В шесть его лет? В семь? В девять?!

Но он начал сперва ломать луки и выбрасывать мечи, и прикапывать копья в саду. Мастерству колесничего учился, но у Гелиоса («Он – лучший»). Если я пытался рассказать ему о царстве – затыкал уши. Потом просто забивался в угол и сидел там, глядя исподлобья.

Сражаться научился, уже когда начались драки с Афиной. Бросил мне коротко: «Я хочу владеть мечом и копьем». Освоил навыки – и начал оттачивать в ежедневных стычках со всеми.

Исчезал, прятал глаза или смотрел с затаенной ненавистью (за что?!). И перечил во всем, до мелочей.

Что уж говорить о крупных ссорах.

Так, что искушение взять лук и… закончить возникало в третий раз только за этот год.

Спасала – его и меня – только Гера. Заслоняя сына от отца. Заслоняя отца от сына. Кружила, будто птица, по дворцу, почти не отлучаясь. И – вмешивалась, разводила, смягчала ссоры…

Мерила испуганным взглядом мое лицо – каждый раз, даже если трехлетний сын просто амфору расколотил: не передумал? Не буду глотать наследника?

Когда Зевс предложил женить Ареса на Коре – она обрадовалась. Даже несмотря на то, что это Зевс. Мол, будет у мальчика свой дворец, подальше от папашиного – может, хоть полгода не сцепятся.

Может, хоть полгода не придется становиться щитом – между двумя клинками.

Я тоже был не против этой свадьбы. Понятно, конечно, что братец решил подобраться поближе к будущему Владыке Олимпа… ну, мне-то что. Опять же, о красоте юной Коры ходят развесистые сплетни – может, хоть она вытеснит в Аресе страсть к Афродите (а брак с Афродитой для трона Олимпа ничем хорошим не кончится). Если эта дочка Деметры ещё и характером в маму пойдёт – Афродита вообще на Олимп носа не покажет, чтобы не быть превращённой во что-нибудь изобретательное.

Арес принял новость о своей женитьбе без восторгов. Но и без особенных трепыханий, с равнодушием. Кора так Кора. Свадьба так свадьба.

Такая покладистость как-то даже и настораживала. Но пока что все шло ровно: обменялись дарами, совершили обряды сговора… теперь вот в честь помолвки отпировать да на невесту посмотреть – и все, можно женить сына.

А потом… потом…

«Потом» стало как-то привычно в последние годы. Ловил себя не раз – слишком часто об этом думаю, хотя мне скоро станет наплевать – что там потом, в Тартаре-то. А вот – готовился. Раздавал распоряжения Гере, Силе, Зависти. Старался избавиться от кощунников и заговорщиков – чтобы сыну, который свергнет меня, легко было править.

От этого иногда издевательски зудело между лопатками – мол, что, Кронид, может, еще и повернешься, чтобы удар принять?

– Маленький Кронид…

А-а-а-а, опять она. За двадцать лет не насмотрелась из-за плеч. И, могу поспорить, все с тем же: не ходи ты, маленький Кронид, на смотр невесты.

– Опять?

– Маленький Кронид… я говорила тебе…

– Ты говорила. Я слушал.

Десять лет назад меня звал посмотреть на дочь Зевс. Я услышал предупреждение. И отказался. Восемь лет назад праздновалась годовщина освобождения Циклопов Зевсом. Я услышал предупреждение Ананки. И сослался на важные дела. Пять лет назад, в годовщину Зевса и Деметры, я снова не поехал, вызвав уже обиду брата.

Но не видеть невесту сына, притом, что я же еще и церемонию буду совершать – это уже верх глупости. Гера посматривает недоуменно – я свалил на нее чуть ли не всю подготовку к свадьбе. Обиженный Зевс шлет гонцов. А я внимаю гласу Ананки моей и раз за разом бегаю от юной Коры – что там в ней такого-то, в этой Коре, мне уже интересно!

– Ты будешь слеп, маленький Кронид…

Глаза, что ли, выест?

Буду слеп, буду глух, буду иным – слышали, знаем. Вот и сейчас – все тот же упреждающий шепот, от которого я теперь уже решительно отмахиваюсь.

Некогда предупреждения слушать. Мне тут нужно на пир. Торжественно объявить будущий брак моего наследника с Корой, дочерью Зевса и Деметры. Попутно посмотреть на эту самую дочь Зевса и Деметры. А то я только знаю, что она вроде как рыжая. Не обознаться бы при встрече с будущей невесткой.

Обещал же я когда-то – буду на свадьбе сына. Пришлось, правда, свадьбу немного поторопить, потому что у меня было опасение, что сын меня в Тартар отправит до нее… Хотя свадьбу мы наметили через месяц, так что еще может отправить. Ну, побуду хотя бы на помолвке.

И вообще, у меня там пророчество за плечами. В конце концов – разве может со мной случиться что-то хуже, чем оно?!

… оказалось – может.

* * *

За годы правления пиры успели стать привычными. Обязательными и необременительными. Словно повседневная обязанность, к которой частенько возвращаешься – не лучше многих и не хуже. Как братские визиты, жалобы Деметры или необходимость в очередной раз разнимать Ареса с Афиной.

Словно тропа, которой ступаешь в тысячный раз. Вот тебе яства столпились при дороге – а вот и кубки с вином их догоняют. Лица-маски – Зевс лучится радушием: «Ну наконец-то!», Деметра улыбается напоказ, а сама, небось, опять на муженька гневается (что, опять бегал по нимфам?! Сколько можно уже). Выводок зевсенышей – Гермес шепчет что-то вожаку сатиров – новые козни строит. Аполлон сегодня что-то встревоженный и словно на иголках сидит – и вместо него за кифару берется его сестра, у нее, оказывается, тоже неплохой голос. Ведут томные хороводы нимфы. Пригорюнился томный Гименей – вот уж странную долю себе выбрал этот сын музы Урании. Умирать от тоски на свадьбах ему показалось мало – и он теперь умирает от тоски еще и на предварительных пирах, вздохи с другого конца стола слышны. Афина пляшет с нимфами – в нетерпении дожидается соревнований. Кивает на лицо Ареса, с которого до конца так и не сошли отметины:

– Добавление к брачному убору, брат? Я слышала, тебе намял бока Гефест? Не огорчайся, может, в таламе на ложе ты будешь более удачливым.

Ловит мой взгляд – прикусывает язычок. Арес и без того сидит мрачнее Тартара – не хватало совсем отравить ему обручение.

Афродита тоже в танце. Порхает от одного бога к другому, строит глазки Зевсу, мне, молодым титанам, Гермесу… что-то не похожа на исходящую скорбью, неужто я ошибся, и Арес все-таки не из-за неё?

Впрочем, так даже лучше.

Пир топает привычной дорогой. Между гостей шляется Ата – мимоходом рассказывает небылицы про Владыку Подземного, Ужасного Посейдона, который настолько суров, что не появляется на братских пирах. Ну да, ну да, – отхмыкиваются многозначительно. Мы бы посмотрели, как бы он на пиру появился. Перед темными очами-то старшего брата. Интересно бы знать – Владыке Посейдону такое вообще надо?

Хотя какой он Владыка… вон, Гипнос вовсю разливается о том, что братец все больше пирует на поверхности. А в вотчину – так, наведывается время от времени.

Хотя какая она ему вотчина, в самом деле.

Мы с пиром идем привычной тропой – вместе. Я произношу тосты и уверяю, как рад буду в очередной раз породниться с Зевсом (хотя непонятно, куда нам еще родниться). Зевс уверяет меня, что и так Ареса почти сыном считает, ну а теперь…

Пир жует, поет, пляшет, гудит, сплетничает. Мом Злоречивый развлекает гостей вовсю, Гермес уже опять у кого-то что-то стянул – ну, никак не успокоится… Если выбраться, побродить незаметно (даже и без шлема) среди гостей – можно такого наслушаться…

– А правда, что Гефест сватался за Афродиту?

– А он разве не за Афину сватался?!

– Нет, к Афине-то он как раз без всякого сватовства, а она…

– Копьем – и бежать?

– Что ж вы, Афину не знаете? Копьем – и для надежности ногой под дых!

–Да не под дых, а под это самое… Вон, Гефеста даже на пиру нету – это ж как она его…

– Ой, было б куда целить, не Приап, как-никак!

– Ну, не Приап, но тоже вполне… и вообще, ты Приапа видела?! Ужас! А вообще, хотя…

– А Гестия правда была в подземном мире?

–Да, она же мне рассказывала. Река, говорит, огненная – красотища! Это Флегетон-то ей красотища, представляете!