Лун все гадал, удалось ли Нирану ужиться с раксура, но раз он так буднично упоминал Крестца – пожалуй, самого страшного из оставшихся арборов, – то он, похоже, переборол свою неприязнь и подозрительность.

Ниран признался:

– Я подумывал о том, чтобы забрать один уже сейчас, но я почти уверен, что Скверны заметят меня и отправятся в погоню. И даже если я ускользну от них, остается опасность попасть в бурю, а я не смогу уберечь корабль в одиночку. Елея сказала, что, когда все закончится, кто-нибудь из вас поможет мне вернуться. – Он глубоко вздохнул: – А пока мы здесь, я постараюсь разузнать об этих Сквернах побольше. Если то, чего вы страшитесь, правда и у них появилась какая-то новая сила, они могут стать опаснее, чем когда-либо.

Этого-то Лун и боялся. И он сомневался, что хоть какие-нибудь предупреждения помогут беззащитным земным обитателям.

– По крайней мере, ты сможешь рассказать своему народу, как готовить яд.

Ниран фыркнул:

– Да я теперь почти что эксперт. – Он кивнул в сторону восточной стены укрытия: – Остальные варят его у ручья. Цветика считает, что это займет не меньше половины дня.

Луну стоило пойти и посмотреть, не нужна ли им помощь. Он поднялся на ноги, осторожно перешагнул через спящих охотников и направился к выходу.

Протиснувшись сквозь ветви, Лун вышел на прохладный утренний воздух. Он мельком увидел, как кто-то движется в листве над головой, но решил, что это воин или охотник. А затем на землю легко спрыгнула Жемчужина.

Лун, застигнутый врасплох в своем земном обличье, даже не попытался перевоплотиться. Он просто замер, настороженно наблюдая за ней. Охотники спали в укрытии всего в тридцати шагах от него, а со стороны ручья доносились негромкие голоса, так что если она и хотела его убить, то ей придется делать это при свидетелях.

Жемчужина неторопливо сложила крылья. Ироничным тоном она произнесла:

– Признаюсь, я удивлена, что ты вернулся.

Лун изобразил на лице скуку.

– Если ты думала, что я солгал насчет яда, то зачем отпустила со мной Нефриту?

– Я вовсе не считала, что ты лжешь, – поправила она. – Я просто не верила, что ты вернешься, чтобы сразиться за мой двор. И это было до того, как мы узнали о твоих давних приключениях со Сквернами.

Лун знал, что так и будет. Он стиснул зубы.

– Это было очень давно и не имеет к происходящему никакого отношения. – Лун напомнил себе, что не обязан оправдываться перед ней.

Она пристально смотрела на него. От ее холодного взгляда ему казалось, что его выворачивают наизнанку.

– Ты намеренно привлек их внимание. Даже земные создания, с которыми ты жил, наверняка знали, что этого делать не стоит.

Да, земные создания знали, но Лун был молод и в ужасе от того, что мог оказаться сородичем этих хищников, убивавших всех вокруг безо всякой на то причины. Теперь он знал, что не нужно было этого делать, но что толку жалеть о прошлом.

– Чего ты от меня хочешь?

Жемчужину, несмотря на ее мрачное настроение, похоже, этот вопрос позабавил. Она пристально на него смотрела.

– Я хочу знать, все ли ты нам рассказал.

– Я все рассказал Нефрите.

– И она, похоже, тебе верит. – Жемчужина задумчиво махнула хвостом. – Но она еще не совершила глупость, сделав тебя своим консортом.

– Вообще-то совершила. Когда мы летели на восток. – Едва эти слова слетели с его языка, Лун мысленно выругался и подумал: «Это было глупо». Он не знал, каковы обычаи раксура, но Нефрита сама должна была рассказать об этом двору, и в особенности Жемчужине.

Жемчужина на миг оторопела, и выражение ее лица ожесточилось. Затем она отвела взгляд, чуть обнажив клыки в легкой улыбке.

– Даже если она зачала от тебя выводок, это не делает тебя ее консортом.

«Уйди, – мысленно сказал себе Лун, – просто уйди». Он уже допустил одну ошибку, и ему не стоило усугублять ситуацию. Но он должен был знать и не мог не спросить:

– О чем ты говоришь?

Жемчужина ответила:

– Когда королева принимает консорта, она оставляет в его запахе свой маркер. Только другие королевы могут его почуять, но он дает тебе статус при дворе, который никто не сможет отнять. – Она снова посмотрела на него и рассмеялась. – Тебе стоило сторговаться об этом прежде, чем давать ей потомство.

Задетый за живое, он сказал:

– Нет у нее никакого потомства.

«И мы не торговались».

Жемчужина склонила голову набок, словно искренне заинтересовавшись.

– Это она тебе сказала?

Лун стоял, не в силах вымолвить ни слова, и злился на себя за то, что давал Жемчужине так с ним обращаться. «Она лжет». Это казалось очевидным. «Она хочет рассорить тебя с Нефритой». Несомненно, она лгала.

Позади него из укрытия неуклюже вывалились два полусонных охотника. Завидев Жемчужину и Луна, они замерли.

Жемчужина, не говоря больше ни слова, отвернулась и направилась сквозь зеленые тени к ручью.

Один из охотников смущенно сказал:

– Извини. Мы не хотели вам помешать.

Лун сдержал свой гнев. Все-таки отчасти он был рад, что их прервали.

– Все в порядке.

Он нырнул в заросли и, направившись к ручью, вышел на поляну. Арборы соскребли с нее весь мох, обнажив землю, и соорудили навес из ветвей и листьев. С воздуха поляна была бы похожа на еще одну рощицу. Нефрита, Цветика, Елея и несколько охотников сидели на поваленных бревнах и камнях.

Посреди расчищенной площадки была вырыта большая яма. Ее частично прикрывали ветви деревьев, а над открытой стороной стояла Цветика, с сомнением помешивавшая палкой темное содержимое. Неподалеку валялись бурдюки с водой, круглые речные камни, сломанный тростник и гора темных листьев – должно быть, это и был трехлистный сиреневый кланецвет. Из ямы поднимался пар, просачивавшийся промеж ветвей. По всей видимости, Цветика нагрела камни при помощи магии и бросила их в воду, чтобы вскипятить ее. В воздухе висел травянистый душок ядовитых испарений.

Нефрита и Елея сидели на поваленном бревне и разговаривали с Крестцом. Тот даже в земном обличье по сравнению с изящными окрыленными был похож на жабу. Поток и Дрейф растянулись на земле неподалеку, скучая и не находя себе места. Песня, Корень, Песок и другие воины спали под корнями деревьев.

Звон сидел в стороне от них, рядом с грудой ингредиентов Цветики, и изучал инструкции по приготовлению яда. Лун сел рядом. Звон поднял глаза и нахмурился:

– С тобой все хорошо?

– Да, я просто… устал. – Лун старался не смотреть на Нефриту. С другой стороны поляны из зарослей выступила Жемчужина. Не обращая на Луна ровным счетом никакого внимания, она подошла к Крестцу и села рядом с ним.

Звон тяжело вздохнул и снова перевел взгляд на лист.

– Не вдыхай пары. Когда кто-нибудь подходит слишком близко, у них начинает кружиться голова.

Поскольку рядом не было никого, кто мог бы их подслушать, Лун спросил:

– Это правда, что королевы помечают своих консортов?

Звон кивнул.

– Но почуять это могут только другие королевы. – Он неуверенно уставился на Луна: – Ты поэтому переживаешь? В смысле, тебе ведь не будет больно. Это просто знак, говорящий другим королевам, что ты уже занят. Так они не станут драться из-за тебя.

– Нет, мне просто было любопытно. – Раз Жемчужина не солгала, получалось, что Лун утратил свое единственное преимущество и теперь никто не помешает Жемчужине изгнать его. Он даже не винил Нефриту. Ну, не сильно. Ведь это он отказывался от ее подарков, а после она просила у него лишь выводок, а не стать ее консортом. Просто, послушав немного о других королевах и консортах, он решил, что это одно и то же.

Но это ничего не меняло. Лун знал, что если захочет остаться, то ему придется бороться с Жемчужиной и ее союзниками. Теперь делать это будет труднее. «Если, конечно, это правда», – напомнил он себе.

Лун поднял голову, увидел, что Жемчужина наблюдает за ним, и отвел глаза, сдерживаясь, чтобы не оскалиться на нее. Затем он уставился на Звона. На его бронзовой коже, на лбу и щеках, виднелись черно-зеленые пятна – синяки поверх синяков. Прошлым вечером в темноте Лун ничего не увидел, но при дневном свете они стали заметны.