– Армия… армия должна была уйти как можно дальше от столицы клана! Столицы, в которой я оставил лишь слабый гарнизон!

Тяжесть осознания упала на их плечи мгновенно. Воистину, клан Змей отличался редким коварством! Фокус скрывал фокус, а тот – следующий, а за ним очередной и еще один! И впрямь, трудно было разобраться в этой паутине лжи!

Но сейчас у них не было ни времени, ни желания распутывать ее – нужно было рубить мечом!

– Коней!!! – заорал Кицунэ одному из немногих уцелевших гвардейцев. – Коней для меня и Духа!!!

Нелегко было найти здоровых скакунов, но в конце концов это удалось. Окровавленная шерсть, потрепанное седло, но кони были пригодны для езды. Только это и имело значение.

Кицунэ вскочил в седло своего коня. Дух поступил так же, перед этим потрепав перепуганное животное по шее.

– Нам нужно торопиться! Мы едем в Дом Спокойствия! – выкрикнул Хаяи. – Оставить мертвых, построиться! Каждый, кто еще дышит, – за нами! Это еще не конец войны!

Они подстегнули коней, помчались навстречу идущей с востока тьме.

Ночь была беззвездной, да и месяц скрылся за толстым саваном туч.

Немногочисленные лампы освещали дома деревушек, словно оранжевые светляки, но все, что находилось за границей света, было лишь густой массой тьмы. Даже река, что каждый день кормила и поила жителей Дома Спокойствия, сейчас напоминала бездну глубочайшего мрака.

Именно на поверхность этой бездны скрывавшиеся днем в зарослях кустов и среди деревьев мужчины и женщины спускали сейчас многочисленные плоскодонные лодки. Они перешептывались между собой, передавая приказы, но, оказавшись на темной поверхности воды, смолкли окончательно.

Лодки понемногу двигались к нижней деревне. А когда пристали к берегу, сверкнули лезвия мечей.

Санада не мог себе простить, что его отряд отправился на помощь главным силам армии без него. Безусловно, приказ его господина был приказом, и офицер покрыл бы позором себя и свою семью, если б вздумал спорить с ним, – но где-то в глубине сердца его тяготило, что, несмотря на начальные успехи, он, командир легкой конницы, не увидит славного окончания войны.

Не имея возможности служить в седле, он решил быть полезным в ином качестве. Госпожа Мэйко была более чем довольна, когда он помогал ей с ранеными и стариками, а командиры крошечного гарнизона столицы с радостью выделили ему дежурства, тем самым несколько ослабляя нагрузку на их собственных людей.

Ну и не единожды Санада объединял две эти задачи – во время дежурств заглядывал и к старикам, проверяя, все ли у них в порядке. И не единожды это приводило к страшным открытиям, поскольку старики то ли от истощения и вызванных войной страданий, то ли просто в силу преклонного возраста – но умирали во сне, и именно Санада становился тем, кто обнаруживал их остывающие тела.

В ту ночь он тоже был в патруле и решил наведаться к старикам. Хотя бы просто для того, чтобы возможные неприятности как можно быстрее остались позади.

Он вышел из караульной, перешел большой плац, затем направился к большому зданию у Пасти Кита. Там раскрыл первые бумажные двери и заглянул внутрь. Живущий в этой комнате старичок спал сладко, как ребенок.

Потом еще одни двери и еще одни. К счастью, этой ночью никому не стало плохо и никто не отправился на встречу с предками.

Санада обменялся окликами с другим проходящим патрулем, сообщая, что тоже находится на посту. Свернул за угол и постучал в двери, за которыми, как он помнил, жила худенькая старушка со своей внучкой – милой девочкой с карминовыми губами.

Ему никто не ответил, однако из комнаты до него донесся неприятный запах. Но это был не запах разлагающегося трупа, нечто иное – как будто в комнате готовили исключительно неприятное для обоняния блюдо.

Мужчина заколебался, постучал по фрамуге еще раз, но и на сей раз ответа не получил.

– Что там происходит? – спросил он самого себя шепотом. Он хотел было окликнуть патруль, с которым только что разминулся, но тот куда-то подевался. Санада покачал головой и попросту раздвинул двери.

Внутри не было никого. Погашенные свечи, темнота. И неприятный запах.

Санада взялся за рукоять меча и медленно вошел внутрь.

– Бабушка? Девочка? Вы здесь?

Он выругался, споткнувшись обо что-то твердое и округлое, лежащее в очаге. Глаза медленно приспосабливались к темноте, так что офицер наклонился и пощупал ладонью. Дотронулся до еще теплого горшка.

Поднял его и понюхал… о да! Этот запах шел именно отсюда! Явно в этом сосуде варили что-то мерзкое… и наверняка несъедобное!

Но где же были бабушка с девочкой? В этой части Дома Спокойствия после наступления темноты свободно могли передвигаться только солдаты и несколько конкретных человек, к примеру Закура и госпожа Мэйко. Но больше никто!

Где же были бабушка с девочкой? Санада должен был их отыскать – другие солдаты могут не проявить к ним понимания, а наказанием за нарушение правил могла быть даже смерть!

Мужчина выбежал наружу, глянул вправо и влево, потом понял, что вроде бы что-то различает в темноте. Вроде бы в тени за зданием только что мелькнул и пропал чей-то силуэт. Он побежал туда, все явственнее слыша шелест ткани и что-то еще – лязг оружия, шорох солдатского обмундирования. И еще какие-то отзвуки, как будто скулил зверь.

Когда же он свернул за угол и увидел, что происходит за зданием, – замер.

Очевидно, это были те самые стражники, с которыми он только что повстречался! Один лежал мертвым, с почти отрубленной от тела головой, руки и ноги его были разбросаны странно и неестественно. Другой же еще двигался, дрожал в объятиях женщины… нет! Молодой девушки! Девушки, одетой в доспехи о-ёрой, с прической, сколотой двумя иглами. И с отчетливо видным для воина полным набором мечей дайсё на боку.

Девушка будто бы обнимала стражника, казалось, что она дарит его пылкой нежностью. Обернулась, услышав испуганный вздох Санады.

И тогда офицер увидел, отчего дрожит солдат.

Девушка воткнула ему в шейную артерию одну из игл для скалывания волос. Он еще дрожал в ее объятиях, а она омывала ладони в его крови, точно в алом нектаре.

Глаза девушки и Санады встретились, и только тогда он осознал, что это Ака, именно та девочка с карминовыми губами, которую приютили в Доме Спокойствия несколько дней назад!

Ака растянула свои красные губы в прекрасной улыбке, вырвала иглу из шеи умирающего. Кровь ударила настоящим фонтаном, а девочка выпустила оружие, растопырила пальцы…

Крупные капли крови не упали на землю – они повисли в воздухе, меняя форму. Санада в ужасе смотрел, как они превращаются в острые звездочки, а Ака улыбается еще более зловеще и прекрасно.

Очередного движения пальцами, быстрого, жестокого, он не успел уже заметить. Кровавые сюрикены полетели в его сторону.

– Мэйко! Мэйко, куда ты подевалась?

Госпожа Закура шла от одного домика к другому, зная, что медичка сейчас где-то тут, в деревне на нижнем острове.

Ну что за несносная девчонка! Ее обязанности четко требовали постоянно опекать юного господина Конэко! А глава рода Нагата слишком многое ей позволял. Как только Мэйко намекнула, что крестьянам и рыбакам тоже нужна медицинская помощь, так добрейший даймё сразу же согласился.

Закура фыркнула от злости, заглядывая в очередной дом.

Она понимала, что девушка по молодости хочет помогать всем, раз уж у нее есть для этого навыки, но с возрастом к ней придут смирение и понимание своих обязанностей относительно суверена. Она, Закура, тоже была такой, но за долгие годы смогла понять, что важнее верность и служение, чем порывы сердца.

– Мэйко! Вот ты где!

Медичка как раз выходила из какого-то дома. Лишь благодаря тому, что ее силуэт оказался в свете ближнего фонаря, пожилая женщина вообще смогла ее заметить.

Неподалеку шумела река. Ночное небо укрывали темные тучи, грозящие скорым дождем. Мир был одной большой мешаниной тьмы, проступающих в ней контуров домов и немногочисленных дрожащих огоньков ламп и свечей.