Присси, на которую это произвело впечатление, еще менее приятное, чем вид коровьеголовых людей, повернулась к Дашини.

– И это тоже считается раем? – спросила она.

Дашини заморгала, услышав этот вопрос, она не могла понять, как и почему Присси жива, но кивнула и сказала, затаив дыхание:

– Должно быть, так.

Присси уперла руки в бока.

– Не знаю, зачем твоя мать берет на себя такой труд. У вас двоих, – сказала она двум змеям с человеческими головами, – чертовски нелепый вид. Честно. Вы хоть себя видели?

Она не стала ждать их реакции или ответа, она пошла прямо по церковному проходу. Присси была на голову выше змей с человеческими головами, и ее волосы касались потолка молельни. Она шла, половые доски под ее шагами потрескивали и прогибались, а она сначала была голубой, потом красной, потом зеленой, потом желтой в свете через витражное стекло. Переступив через тело Соракса, она остановилась в недоумении. Он был похож на попрыгунчика из табакерки – попрыгунчика, подумала она, – у которого отказала пружинка.

Она открыла дверь в дальнем конце и, ничего не увидев, с силой захлопнула ее и вернулась назад – и снова желтый, зеленый, красный и опять голубой.

– Ну и дыра! И вообще, почему мы здесь?

– По вызову? – спросил Гэм, уставившись на Присси.

– По вызову, – согласилась с ним Дашини.

– Вызов возвращает людей из мертвых, да?

– Обычно нет.

– Значит, это чудо? От твоей матери?

Присси посмотрела на одного, на другого, но в особенности на Гэма.

– Что случилось? У вас обоих такой вид, будто вы увидели призрака. – Она вглядывалась в его лицо в ожидании ответа.

Гэм отвернулся.

– Я в порядке. Просто рад, что мы все-таки выбрались в самый последний момент. – Он повернулся к Дашини, в его рту скопилось что-то вроде извинения и просилось наружу, но Дашини обратилась к Аринн.

– Ты, – сказала она. – Где выходная Дверь?

Аринн понимала их слова – это был секретный язык, который они с Сенешаль использовали для всяких оккультных дел, – но какие бы слова она, приверженка культа Госпожи, ни хотела произнести, они застряли у нее в горле перед лицом ее божества.

Спасибо, Сенешаль не потеряло присутствия духа.

– Госпожа, Дверь – это Трон Крена в священном соборе соборных священников.

Дашини поманила к себе Гэма и Присси, они подошли.

– Отведи нас к Трону Крена. И быстро!

– Мы не можем, – сказало Сенешаль. – Безбожники захватили это место, туда никому не позволяют войти.

Дашини нахмурилась.

– Безбожники? Разве вы все не народ Крена?

Теперь Аринн обрела голос, и на свет божий прорвалась патетическая лекция о гражданской войне, убийствах, о Крене в агонии, о ее нарушении Заветов Крена и в конце недавнем жертвоприношении Соракса. Она вытянулась на полу.

– Простите мне мои грехи, – сказала она, – и верните нам Крена!

Дашини прикусила губу. Что тут происходит? Еще одно царство, в котором всё разламывается на части… в какие игры тут играет ее мать? Гэм был явно убежден, что она богиня, но Дашини ничего не могла с собой поделать – она чувствовала иначе.

– Я сделаю для тебя всё, что смогу, – сказала она Аринн. – Отведи меня к Трону Крена, и я прямо оттуда пошлю тебя к женщине, которая всё уладит.

Человекоголовые змеи обменялись несколькими словами, развернулись и повели своих вызванных, но Присси ухватила змей за их погремушки и оттащила назад, что в данном царстве признавалось недопустимой грубостью и оскорблением.

– Можем мы сначала попить воды? У меня во рту пересохло.

Дашини кивнула, и Сенешаль отправилось на кухоньку слева от алтаря, вернувшись с концом водопроводной трубы с закрытым краном.

Присси сморщила нос при виде этого.

– У вас что – стаканов нет?

Сенешаль не поняло ее. Вместо этого оно нажало кнопочку, активировав, ухватило трубу зубами и передало Присси, чтобы она могла напиться.

Присси отказалась, но подошел Гэм, схватил шланг.

– Чем они будут держать стакан? У них и рук-то нет, верно?

Он закинул назад голову, заткнул большим пальцем конец шланга, открыл кран и пустил себе воду в рот сверху. Напившись в достаточной мере, чтобы смыть вкус коровьеголовых, он передал шланг Присси.

Она его не взяла.

– Ты за кого меня принимаешь? За того, кто сосет воду из шланга? – Она скрестила руки на груди и отвернулась.

Гэм, не видя другого варианта, вернул шланг Сенешаль и кивнул головой в знак благодарности, на что оно ответило собственным кивком.

– В чужой монастырь не ходят со своим уставом, – сказала Дашини, кинув взгляд на Присси. Она взяла шланг и отерла его рукавом, прежде чем напиться.

Присси либо не поняла смысл сказанного, либо ей было всё равно, она вырвала шланг из руки Дашини и пошла к задней части церкви, где стояла крестильная купель. Она наполнила купель водой и выпила оттуда.

– Монастырские так пьют? – спросила она.

Дашини пришлось признаться, что она этого не знает.

– Приверженцы! – крикнула она человекоголовым змеям. – Настало время отвести нас в место назначения.

Присси вытащила голову из купели, с кончиков ее волос капала вода.

– Давайте поскорей отсюда, у меня от этого места мурашки по коже.

Даже на рю Барбо, где можно было любоваться необычными зрелищами и в самый разгар гражданской войны, которые приносят новые и пугающие ощущения, человеческий вид Присси, Гэма и Дашини был исключительно чудовищным зрелищем. Ни одно существо, не имеющее конечностей, не смотрит с радостью на тех, у кого есть ноги и руки, если только обладатели конечностей не являются их едой, и увидеть этих здоровенных топтунов даже не в ахти каком количестве сильно пугало как верующих, так и безбожников.

Кто-то прятался от них, кто-то выкрикивал им проклятия, кто-то кидал в них то, что удалось ухватить ртом и кинуть. Кто-то пытался сбить с ног Гэма, который шел следом за Аринн и Сенешаль на бульвардиаторы, а еще кто-то кинул в него дохлую крысу.

Те, кто неплохо знал Гэма, согласятся, что он никогда не был покладистым, если кто-то пытался применить к нему силу, и последние события ничуть не смягчили его. Со времени смерти Двух Джо его одолевала тревога, а побег от ассасинов, смерть и волшебное возвращение Присси привело к созданию в нем такого комка эмоций, что он не мог их более сдерживать. Он набросился на человекоголового змея, запустившего в него дохлую крысу, и с силой ударил его в зубы. Поскольку человекоголового змея природа не одарила естественным равновесием, чтобы предотвратить движение после получения удара ногой, и поскольку он не имел представления о подобного рода действиях, так как ни у одного обитателя этого царства не было ног, он неожиданно для себя понял, что взлетел в воздух. Получив удовольствие от таких последствий своего пинка – а кто, будучи доволен такими результатами своих действий, не испытает нездорового удовольствия, пнув человекоголового змея и увидев, как он пролетает двадцать футов через улицу? – Гэм почувствовал, как груз тревог на его плечах чуть уменьшился, и он пошел, куда мог идти, в неистовстве повторяя то же самое движение ногой применительно к тому, кто смотрел на него с ненавистью, пока близ него не полил дождь из человекоголовых змей.

Чуть поодаль виднелось здание, которое тянулось вверх наподобие змеи, пока его маковка – имеющая, как голова гадюки, форму стрелы – не оказалась близ луны, которая теперь заняла свое полночное положение. Это здание прорезало свой путь вверх за городским ландшафтом и теперь возвышалось над смогом пожаров войны, облаченное в серебряную чешую, золоченое по краям, сверкая посаженным на кончик стрелы громадным бриллиантом, который отражал лунный свет на город и на пространства за его пределами.

– Башня Крена, – сказала Аринн и повела их в ту сторону на бульвардиаторе.

Безбожники стояли в десять рядов у Ворот Креновского Трона.

На них было оборудование, изготовленное из труб, которые расщеплялись таким образом, что один из трех концов уходил им в рот, другой в хранилище отравленных стрел, а третий обеспечивал точное движение по воздуху снарядов, которые убивали наповал любого сторонника Крена, осмелившегося явиться сюда для проведения обряда поклонения. И потому, когда Дашини и все остальные соскользнули с бульвардиаторов, их встретил град стрел.