— В последнее время я не адмирал, капитан.

— Адмирал вчерашний и будущий, — хохотнул Антиллес. — Кажется, я где-то это слышал.

— Только не от меня, капитан, — отрезал Брим. — Я здесь, чтобы работать — и узнать всё возможное о том, каково это — идти в конвое.

— Значит, вам приспичило поучиться в самое неподходящее время, — язвительно заметил Антиллес. — «Невидимки» щелкают нас всё чаще с каждым конвоем.

— Именно поэтому я здесь.

— Будь я проклят, если бы торчал здесь, не будь я обязан, — а вы, насколько я понимаю, не обязаны.

— Но вы — это не я, капитан.

— Да уж, это точно, карескриец, — кивнул старый капитан. — Но это не значит, что я не восхищаюсь вашим поступком. Особенно если вы добьетесь каких-то результатов, пока будете с нами.

— Я постараюсь, — пообещал Брим.

— Это всё, о чем просим мы, извозчики сухогрузов, — ответил Антиллес, проходя мимо Брима и скользя к люку в кормовой части мостика. — А теперь позвольте проводить вас в каюту. Тот, кто выбрал для вас эту лоханку, оказал вам одну услугу: у нас есть пара приличных кают. Раньше мы их сдавали, пока Трианский не решил затеять парочку войн.

— Полагаю, это погубило туристический поток, — заметил Брим, следуя за Антиллесом через кормовой люк вниз по длинному трапу.

— «Погубило» — не то слово, Брим, — сказал Антиллес, открывая люк в нижнем конце трапа и жестом приглашая спутника войти. — Не припомню, когда у меня в последний раз был постоялец.

Он остановился у первой двери.

— Отдам вам люкс для новобрачных, — со смехом сказал он и распахнул люк в просторное помещение с большим круглым гиперэкраном, двумя широкими койками и двумя большими комодами с зеркалами. — Ваш личный гальюн за тем люком, — пояснил Антиллес. — А кают-компания открыта весь день. Просто обслуживайте себя сами. Если захотите чего-то особенного — дайте знать. Я взял за правило хорошо питаться в таких рейсах, так что сомневаюсь, что вы умрете с голоду.

— Не мог бы просить о большем, — ответил Брим, впечатленный. Он направил саквояж на койку и сверился с часами. — Когда снимаемся, капитан?

Антиллес выудил из кармана жилета свой огромный хронометр, прищурился и нахмурился.

— Посмотрим, — пробормотал он. — Сейчас два пятнадцать утренней вахты. Думаю, дадим ход еще через один метацикл, так что скажем — в три пятнадцать утренней вахты. Местная гравитация — за пять циклов до того. Построим конвой на ходу и должны выйти в глубокий космос не позднее трех часов дневной вахты.

Брим проверил свои часы, взглянул на механический антиквариат Антиллеса и решил, что точность вполне приемлемая.

— Жду вас на мостике через полметацикла, — сказал Антиллес. — Хватит времени, чтобы обустроиться?

— Буду у вас гораздо раньше, — пообещал Брим с серьезным видом. Как и всегда, ему не терпелось приступить к новой миссии.

* * * *

Из информации, приложенной к его «приказам», Брим знал, что экипаж «Пурпурной Эбигейл» состоял в основном из беженцев Флуваннского флота. Никто из них не говорил на имперском авалонском — или, по крайней мере, не признавался в этом. Поскольку сам он едва изъяснялся на флуваннском, то планировал общаться, когда возникнет нужда, при помощи улыбок и жестов. Так как он был всего лишь наблюдателем и ни за что не отвечал, он мог полностью сосредоточиться на изучении обстановки.

Как только он поднялся на мостик, Антиллес отвел ему удобный пульт с хорошим обзором носовых гиперэкранов. С этого момента карескриец старался как можно меньше мешаться под ногами, пока корабль давал ход.

Пока Брим был поглощен изучением сложного процесса построения конвоя, он не заметил пожилую стюардессу, которая вошла на мостик, чтобы оставить поднос с кружками кф’кесса на столике у переборки. При переходе на местную гравитацию крохотная женщина вернулась; она внимательно посмотрела на Брима, пока тот отчаянно пытался сдержать подступившую к горлу тошноту. Увидев это, она кивнула самой себе с затаенной улыбкой и юркнула обратно в камбуз, где поспешно сделала вызов по своему темному голофону, прежде чем корабль успел выйти из зоны связи порта.

Глава 36

...конвой 33A-98G

В КОСМОСЕ, НА БОРТУ СУДНА «ПУРПУРНАЯ ЭБИГЕЙЛ», 19 ТРИАДА 52017 ГОДА

В течение следующих метациклов «Пурпурная Эбигейл» и еще двадцать три торговых судна сформировали конвой 33A-98G, следующий в Буртис-Селерон, к раскинувшемуся там карескрийскому порту Кэр-Ландрия. С трудом выстроившись в неровный трехмерный порядок, тяжеловесные звездолеты начали медленно и мучительно набирать скорость, уходя в гиперсвет. Лишь спустя почти полдня разгона конвой достиг согласованной крейсерской скорости в 12 световых лет за метацикл и приступил к сложным маневрам зигзагообразного движения в строю.

Опираясь на многолетний опыт, Брим знал, что конвой примерно представляет собой матрицу из трех слоев, в каждом из которых по восемь торговых судов, отделенных от ближайших соседей расстоянием в полкленета. Он понимал, что вокруг этого каравана два эсминца и пять дозорных кораблей будут нести бессменную вахту, постоянно высматривая активность Лиги — и особенно «невидимок». Он желал им удачной охоты, но знал, что в лучшем случае они могут обеспечить своим подопечным лишь ответную защиту. Задолго до того, как «невидимки» оказывались в зоне обнаружения своих жертв, они переходили в режим маскировки и оставались в нем до самого момента атаки.

Изредка эскадры обычных военных кораблей Лиги тоже отваживались на вылазки в космос, чтобы атаковать важные конвои — обычно пара тяжелых кораблей с эскортом. Результатом было почти гарантированное уничтожение тонкокожих сухогрузов, а также их охраны, обязанной приносить себя в жертву в надежде, что кто-то из торговцев сумеет спастись в неразберихе. К счастью, такие катастрофические налеты случались редко, так как гросс-адмирал Лиги Кабул Анак явно не желал рисковать своими линкорами ради второстепенных целей, тем более что «невидимки» были малы, относительно дешевы и куда проще в производстве.

Однако у маскировки были свои недостатки: без нее «невидимки» были довольно быстры для обычных звездолетов и обычно перемещались в открытую, скрываясь лишь непосредственно перед атакой. В режиме маскировки скорость падала как минимум на две трети, а чаще — на три четверти. Более того, маскировка работала в обе стороны. Чтобы видеть, что происходит «снаружи», «невидимка» была вынуждена открывать «окна» в самом поле маскировки — и они были «заметны» даже на гиперскоростях. Окна также требовались для прицеливания и пуска гиперторпед, но даже при этом обнаружить замаскированного врага в большинстве случаев было крайне сложно. Иногда, сталкиваясь с одиночными сухогрузами, «невидимки» атаковали в открытую, используя установленные на палубах малые дезинтеграторы, чтобы поберечь гиперторпеды для скрытных атак. Тем не менее для рядового моряка торгового флота «невидимки» оставались ужасными призраками, нападающими, казалось, из ниоткуда и в любой момент.

На относительно коротких дистанциях корабли сопровождения могли подавить маскировку «невидимки», накрывая малые звездолеты теми же N-лучами, которые повсеместно используются для борьбы с радиационными пожарами. Но без дальнего высокоскоростного патрулирования истребителями, способными перехватить «невидимку» на марше, эти маленькие корабли оставались острейшей проблемой для империи и её союзников.

* * * *

В течение следующих восьми дней Брим внимательно изучал размеренные ритмы жизни на борту медлительного сухогруза, затерянного в самой гуще конвоя. Чем больше он наблюдал, тем сильнее конвой начинал напоминать живое существо, где отдельные корабли: и торговцы, и эскорт — были органами, а флагманский эсминец — мозгом. Единственной целью его недолгой жизни было добраться до назначенного места, сохранив себя в целости, насколько это возможно. Непростая задача в военное время.