мой маяк и маяк Михаила. Я отбился, а они нет.

Тьяго долго молчал. Смотрел в воду, потом на меня.

— Зачем ты здесь?

— Затем, что туман не остановится. Он будет атаковать снова и придет к тебе.

— Я знаю, — сказал Тьяго. — Я готов.

— Готов умереть? — спросил я жёстче, чем хотел. — Или бороться?

Он поднял на меня глаза. В них была усталость человека, который видел слишком много в жизни.

— А какая разница? Исход один… Мы лишь гости, после нас будут другие.

— Разница есть, — сказал я. — «После нас» может не наступить. Туман изменился, он убивает не смотрителей, а я маяки.

Тьяго сжал челюсть. В нём боролись апатия и злость. И злость победила.

— Что нужно делать?

— Выжить, — сказал я. — Собирать кристаллы, укреплять маяк, и ждать сигнала. Когда я соберу всех, мы ударим первыми.

Он коротко и сухо кивнул.

— Я в деле.

Больше ничего не сказал. Просто развернулся и пошёл в маяк. Я смотрел ему в спину и понимал, он согласился не потому, что поверил в победу. А потому, что злость оказалась сильнее страха. Этого было достаточно.

Следующим был маяк номер четыре.

Портал открылся на острове, чтобы не пугать смотрителя снова. По ту сторону было тихо. Ни тумана, ни паники, да и день был погожий.

Шаг внутрь.

Смотритель сидел у входа и чистил рыбу. Увидел меня — и замер с ножом в руке. Глаза его расширились. Нож звякнул о тарелку.

— Ты… — он отодвинулся вместе со стулом назад, едва не опрокинувшись. — Это ты. Который… тогда…

Он коснулся лица, которое приняло на себя всю энергию кристалла.

— Ты сжёг меня, — сказал он с каким-то ужасом — Ты толкнул меня под туман и поджёг. Я помню, всё помню.

Я поднял руки и усмехнулся, показывая, что не собираюсь больше его сжигать.

— Я спас тебя, — сказал я спокойно. — Туман убил бы тебя, не дав сработать протоколу защиты. Но за способ извини, должно быть ты перепугался не на шутку.

Смотритель смотрел на меня, не моргая. Дышал часто, мелко.

— Я читал письмо, — сказал он наконец. Голос дрожал, но в нём уже прорезалась осмысленность. — Ты писал про туман. Про то, что он придёт. Я не поверил, ведь это такая жизнь. Попал сюда после смерти и решил, что остров в океане, это то, о чем я мечтал. Какой туман… просто пугалки! А потом он пришёл. И ты появился. И я…

Он замолчал, сглотнул.

— Я думал, ты пришёл меня убить, — сказал он тихо. — Когда увидел тебя в портале в первый раз. Думал, вы заодно.

— Нет, мне не нужна твоя смерть, дружище. Наоборот, я пришёл предупредить снова. Туман вернётся, и все стало сложнее, чем прежде. Смотрителя, чье место ты занял, убил туман. Другой, с которым мы были знакомы близко, погиб несколько дней назад. Мы не должны допустить гибель остальных.

Смотритель медленно кивнул. Посмотрел на свои руки, на нож, на рыбу.

— Ты писал про кристаллы, но у меня нет их, — сказал он глухо. — Я недавно здесь. Нашёл только два чёрных. И один синий под подушкой. Я не воин, а был сторожем в детском саду… И просто хотел пожить.

— Ты теперь смотритель, — сказал я. — Это уже не про «хотеть». Ты здесь, значит, ты отвечаешь за этот маяк. И за души, которые проплывают через него. Можешь считать, что это детишки из твоего сада.

Он поднял на меня глаза.