Волнами шла зелень трав, в прудах плескались рыбы – белые, серебряные, желтые, оранжевые, красные и даже какие-то неизвестные, покрытые странными черными пятнами.

Стены все росли перед ними, по мере того как они подъезжали ближе, – белые и мощные, увенчанные деревянными скатными крышами под черепицей. Далеко справа Кентаро заметил изначальный источник богатства Кедо – город находился на окруженной холмами равнине, в которую с востока вдавался залив. Корабли день за днем заходили сюда с севера, юга и востока, привозя все новые товары, материалы для торговли или оружие для борьбы с мангутами. Кедо процветал.

– Мы пойдем посмотреть на море, Ке… Сэйсэй? – спросил Акинобу, пытаясь разглядеть далекие паруса и борта.

– Пойдем, – подтвердил Дух. – Сам с удовольствием на него посмотрю.

И в самом деле, он никогда не видел моря.

Они подошли к одним из ворот. Группа стражников в похожих на шляпы шлемах проверяла всех приезжих, перетряхивали повозки, свертки и мешки. Двое подошли и к их двуколке.

– Новые гости в Кедо? – спросил один из них.

– Мелкие торговцы, – ответил Осу как глава семьи. – Я, мои сыновья и любимая мать.

Стражники спокойно присмотрелись к нему и старушке, потом уже более критично оглядели Акинобу и Кентаро. Больше всего внимания посвятили Духу и оружию за его поясом – горизонтально по отношению к телу, с рукоятью поблизости к ладони. Так катану носили самураи и воины.

И наемные убийцы.

– Красивое оружие, – бросил стражник, не спуская глаз с Духа.

– Мой старый меч. Этот клинок убил много мангутов, а теперь в руках моего сына защищает мою семью.

– Сын сражался?

– О да! На юге, убивал дикарей, как и его отец.

Следующий вопрос был обращен уже к Кентаро.

– Много убил?

Дух усмехнулся.

– Недостаточно много, – ответил он тихо.

Стражники переглянулись.

И громко рассмеялись.

– Хорошо, очень хорошо! – объявили они наконец. – Смелые, и есть чем торговать.

Въезжайте, и пусть вам сопутствует удача!

Удача явно им уже сопутствовала, потому что им попались, о чудо, честные гвардейцы – пропустили их даже без символической взятки. Вот, просто так, есть чем торговать – заходите!

Кентаро протащил двуколку через ворота.

И сразу же изменил свое мнение об этом городе.

В его уши сразу ударил шум и гвалт. Крики, пение, какофония музыки, чья-то ругань. Запахи – ароматы приправ и печеной рыбы смешивались с вонью потных тел, смрадом гниющего мяса. Моча, кал и грязь!

Дома, чьи верхние части из-за стен виделись белыми и чистыми, внизу выглядели ужасно – бурые от грязи, облепленные афишами и объявлениями городских властей и стражи. На некоторых вандалы оставили нецензурные отметки. Люди перекрикивались между собой, переругивались или громко хохотали. Какие-то подозрительные личности приглашали к участию в азартных играх, другие, еще подозрительней, с оружием и в молчании следили за первыми. Но не только за ними.

Под крышами нескольких зданий висели красные фонари, а на крылечках этих домов потягивались женщины.

Таких женщин Кентаро никогда не видел! Кимоно они носили, видимо, чисто символически, поскольку постоянно открывали свои тела, вовсе не пытаясь их прикрыть. Лица этих дам, видимо, были бы столь же прекрасны, как и их тела… если бы не то, что их покрывал толстый слой косметики, полностью искажающий черты лица. Надушенные так, что запах перебивал даже ароматы города, они приглашали мужчин войти в дом. Время от времени Дух замечал на женщинах и татуировки, причем выполненные в таких местах, что он никогда бы не подумал о возможности нанесения туда рисунка!

– Закрой глаза, Акинобу! И ты сам тоже не смотри! – закрыл вопрос Осу.

– Ты знаешь, что это за женщины… отец?

Старик чуть задержался с ответом.

– Со старых своих солдатских времен, к сожалению, знаю их даже слишком хорошо.

Дальше ехали, следуя указаниям главы семьи. Повернули один раз и еще раз, явно направляясь в порт, или, по крайней мере, в припортовый район. Городская вонь сменилась более приятными запахами свежей рыбы и морской соли.

Кентаро услышал пение. Не гортанные, неприятные для слуха вопли пьяниц, а чистые и очень высокие голоса. Они колебались, поднимаясь и опускаясь, чтоб в итоге сплестись в одну грустную песню. Потом, однако же, голоса поменяли тон на веселый, плясовой. Дух сумел расслышать слова, и оказалось, что песня очень непристойная, но в некотором смысле… забавная.

Когда они выехали из-за очередного угла, Кентаро увидел и поющих. Это были замотанные в кимоно фигуры с разрисованными лицами и длинными волосами, уложенными в причудливые прически. Он уже было обрадовался, что наконец-то встретил что-то знакомое – на улице танцевали необычные, но все же гейши, одетые в белое, розовое, красное.

А потом одна из гейш обернулась… и оказалось, что это был мужчина! Одетый как женщина, раскрашенный как женщина, носящий женские сандалии и двигающийся с женской грацией – но носящий настоящую бороду наряду с макияжем, а при пении неприлично вертящий языком.

Дух в ужасе взглянул на Осу. Старик, однако, видел в жизни всякое, так что лишь раздраженно помотал головой.

– Кабукимоно, самураи, лишившиеся хозяина, – объяснил он. – Не пошли путем ронина, решив, что голова на плечах лучше головы в грязи. Так что переодеваются в женские шмотки, поют, проказничают… – Он махнул рукой: – Поехали отсюда, пока и над нами какой-нибудь шутки не устроили. О, вот сюда!

Они проехали через одни из ворот, теряя из виду как пляшущих кабукимоно, так и первые портовые дома и склады. Внезапно шум города как бы стих – улица практически опустела. Сами строения были заметно чище, ни одной надписи или вульгарного рисунка на стенах.

– Город в городе, – шепнул Осу. – Нам туда!

Они двинулись в указанном направлении, проехали очередные черные ворота и попали в небольшой дворик. Скорей всего, это был боковой двор какой-то большой городской усадьбы, складской или кухонный. Остановились, когда на крыльце одного из зданий появились трое мужчин.

Белые кимоно, элегантно уложенные прически, высоко выбритые лбы. Кентаро заметил оружие на их поясах, полные комплекты дайсё. Движения мужчин были скупыми, экономными. Глаза – холодными и мертвыми.

Так выглядели убийцы. Опытные убийцы.

Кентаро отпустил повозку, но не делал резких движений. Его обостренное чутье доложило о скрипе досок над ними – на одном из верхних ярусов тоже кто-то таился, лучник или человек с духовой трубкой. Так или иначе, Кентаро не успел бы разделаться с теми тремя, а потом вернуться наверх и убить стрелка. Если ему была дорога жизнь членов своей новой семьи.

– Вы заблудились, – скорей утвердительно, чем вопросительно сказал один из мужчин на крыльце. – Вы заблудились и вернетесь в порт той же дорогой, которой прибыли.

Осу сошел с повозки, оперся на костыль и сделал пару шагов в сторону людей в белом.

– Совсем наоборот, господин, – сказал он. – Мы у себя.

– Неужели?

– Разве же это не Дворец Тысячи Развлечений? А вы не его охранники? Разве мой брат Акаи Хеби забыл, что такое вежливость по отношению к семье?

– Выбирай слова, старик, – отрезал старший из троих. – Выбирай слова, если не хочешь, чтобы мы забыли о твоих седых волосах!

– Я хочу увидеться с братом, – настаивал на своем Осу. – И у меня есть на это право. Я ничего не требую, я прошу. Но прошу настоятельно!

– Акаи Хеби… – начал было мужчина, но его быстро прервал другой голос.

– Акаи Хеби поражен тем, что видит через столько лет родного брата!

Из темноты за охранниками показался мужчина, о котором можно было сказать многое, но никак не то, что он является их начальником или хозяином огромной усадьбы. Рыжий, с густой неухоженной щетиной и столь же небрежно постриженной шевелюрой, одетый в растрепанное голубое кимоно, он выглядел скорее как очередной попрошайка, чем как богатый человек.