Цветика гневно зашипела и потерла лицо руками:

– Я не понимаю. Мы что-то упускаем.

– Нефрита? Мы что-то упускаем? – с обманчивой легкостью спросила Жемчужина.

Нефрита помедлила, проводя когтями по земле:

– Есть кое-что еще.

Лун напрягся и похолодел от ужаса. Она ведь не говорила, что не станет им рассказывать. Он напомнил себе, что не сделал ничего дурного, он никого не предавал – разве что самого себя, много циклов назад, в Сарасейле.

Нефрита неохотно заговорила:

– Эта стая Сквернов знает Луна. Давным-давно в одном земном городе он убил владыку, их сородича. Катрас сказал, что преследовал нас именно поэтому.

Цветика и Крестец уставились на Луна. Утес испустил негромкий, но тяжелый вздох. Лицо Жемчужины выражало мрачное удовлетворение.

«Она воспользуется этим против нас», – подумал Лун. Со стороны выглядело так, словно Нефрита выгораживает его, а он не мог этого допустить. Он сказал:

– Это случилось восемнадцать циклов назад, когда я еще не знал, кто я такой. Я позволил им поймать меня, а когда понял, что я не один из них, то убил владыку и сбежал. – Лун подивился тому, как легко ему было рассказывать об этом теперь. – Катрас говорил со мной так, словно он… словно они считали, будто я их предал.

Двое арборов долго молчали, и волнение Луна мучительно нарастало. Затем Цветика печально переглянулась с Крестцом и сказала:

– Ну что ж. Я знаю, что сказал бы на это Поток.

Нефрита с вызовом склонила голову набок:

– Тогда давай не будем это озвучивать. Избавим себя от такого удовольствия.

– Что думает Утес? – пытливо спросил Крестец.

Глаза Утеса уже были закрыты, но он сказал:

– Если он действительно пытается помочь Сквернам, то у него это отвратительно получается. Он все время их убивает. Перебил кучу дакти в Медном Небе. – Покряхтев, праотец прибавил: – Сказал еще, что нам стоит их съесть.

– Не говорил я такого, больной ты ублюдок, – огрызнулся Лун.

Цветика покачала головой, и уголки поджатых губ Крестца приподнялась в неохотной улыбке. Он сказал:

– Что ж, пока этого достаточно.

– Мы можем обсудить это позже, – сказала Нефрита Жемчужине. – Сейчас нужно начинать готовить яд.

Жемчужина встала и посмотрела на них сверху вниз.

– Как скажешь. Но нам придется это обсудить. – Она насмешливо кивнула Нефрите и вышла из укрытия.

Шипы Нефриты дернулись, и она отвернулась, шипя себе под нос.

Крестец поднялся на ноги и сказал:

– Когда освободим двор, сможем разобраться и с этим. А пока…

– Я знаю, – прорычала Нефрита. Затем она встряхнулась и, смягчив тон, повторила: – Я знаю.

Крестец покачал головой и вышел вслед за Жемчужиной.

Цветика вздохнула и с усмешкой посмотрела на Луна:

– И все-то с тобой не просто, да?

Он пожал плечами, чувствуя себя неловко и испытывая желание оправдаться.

– Ничего не могу с этим поделать.

Нефрита не без труда уложила свои шипы, а затем повернулась к ним лицом:

– Цветика, тебе удалось что-нибудь нагадать?

Тяжелый взгляд, который на нее бросила Цветика, был полон досады.

– Меня спрашивают об этом всего лишь десять раз на дню. – Она осторожно убрала сосуд с ядом и инструкции обратно в сумку. – Мы знаем, что кто-то рассказал Сквернам о нашей встрече в храме Голубого Камня. Я попыталась увидеть тот день, чтобы удостовериться, что это был Камыш. Но вместо него я вижу лишь образ колонии.

Нефрита нахмурилась, обдумывая сказанное.

– То есть тот, кто предал нас на самом деле, сейчас в плену вместе с остальными?

– Кто-то или что-то. – Цветика устало покачала головой. – Мы уже давно считаем, что с колонией что-то неладно, но, как бы ни старались наставники, мы так и не нашли ничего конкретного. Ничего, кроме чувств, неудач и дурных знамений. Я начинаю думать, что… – Она вздохнула: – Я не знаю.

– Мы выясним больше, когда сможем вернуться внутрь. – В голосе Нефриты звучала мрачная уверенность.

– Будем надеяться. – Цветика поднялась на ноги. – Теперь вот что – вы двое отдохните, а мы пока займемся ядом.

Цветика скользнула промеж сплетенных ветвей наружу, оставив их вдвоем – если не считать Утеса, который снова глубоко дышал. Лун слышал, как снаружи бродят арборы. Они негромко переговаривались, возбужденно и с надеждой обсуждая новый план.

Земля под ногами показалась Луну очень удобной, и он улегся на нее. Нефрита продолжала сидеть, мрачно сверля взглядом пустоту. Он протянул к ней руку и потянул за один из гребней:

– Ложись спать.

Она зарычала, но подошла и легла рядом с ним, обняв его за талию и прижав к себе. Лун положил голову ей под подбородок. Возможно, все было проще, когда они путешествовали лишь вдвоем, одни в бескрайних пространствах Трех Миров, но он соскучился по Звону, Цветике, Елее и арборам. Через какое-то время Нефрита вздохнула и сказала:

– Это к лучшему.

Лун понял, о чем она – о том, что им пришлось рассказать другим о Сарасейле. Но он не был уверен, что это к лучшему. Жемчужина могла использовать тот случай против него, и теперь, когда он решил остаться, его это стало сильно волновать.

– Она расскажет остальным?

Он почувствовал, как Нефрита беспокойно шевельнулась.

– Арборам – нет. Не сразу. – Она запустила пальцы в его волосы. – Когда-нибудь им придется обо всем узнать. И будет лучше, если они узнают от тебя.

– Я знаю. – Ему было больно от того, сколько это для него значило.

– Разберемся с этим, когда все закончится, – сказала Нефрита, неосознанно повторив слова Крестца.

Лун проснулся, окруженный спящими арборами, некоторые грели об него ноги. Утренний свет проникал сквозь переплетенные ветви укрытия, и Ниран возился около очага.

Луну казалось, что он спал совсем недолго. Он смутно помнил, как всю ночь сюда входили и уходили арборы, собиравшие растения и приносившие их в укрытие. Прямо перед рассветом несколько охотников принесли пару убитых туш. Отдохнув и снова проголодавшись, Лун выполз наружу, чтобы съесть свою долю, а затем заполз обратно в укрытие. Тогда же Нефрита ушла вместе с Цветикой, чтобы проверить, как продвигается приготовление яда.

Теперь он сел, приподнявшись на руках, стараясь проморгаться и стряхнуть с себя остатки сна. Он выяснил кое-что еще о раксура: им нельзя было летать целыми днями без сна и еды. Он постепенно приходил к мысли, что родился лишь для того, чтобы валяться в лесу, есть и спать.

Сидевший у очага Ниран поднял голову:

– Извини. Я не хотел тебя разбудить. – Он был закутан в одеяло и пытался нагреть на камнях флягу из тыквы. Он тоже выглядел сонным и рассеянным.

– Ничего страшного, – зевая, сказал Лун. Он вытянул шею и посмотрел на Утеса, все еще лежавшего на постели. Тот, похоже, за все это время даже не пошевелился, но дышал он глубоко и ровно. – У вас получилось найти достаточно растений?

– Поблизости их нет. Нам пришлось уйти подальше, вверх по долине, и там их оказалось полным-полно. – Ниран помедлил, словно стесняясь говорить дальше. – Я тут понял, что не… Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты предупредил мою семью. Если бы ты этого не сделал, они бы наверняка погибли.

Лун пожал плечами. Слова благодарности заставили его почувствовать себя немного неловко. Не предупредить островитян было бы жестоко, ведь они не должны были страдать лишь из-за того, что раксура попали в ловушку.

– Скверны нашли летучие корабли?

– Они отправились прямиком к ним. – Ниран бессильно покачал головой: – Они все облазили, немного повредили палубы и обыскали окружающие леса, но Крестец говорит, что дальше они, похоже, искать не стали.

Лун думал, что Скверны наверняка уничтожат корабли, но никто точно не знал, понимали ли эти существа, насколько земным обитателям бывает важна их собственность. Поскольку корабли на вид казались покинутыми, Скверны могли и вовсе о них забыть.

– Когда все закончится, – сказал он, – возможно, ты все еще сможешь вернуть их на острова.