У воды что-то хрустнуло, и Лун вздрогнул, но это оказался кетель в земном обличье. Он забрался на камни прямо под склоном и выжидал.

Нефрита вздохнула.

– Тебя и… этого хианцы, скорее всего, заметят, – сказала она Утесу. – Вам придется подняться выше, до уровня облаков, и ждать там, пока мы не подадим сигнал.

Утес поморщился, но не возразил.

– Земные обитатели никогда не смотрят ввысь, – вставил кетель.

Все взгляды обратились к нему. Лун посмотрел на Утеса, тот вздохнул и стер со лба кристаллики льда. Нефрита зашипела.

– Ладно, идем.

С другой стороны острова ударила большая волна, и на них обрушился дождь ледяных брызг.

Ежевика, укутанная в одну из запасных курток Калама, стояла на носу и пыталась уговорить ветряной корабль идти побыстрее. После долгих дней заключения на летающей лодке ей трудно было оставаться в каюте. Она до сих пор просыпалась в панике, думая, что опять в клетке. Несмотря на то, что плетеные стены ничем не напоминали моховые в летающей лодке и пахло здесь только раксура, знакомыми земными обитателями и странным компаньоном-кетелем, она все же чувствовала себя неуютно. Ежевика надеялась с этим справиться, но пока ей было лучше на палубе, даже на резком холодном ветру у незнакомого ледяного моря.

Погрузившись в свои мысли, Ежевика не сразу заметила, что рядом Корень. Бросив на него взгляд, она не обрадовалась его присутствию. Она все еще злилась из-за того, как он говорил с Нефритой.

Одно дело – попытаться изменить мнение королевы о чем-то, это долг арборов. Но воину бросить вызов королеве, да еще в такое время…

Ежевика понимала, что он горюет о Песне. Но ее оплакивали и все остальные.

– Злишься на меня? – спросил он так, будто до его тупой головы наконец дошло, как Ежевика зла.

– Да, – резко отозвалась она. – Друзья гибнут, Корень, иногда это все равно что лишиться руки. Всегда болит и никогда не забывается. – Можно подумать, кто-то из них забыл о Лепестке, Раковине, Ветке и других, погибших при нападении сквернов на восточную колонию. – Но двор прежде всего. Мы сражаемся за все дворы в Пределах и жителей восточных земель, и за жандеров в Кише, хотя никто из них и не знает об этом. Если ты этого не понимаешь, значит, ты просто никчемный, можешь убираться отсюда и жить в одиночестве.

– Им все равно, потому что Песня спорила с Нефритой, – после долгого молчания сказал Корень. – Вы с Толком забыли ее, потому что…

Ежевика с рычанием обернулась к нему. Его шипы вздыбились. Она вызывающе шагнула вперед.

– Дважды подумай, прежде чем говорить.

Драка между ними стала бы катастрофой. Ежевике даже думать не хотелось, что после этого будет с Нефритой – ей придется отвечать за случившееся перед Жемчужиной. Утес больше никогда не заговорит с Ежевикой. Весь двор огорчится, и ей ни за что не позволят завести выводок с Луном. Но Ежевика много дней была беспомощна, отравлена и напугана, и если Корень тронет ее – будет бой, и она намерена его выиграть.

Оба содрогнулись от тяжелого удара по палубе.

– Что здесь происходит? – раздался чей-то голос.

Корень отшатнулся, а Ежевика испуганно зашипела. Это оказались Искра, воительница из Опаловой Ночи, и Огонек, любимец Сумрака. Искра подступила к Корню. Она была крупнее него, ростом с Елею, и с мускулистыми плечами – в роду Опаловой Ночи, кажется, все такие.

Корень оскалился на нее, но его шипы дрогнули в готовности опуститься.

– Тебя не касается. Мы не из вашего двора.

Искра наклонила голову набок.

– Нет, это меня касается. Увидев воина, угрожающего арборе, никто не будет просто стоять и смотреть.

Огонек взял Ежевику за руку и потянул в сторону.

– Мы прошли все Три мира, догоняя земных, укравших ее, а ты собирался ее ударить? – произнес он.

Корень отступил на шаг, и его шипы опустились.

– Я не ударил бы!

Огонек недоверчиво зашипел.

– С виду так не казалось.

Ежевика стиснула зубы, сдерживая волну эмоций. Ей хотелось свернуться клубком в уголке и заплакать. Она знала, что это ее вина, она не должна была позволять этому спору зайти так далеко. Она, здравомыслящая арбора, подвела свой двор.

– Это я виновата, – выдохнула она.

– Нет, не ты, – сказал Огонек.

Искра подняла шипы, требуя тишины. Ежевика задержала дыхание. В отсутствие королевы главной становилась самая крупная женщина-воин, так что Искра имела полное право выбить дух из Корня за угрозы арборе. Ежевика лишилась самообладания и потеряла контроль. Теперь ей оставалось только попытаться отговорить Искру.

Но Искра не вступила в драку.

– Ступай внутрь, отдохни, – сказала она, пристально глядя на Корня.

Ежевика с облегчением перевела дух. К счастью для Корня, все воины из Опаловой Ночи выглядели довольно спокойными.

Корень, наконец начавший понимать, что зашел слишком далеко, шагнул к двери. Но потом возразил:

– Я стою на страже.

– И блестяще исполняешь эту задачу, – заметил Огонек. Он бросил взгляд на воду. – Ты даже не смотрел… – Стойте, что это?

Ежевика обернулась, следуя за взглядом Огонька. Зрение арборов не такое острое вдаль, как у воинов, но она уловила какое-то движение. На одном из каменистых маленьких островков был кто-то живой. Там кто-то стоял.

Корень запрыгнул на ограждение.

– Это один из наших, они ранены…

– Нет! – Искра ухватила его за гребни и удержала от прыжка с лодки. – Когда они вылетели, ветер нес их на запад. Это кто-то другой.

– Ты права. – Огонек прыгнул на ограждение и, прищурившись, всмотрелся сквозь ветер. – Похоже на земного обитателя.

Ежевика метнулась к рулевой рубке.

– Ниран! Диара!

Ежевика ожидала у ограждения, напоминая себе не скрести когтями по палубе. Ветер сдувал ее гребни назад – Диара останавливала солнцеход. Впереди, совсем недалеко, Искра и Огонек все еще кружили над островом, рассматривая стоящего там земного. Вспышка осталась на самой высокой мачте и наблюдала – на случай, если это ловушка. Искра приказала Корню караулить на корме, и он повиновался. Вероятно, несостоявшаяся драка немного привела его в чувство.

Ежевика решила, что присутствие земного – подвох, но когда ветряной корабль подошел поближе, узнала стоящую на камнях фигуру. Либо это уловка, либо у нее галлюцинации.

Подошла Рорра с подзорной трубой и начала рассматривать остров.

– Это Вендоин, – выдохнула Ежевика.

Рорра с мрачным видом опустила трубу.

– Да. И она не вооружена.

Несмотря на ветер, Ежевика уловила след специфического запаха Рорры и постаралась не обращать на него внимания. Верный признак, что Рорра взволнована. И единственный, поскольку ее лицо оставалось непроницаемым.

Островок представлял собой просто скалу, омываемую наполненными льдом волнами. Там ничего не спрятать. На Вендоин была только легкая рубаха, какие предпочитали носить хианцы, не скрыть даже самого маленького огнестрела.

Подошел Ниран и остановился позади них, хмуро наблюдая за происходящим.

– Может быть, маленький моховой корабль затонул, и выживших вынесло на берег?

Рорра покачала головой.

– Течение для этого неподходящее. И Дранам увидела бы, что корабль изменил курс.

Искра, вероятно уверившись, что это не какая-то хитрость, спланировала на остров, подхватила Вендоин, взмыла в воздух, и Огонек вслед за ней.

Рорра с Нираном отступили от ограждения, чтобы дать им место приземлиться.

– Ежевика, пожалуйста, иди в главную каюту, – сказал Ниран. – Предупреди остальных, что мы приведем ее туда. Я не хочу напугать Калама.

Все, кто не управлял ветряным кораблем или не заботился о Каллумкале, собрались в главной каюте, ожидая возвращения воинов с потерпевшей кораблекрушение Вендоин. Ежевика одним прыжком достигла люка и бросилась вниз по лестнице. Уже в дверях она приняла земной облик.

Укутанный в несколько слоев одежды Делин сидел на скамье. Калам расхаживал перед очагом. На всех островитянах была дополнительная одежда, хотя Ежевике каюта показалась теплой. Все выжидающе обернулись к ней.