– Извини меня, Клара, я не хотел так невежливо прерывать наш разговор, но сегодня со мной случился удивительный случай…

Ульм ловким движением отсек голову противника. Перебросил тяжесть тела на другую ногу и провел очередной удар, попав прямо в сердце очередному врагу. Без колебания двинулся дальше, умелым пируэтом атакуя последнюю цель и разрубая ее пополам. Соломенная кровь покрыла землю вокруг пугал, которых он использовал для тренировок.

Несмотря на разогрев, его мышцы плохо перенесли эту короткую тренировку. Он собирался было уже поднять руку, чтоб растереть занывшее плечо, но его остановил знакомый голос.

– Впечатляюще, ты наверняка герой всех ворон в округе.

Вульф и Риа подходили медленно, как будто все запасы уверенности в себе потратили на эту злую и мерзкую шутку.

– Кого ж это мои старые глаза видят! – Ульм постарался придать голосу максимум доброжелательности. – Да неужели ж меня пришла навестить моя внучка? Ближе, дражайшая моя, обними старика, пока учитель тебя за это не отругал.

Она послушалась и подошла ближе. Ульма просто испугало, насколько она выросла с последнего их свидания. Разве что не ростом, но зато в каждом другом отношении. Он расставался с ребенком, а сейчас его приветствовала женщина. Очередное неприятное напоминание о том, как быстро бежит время.

– Я предполагаю, что это не дружеский визит, – сказал он наконец, глядя на своего бывшего ученика.

– Нет, – ответил Вульф с типичной для себя сдержанностью. – Нам нужна твоя помощь.

– Моя? Видимо, слухи о падении Серой Стражи не преувеличивали. – Ульм горько усмехнулся. – Каким образом я мог бы вам помочь?

– Мы должны пробраться в Императорский Дворец, чтоб спасти нашего Гроссмейстера.

Кровавый Пилигрим не смог удержаться от смеха.

– Амбициозно. Но боюсь, что вынужден вам отказать. У меня уже есть нанимательница, и я нужен ей здесь. Но и положительные моменты в этом есть, вам не придется терпеть присутствие моей сломанной Печати. У меня, например, всегда разыгрывалась мигрень, когда приходилось стоять рядом с изгнанными…

– Это не шутки. – Одноглазый явно терял терпение.

– Да, я знаю, дело требует. Помнишь, что я говорил тебе о поднятии меча за благое дело?

– Чтобы я никогда этого не делал, потому что каждое благое дело рано или поздно превратится в карикатуру на себя, и ни одно не стоит того, чтоб проливать за него кровь.

– Однако ты и вправду запомнил мои уроки.

– Но ты говорил и кое-что еще, – вмешалась Риа. – Говорил, что драться надо только за людей. И мы сейчас именно об этом, хотим спасти конкретного человека.

– Только если этот самый Гроссмейстер вам близок, а иначе вы это делаете по политическим соображениям. Потому что он важен и влиятелен, потому что Стража в нем нуждается.

– Он всегда был добр с нами, – ответила девушка, глядя ему прямо в глаза. – И он важен для кое-кого, кто очень важен для меня.

– Неужели какой-то счастливец сумел добраться до твоего сердца?

– Счастливица, – ответила она, заметно смутившись.

– Я всегда знал, что твой вкус лучше моего, птичка. – Он глубоко вздохнул. – Не хочу я возвращаться туда.

– Ты должен нам это, – сказал Вульф. – За то, что ты сделал.

– Я заплатил цену изгнанием. И заплатил ее многократно.

– Не нам. Ты заплатил Страже, но не мне и не Риа. Нас ты просто бросил.

Ульм слышал дрожь в голосе своего ученика, своего приемного сына. Видел мольбу в глазах приемной внучки. Прошло много лет с тех пор, как у него в последний раз была семья. С тех пор, как для него что-то значили люди вокруг. И это чувство было приятным – даже если во имя него приходилось отправляться туда, куда он обещал себе не возвращаться. Он бессильно ругнулся про себя.

– Птичка, надеюсь, эта твоя девушка и ее друг будут стоить того.

– Одна графиня похищала молодых женщин, чтоб купаться в их крови, – рассказывала Риа, оглядываясь в оставленной хате. – Дело было на Спорных Землях, прямо перед носом Стражи, но графиня была из очень влиятельной семьи и имела к своим услугам целую армию наемников. Сам Гроссмейстер отправился к местному князю, чтобы тот дал согласие на операцию и прислал на помощь собственных солдат. К сожалению, тем временем графиня похитила еще нескольких девушек, и Ульм решил, что не собирается больше ждать. – Она подняла лежащий на полу короб и поставила его на стол. – Он повел еще четверых Жнецов на ее замок, причем в четверке была и сестра Вульфа. Окончилось все кровавой баней примерно на три десятка трупов, в том числе погибли все люди Ульма. Сам он вышел из боя без царапины и действительно спас тех похищенных девушек. – Риа подошла к ставням и открыла их настежь, впуская солнечный свет. – Потом Ульма изгнали из Ордена, но перед этим Вульф вызвал его на поединок и именно после него получил прозвище Одноглазый. Само собой, Совет не мог допустить, чтоб мир узнал о том, что четверо Жнецов погибли в одной операции, так что все дело засекретили. – Она еще раз обошла весь дом, внимательно присматриваясь к следам. – Место обыскано и разграблено, – сказала она, – но следов крови нет. Видимо, жители успели бежать.

Касс покачала головой.

– Склавяне застали их врасплох среди ночи. Заметили символ Деуса на стене и велели отречься от своего бога. Те отказались. Сейчас все они закопаны за домом, отец, мать и двое сыновей. Старшую дочку налетчики забрали с собой, чтоб либо продать в неволю, либо принести в жертву богам. Смотря кому она досталась, более суеверным или более прагматичным.

Риа нахмурилась.

– Не люблю я эту игру. Мало того, что я всегда проигрываю, так еще каждый раз приходится слушать жалостные истории. – Она присела на стол и прислушалась. Открытые окна давали хороший обзор на случай, если кто-то захотел бы сюда прокрасться. – Ты думаешь, что Господу действительно не все равно, что какой-то мужик в глуши от него не отрекся?

– Сомневаюсь. У него как-никак есть свои соборы, священники и владыки. Что ему за дело до этого места? Моя мама обычно такие места называла «адова дыра». Такое название само за себя говорит. – Она кивнула себе. – Думаешь, мы могли бы тут поселиться? В конце концов, покойникам это место уже не нужно.

– Пожалуй, я предпочла бы место, где войн поменьше.

– Но тогда уже не будет войны.

– В этих краях всегда будет какая-нибудь война.

– Ну ладно, значит, найдем место получше для нас и ребенка.

Риа невольно уставилась в пол и скрестила руки на груди.

– Ты все еще сомневаешься, – заметила Касс. – Это из-за того, что нам придется сделать? Знаешь, мне парни – прям вот настолько – не мешают.

– Нет, – отрезала та слишком резко. – Просто… Я умею только убивать. И сейчас, когда все рухнуло, убийств будет только больше. И чему я могу научить такого ребенка? Я нож, у ножей не должно быть детей.

Зрячая встала с кресла и подошла ближе. Крепко сжала ладони любимой.

– Ты не нож – ты щит. Защищаешь тех, кто нуждается в защите. И этому научишь ребенка.

– Мы даже с тобой познакомились, когда меня послали кого-то убить. И годами я была с тобой рядом только для того, чтоб убить тебя, – сказала Риа с трудом.

– Да, если я потеряю над собой контроль. Если стану угрожать другим. Это тоже род защиты.

– Но я не хочу беречь других, хочу защищать тебя. Хочу… Мы, Жнецы, люди для грязной работы. Поэтому знаем тайны Ордена, все преступления, нам знакомы кровавые тайны и скелеты в шкафу. Знаем, каким гигантским фарсом все это является. И при этом ни один из нас не встал на сторону Магнуса. Потому что так нас учили и выбирали. Каждого можно научить убивать, но Экзекуторы должны быть вдобавок абсолютно послушны. Поэтому и изгнали Ульма, за то, что он не выполнил приказ. Но я всегда была хорошим солдатом, делала то, чего хотели другие. Кроме тебя, ты была моим единственным собственным выбором. Но сейчас, с этим ребенком… – Она вырвала ладони и встала. – Я боюсь, потому что не знаю, хочу ли его. Иногда думаю, что да, но порой мне кажется, что это ты его хочешь, а я просто, как всегда, исполняю приказы.