— Ну что, идём?

Дневной свет ударил в лицо. Тьма отступала, заливая Облачный маяк лучами солнца быстрее, чем это происходило внизу. Мы ступили за порог и оказались в таком же помещении, из которого вышли, только сухом, без надоевшего йодистого запаха океана. Но я и так знал, как пахнет воздух, а вот Мирель…

— Ты как? — спросил русалку, которая дышала глубоко, словно пьянея от избытка кислорода, которого на самом деле здесь было меньше.

— Очень… очень странно. Почему воздух такой невкусный? — она облизнула губы, пробуя порыв ветра, который влетел через открытую дверь.

— Думаю, здесь совсем нет морской воды, Мирель, поэтому воздух лишен этих запахов ила, водорослей, соли и, ну, ты понимаешь.

Не терпелось выйти наружу. Быстро оглядевшись, я заметил на стенах много крюков с желтоватыми мотками веревок, каким привязывают лошадей или… воздушные шары.

Боцман скользнул у нас под ногами и, мяукнув убежал наверх.

Мирель вытянула меня на улицу за порог, который был вровень с площадкой перед маяком. Площадкой с зеленой травой и мягкой почвой, по которой хотелось ходить босиком. Мои ноги почти забыли это ощущение, месяцами ступая на камни.

Но главным было не этоОблака… повсюду были облака. Мирель аж взвизгнула. Прямо перед нами, величественно висело белоснежное облако, размером с двадцатиэтажный дом. Кусок ваты, не спеша плывущий по небу. А где мы?

Я огляделся. Островок квадратов в двести, включая само здание маяка, абсолютно ровный, без ухабов и возвышений. Слева на краю находилось что-то вроде причала. деревянная конструкциия с парой больших перевернутых крюков для привязи и площадкой, от которой на газон спускалась лестница. К слову, справа был точно такой же причал.

— Мирель, посмотрим, как мы высоко? — я потянул девушку в сторону обрыва.

Она остановилась, как вкопанная.

— Я боюсь, — пожалуй, впервые в её глазах был страх. Не тот, от которого впадают в панику при опасности, а детский, от неизвестности, когда уверен, что под кроватью в темноте точно прячется бабайка.

Оно и понятно, Мирель никогда не отрывалась от земли выше, чем на пару метров, разве что поднималась в фонарную на маяке, но то совершенно другое.

— Не бойся, я рядом.

Казалось, она успокоилась, и мы пошли к причалу. Чем ближе подходили, тем больше открывалась бездна внизу, и тем сильнее Мирель сжимала мою руку. Под нами не было океана, только облака и… острова, такие же, как наш, но больше или меньше. Одни пустовали, на других копошились люди. Кое-где виднелись небольшие горы и даже пруды. Острова висели в воздухе, словно вырванные из земли куски суши. Я поднялся на ступеньки, увлекая за собой Мирель. Платформа причала выходила за пределы острова, и получалось, что под нами простиралась бесконечная пропасть, от которой нас отделяла лишь толщина досок. Я положил руку Мирель на поручень, чтобы она ощутила твердую опору. Ветер разносил её темные волосы, стирая с них запах океана. Она подошла к краю с закрытыми глазами, что-то пробормотала, открыла глаза и перегнулась через перила.

Я опешил.

— Эй-эй, ты чего⁈ — схватил её за плечо. Уж не удумала ли она сигануть вниз?

— Чего? Я так борюсь со страхом, — сказала она и улыбнулась — Страху надо смотреть прямо в глаза, — она показал пальцем сначала на свой глаз, а затем ткнула в мой.

— Фух, ну ты даёшь, конечно! — ветер забивал наши голоса, поэтому приходилось немного покрикивать. — Поборола⁈ Как ты себя чувствуешь⁈

— Прекрасно! Здесь… — она подбирала слова, — здесь волшебно! Это магия! Здесь, наверное живут птицы!

— Наверное живут. Хах, а вот и птицы! — я повернулся в сторону маяка, который почти не отличался от моего, и увидел на красном колпаке фонарной огромное гнездо, но пока без жителей.

Мирель снова посмотрела вниз.

— Как такое возможно⁈ Где океан⁈ Я не понимаю…

Я не знал, что ответить, потому что и сам ни черта не понимал. Рождённые ползать, оказались там, где место только тем, кто с крыльями. Это либо магия, либо безумие.

Дотянувшись до одного из крюков, обратил внимание, что место крепления верёвки, то, которое обычно вытирается до гладкого блеска, шершавое, сюда давно никто ничего не привязывал. Смог ли предыдущий смотритель открыть Облачный маяк, или он пустует десятки лет? Но все эти вопросы риторические, мне предстояло самому понять цель существования этого маяка.

Внезапно из ветра возник шум пропеллеров. Я обернулся, ожидая увидеть двухмоторный самолет, но прямо из облака, разбивая винтами белоснежные клубы, показался огромный небесный кит, дирижабль. Мирель закричала.

— А-а-а-а-а! Что это⁈ Оно нападет на нас⁈ Небесный Терран!

Я поспешил её успокоить, но у меня не слишком хорошо вышло, она до последнего сомневалась, что эта штука нам не угрожает.

Серебристая пуля или скорее пилюля метров двести длиной, плыла к нам, заслоняя солнце. Из рубки под брюхом этого монстра нам махал улыбчивый рулевой, и, как выяснилось, капитан этого судна. Мирель немного успокоилась, когда увидела человека на борту.

Мастерски поравнявшись с причалом, мужчина скинул мне под ноги толстую веревку с петлёй на конце, я быстро накинул её на крюк. Рыжебородый капитан с длинными рыжими усами заглушил винты и начал спускать мне на веёевке канистры одну за другой, от которых сразу же пахнуло керосином.

— Откуда ты знаешь, что делать? — спросила Мирель из-за спины

— А я и не знаю, просто подыгрываю ему. Если он это делает, значит, так здесь принято.

Передав двадцать канистр по двадцать литров, мужчина скинул верёвочную лестницу и спустился сам.

— Добро пожаловать, мсье смотритель, мы уж вас заждались! — он протянул мне крепкую жилистую руку.

— Приветствую, капитан! Давно вы тут без меня? — я решил выяснить, что вообще происходит.

— Много лет, очень много, смотритель! — он явно был взволнован

— Буду признателен, капитан, если вы скажете, что я должен делать.

— Этот маяк не только указывает путь. Я привожу раз в неделю запасы керосина, а вы помогаете путешественникам, которые сожгли своё топливо, добраться до островов. Не жалейте его, вы можете спасти чью-то жизнь.

— Спасибо! А как же самолеты, как им передавать топливо?

— Раньше здесь стоял большой хороший причал, я не спускался на лестнице, а стыковался жестко. Для самолетов здесь нет аэродрома, но были выносные крюки, с которых они забирали топливо. Когда маяк погас и опустел, несколько самолётов, прилетевших в надежде найти здесь помощь, разбились и снесли платформу. Это то, что осталось, и что восстановили.

Это походило на правду, по крайней мере причал, на котором мы стояли, не выглядел вековым срубом, этим настилам и поручням не дашь и десяти лет. Дерево поскрипывало, но ещё не рассохлось.

— Я понял. Капитан… — он не дал мне закончить.

— Вынужден вас покинуть, мсье смотритель, у меня график, увидимся через неделю, — он отдал мне честь, пожал руку и проворно вскарабкался по веревочной лестнице, самостоятельно отцепив парковочную петлю.

— Агюст Жавьер! — выкрикнул он из открытого окна и поддал газу.

Мы помахали ему вслед.

— Агюст Жавьер, — я пожал плечами. — Вот и первый гость этого маяка.

Мирель засмеялась и сказала, что мужчина смешной и имя у него смешное.

— Я пойду осмотрю маяк, ты со мной?

— Нет, побуду здесь, мне нравится смотреть на эти облака так близко. Кажется, что я никогда больше их не увижу, и хочется побыть здесь ещё.

— Скажешь тоже! Почему не увидишь? Хоть каждый день смотри, — я сбежал по деревянным ступенькам и направился внутрь, оставив мечтательную Мирель.

Теперь мне удалось рассмотреть этажи подробнее. На первом, помимо уже упомянутых крюков с веревками, стояли пустые канистры. Запах керосина выветрился, а сами они покрылись густой паутиной. Тут же на стене горизонтально висел длинный металлический багор, вероятно, чтобы притягивать корзины воздушных шаров и лопата.