— Исследуете, док⁈ — спросил я, перекрикивая общий гомон, кивнув на его арсенал.

— А вы как думали, молодой человек? — ответил он, не отрываясь от пробирки. — Наука не ждёт. А материал, этот осьминог, вы представляете, не портится! Я никогда такого не видел. Все ткани, которые только начинают гнить, восстанавливаются.

— Док, — я протянул ему кружку. — Отдохните!

Он посмотрел на меня, как на предателя науки.

— Вы не понимаете…

Я с улыбкой отмахнулся, разлагающиеся щупальца занимали меня сейчас меньше всего.

Через час, когда кто-то из матросов затянул тягучую портовую песню, я достал губную гармошку, которую прихватил специально. Сначала меня не расслышали, но вскоре голоса стихли. Я заиграл «Тёмную ночь», медленно, негромко, как умел. Матросы молчали, слушали. Кто-то поднёс кружку ко рту и замер, так и не отпив.

Когда закончил, Фокс коротко одобрительно стукнул ладонью по столу.

После третьей песни я выбрался на палубу подышать. Каспар стоял у борта, глядя на маяк.

— Куда поплывешь на своём когге? — спросил он, не оборачиваясь.

— На маяки, — ответил я. — Те, что обнесли пираты. Я нашёл кое-что в записках, мне нужно попасть туда, прежде чем туман доберётся до того, что там осталось.

Каспар кивнул, помолчал, потом коротко сказал: — Правильная дорога. Ты справишься.

— Ты не знаешь, как оказаться на другом конце мира, если нельзя далеко отплывать от маяка?

— Шарады, сынок, — старик почесал бороду. — Не знаю. Может, магия? За последние дни я видел столько, что уже и не уверен, где фантазия, а где реальность.

Он повернулся и положил мне руку на плечо, больше ничего не добавив.

Перед моим отплытием обратно к маяку Инесс собрала в узелок несколько лепёшек, кусок копчёной рыбы и кружку, плотно накрытую тряпицей. Внутри оказался ещё горячий бульон.

— Это ей, — сказала она.

Мы спустились в лодку втроём, я, Каспар и Инесс. Вёсла опустились в воду, впереди рос тёмный силуэт маяка.

Мирель сидела на том же месте, где мы расстались, и подняла голову, когда дно лодки заскребло по камням.

Инесс первой шагнула на берег, поставила узелок на плоский камень и побежала к русалке раскрывая объятия.

— Здравствуй! Не удалось увидеться раньше, — она с интересом разглядывала человеческий облик русалки. — У тебя потрясающие ноги, дорогая! Береги их!

Мирель, судя по лицу, не понимала, как реагировать на такое дружелюбие, и тоже неловко приобняла девушку.

— Это я сама приготовила, — сказала Инесс. — Подумала, ты не ела такого. Там рыба, лепёшки и бульон.

Мирель посмотрела на неё и улыбнулась только губами, глаза все еще выражали легкий шок.

— Спасибо, — сказала она.

Мы разожгли маленький костёр на берегу и расселись вокруг него, я, Мирель, Каспар и Инесс с Боцманом на коленях. Говорили обо всем, травили истории из жизни, настоящей и прошлой. Каспар отрезал кусок сыра и протянул русалке.

— А-а-а-а что это⁈ Как вкусно! — девушка жевала твердые кусочки и аппетитно чавкала.

— Это сыр, дочка! В море такой не сыщешь, он из молока, — старик отрезал ей еще кусочек.

— У вас, людей, столько чудесной еды!

— Мирель у нас гедонист, — подключился я, вороша угли.

— Я гедонизм! — гордо отрезала русалка.

В какой-то момент Инесс посмотрела на неё и сказала с лёгкой улыбкой: — Ты уж присматривай за ним, а то он вечно лезет туда, где можно голову сломать.

Мирель покосилась на меня, потом на дочь капитана и коротко ответила: — Присматриваю, а то он все время где-то тонет.

Все засмеялись. Каспар крякнул и хлопнул меня по плечу.

— Вот это команда у тебя, смотритель! Завидую.

Прощаться не стали. Каспар поднялся, стряхнул песок с куртки.

— Нам пора, завтра рано сниматься.

Инесс снова обняла Мирель, та замерла на мгновение, но ответила.

Я проводил их до лодки. Уже опуская вёсла в воду, Каспар обернулся.

— Не пропадай, сынок. Встретишь окольцованного альбатроса, пришли весточку.

Лодка ушла в темноту. Я постоял на берегу, глядя, как огонёк на бриге зажигается снова, и поднялся в кабинет. Выдвинув ящик стола, чтобы положить журнал, наткнулся на кристаллы, зеленый, добытый в схватке с моллюском, и грозовой.

— Что же ты за чудо-юдо? — серый кристалл перманентно бил в пальцы статикой, словно злился, что его потревожили.

Я приложил зеленый кристалл к грозовому, и тот погасил яркость зеленого, словно высасывая из него силы. То же, что и с черными и синими. Впрочем, один камень я еще не тестировал, потому что раздобыл его лишь сейчас.

Достал из кармана один белый кристалл и пальцем подкатил к серому, и тут же из точки касания камней в разные стороны по столу разлетелись электрические разряды, образовав небольшое силовое поле.

— Ауч! — три молнии попали мне в руки. — Что за чертовщина⁈

Воздух наэлектризовался, а над грозовым кристаллом появилось пятно размером с пятирублевую монету, прозрачное, будто из желе. Или мне показалось, что прозрачное, потому что через него я видел свой стол. Или не свой? Но форма и текстура угадывались безошибочно.

Осматривая пятно, наклонил голову и увидел карандаш, лежащий на столе, но на моем столе карандаша не было, вернее он стоял в стаканчике рядом.

— Не понял… — я наклонился на другую сторону и разглядел подсвечник со свечой. Но свечи я уже давно не использовал.

— Это какой-то обман зрения?

Пальцы уже привыкли к покалыванию разрядами. Я взял карандаш, осторожно ткнул им в пятно, и он провалился насквозь. Взгляд снизу показал, что на другой стороне пятна карандаш не вышел, значит, остался там, внутри, и по возвращении не пострадал. Я повторил тот же фокус с указательным пальцем.

— Так, это надо обдумать, — кончиком карандаша оттолкнул белый кристалл от грозового, снова получив небольшой разряд.

— Ау! Да хватит уже!

Пятно исчезло, силовое поле тоже, серый камень вернулся в прежнее состояние, переливаясь множеством мелких статических искр.

Что это было? Отверстие в воздухе, иначе его не назвать, показывало идентичное моему место, но с изменениями. Перемещение во времени? Мой стол, но раньше? Или позже?

С другой стороны, если катализатором выступал кристалл адаптации, то он мог изменить какую-то точку мира под мою геопозицию, что более-менее логично. Конечно, если это можно хоть как-то обозвать логикой.

А почему отверстие такое маленькое, может, энергии недостаточно? Я достал второй белый кристалл. Если с другими эта математика работает, сработает и здесь.

Повторил процесс активации. Электрические нити охватили весь стол, но пятно не изменило размеров.

— Та-а-ак, откатываемся назад, — я потер щетину на подбородке. — Энергия… Если идти по этому пути…

Я пошарил в другом ящике, куда после смены источника питания маяка сложил черные камни. Их осталось пять штук, потрепанных, наполовину разряженных, но все же… Приложил парочку к белому, и пятно увеличилось до размеров крышки кастрюли.

— Во дела!

Идея о том, что я изобрёл машину времени, разрушилась через несколько секунд. Мимо окна прошагал кот, но не Боцман, потому что этот был белый с большими серыми пятнами, двумя глазами и пушистым серым хвостом. К моему удивлению, животное никак не реагировало на огромное окно с моим лицом.

— А может, на той стороне его нет? — я тихо позвал кота. — Кс-кс-с-с.

Тамошний кот обернулся, подошел вплотную, понюхал и принялся лизать окно с той стороны. Его язык проваливался ко мне, создавая волны на поверхности пятна.

— Да уж! Что он там видит? Ай, да какая разница! Кот-то здесь при чем!

Следом пришла более здравая мысль: портал в кабинет открылся случайно, или это зависит от того, где в данный момент находятся кристаллы? Я разобрал свою конструкцию, закрыл странное окно и, спустившись на кухню, разложил камни на столе напротив печи.

— Ауч! — в руку ударил разряд. — Да чтоб тебя! — я пока не привык.