Лун держал Каллумкала, испытывая облегчение от того, что не уронил его в тот странный момент потери сознания. Он качнул крыльями, чтобы замедлить снижение и взять нужный курс. Внезапная темнота озадачивала. Он все еще не видел ни блеска разбивающихся о берег волн, ни позеленевшего металла старых руин, ни… Но он и не слышал волн. «Нехорошо это», – подумал Лун, комок страха рос у него в груди. С ним явно что-то происходило, а может, и скверны в торговом городе у реки испытывали нечто подобное перед тем, как их тела разорвало в клочья.

Но небо никуда не делось. Тусклые звезды прятались за облаками, которых было больше, чем прежде, когда они с Утесом подбирались к летающей лодке. Лун опять глянул вниз. Глаза уже приспособились к темноте, и он рассмотрел что-то вроде бутона гигантского цветка. Лун находился примерно у того же края руин, но раньше никакого цветка в этом месте не было. Из осторожности Лун постарался свернуть подальше.

Сверху, со стороны летающей лодки, кто-то закричал на кедайском, но крик сразу же оборвался. Лун отметил, что воздух стал суше, прохладнее и морем больше не пахло. Когда тело адаптировалось к переменам, Лун ощутил, что они сейчас высоко над землей, где-то на уровне покрытых снегом вершин, гораздо выше, чем раньше. «Мы преодолели значительное расстояние и поднялись наверх», – понял он.

Это чуть уменьшило страх неизвестности. Видимо, руины сработали примерно так же, как туннель предтеч, который пусть жестко, но вывел солнцеход из города строителей фундаментов.

В горле у Луна пересохло. Он вдохнул поглубже и почувствовал в ветре знакомый запах раксура.

С облегчением зашипев, он поправил курс и нацелился на источник запаха. Внизу слабо блеснула еще одна округлая форма. Рядом с ней двигалось что-то темное, и Лун наугад окликнул:

– Утес!

– Мы здесь! – отозвалась Ежевика испуганным и дрожащим голосом.

Лун метнулся к ним и приземлился на изгиб округлого объекта, когти заскользили по странно мягкому материалу. Отсюда он видел только контур Утеса.

– Осторожно, я спускаюсь, – прошипел Лун, полагая, что Утес на чем-то держится. И он прыгнул, раскинув крылья на случай, если поверхность окажется ближе или дальше, чем он рассчитывал.

Приземлившись на выступ, ощущавшийся как гладкий камень, он прошептал:

– Утес, ты цел?

Тот шевельнулся, и крылья шаркнули по поверхности. Делин застонал, а Ежевика осторожно спросила:

– Лун? Где мы?

– Я не знаю. – Лун двинулся на ее голос и шаркнул о кончик крыла Утеса. – Я забрал Каллумкала. Он без сознания. – Он осторожно опустил Каллумкала на камень. Похлопал по лицу – реакции никакой. Но все же Каллумкал еще дышал. – Делин, ты как?

– Живот не очень и голова, – хрипло произнес Делин. – Но скоро приду в себя.

Лун ощутил движение воздуха – Утес принял земной облик.

– С Толком что-то не так, – сказал он.

Лун встревоженно зашипел. Клочковатые облака над ними рассеялись, и звезд стало больше. Теперь в их свете Лун различил силуэты Делина и арборов. Утес присел перед Толком, который лежал, свернувшись в плотный клубок и обхватив голову руками. Неподалеку сгорбилась Ежевика, с ней рядом согнулся Делин.

Утес склонился над Толком, а Лун отвернулся, глядя во тьму. Свет звезд стал чуть ярче, и Лун увидел, что они находятся на краю каких-то крупных руин.

Из тонущего в тени открытого пространства шириной в несколько сот шагов на разной высоте выступали похожие на цветы шары. Лун попробовал воздух на вкус и ощутил запахи камня, пыли и чистой воды, отдаленный привкус зелени и земли. Ничего не было слышно, кроме слабого писка – он решил, что его издают водные насекомые. Вероятно, это руины предтеч. Что-то произошло в руинах на берегу, и какая-то магия перенесла их вглубь материка, к другим развалинам на вершине горы. Лун припомнил, что Лавинат держала оружие перед тем, как они спрыгнули с лодки, и зашипел. Должно быть, у того оружия есть иное назначение, не только убийство. Если это сделала Лавинат… ничего удивительного.

Нужно было где-то укрыться. Если на летающей лодке зажгут уцелевшие фонари дальнего света, их запросто обнаружат.

К нему подобралась Ежевика. Лун почувствовал чешуей ее дрожь и положил руку ей на плечи.

– Я думала, вы все погибли, – сказала Ежевика, прижимаясь к нему. – Но Вендоин заверила, что нет. И к тому же, будь вы мертвы, она не опасалась бы, что за ней придут. Но я все равно ужасно боялась.

Лун колебался, но чувствовал, что лучше сказать ей сразу.

– Песня погибла от яда, который нам дали хианцы. Они убили Магрима и Келлимдара.

Ежевика сдавленно засипела, как будто из ее легких выбило воздух. Делин за спиной у Луна застонал и ругнулся.

– Где Нефрита? – слабым голосом спросила Ежевика.

– Летит вслед за нами, с воинами, возможно, на ветряном корабле Нирана и Диары.

Лун надеялся, что мох до сих пор способен указать направление.

Ежевика плотнее прижалась к боку Луна.

– Вот как. Ниран, наверное, вне себя, – сказал Делин.

– Пожалуй, да, – признал Лун. – И Диара тоже не в восторге от произошедшего.

– Со мной все нормально, только голова… чуть слышно пробормотал Толк позади Луна. – Я слышал… Кажется, слышал… не знаю.

Лун ощутил, что шипы начали подниматься. Странные голоса в голове, которые слышишь в руинах предтеч, ничего хорошего не сулят. Ежевика выскользнула из-под руки Луна и приблизилась к Толку.

– Нужно найти убежище, – сказал Утес.

Лун был с ним согласен. Надо опасаться хианцев, и в этом месте, возможно, бродит множество хищников. Он встал.

– Попробуем войти в ту круглую штуку?

Утес что-то проворчал в знак согласия.

– Я понесу Каллумкала, – предложила Ежевика.

Это хорошо, так Утес сможет спокойно менять обличье. Утес помог ей взвалить Каллумкала на плечо, а Лун поднял Делина на ноги и подвел к Толку.

– Позаботься о нем, Делин.

Делин взял руку Толка в свою.

– Я его держу.

Утес повел их к стене, потом вдоль нее. Лун шел последним. На фоне неба он видел контуры других строений, которые изгибались, возвышаясь над массой руин. Лун спросил себя, не поднимаются ли эти здания со дна бухты и не возносятся ли руины к небу. Нет, судя по запахам, они на материке.

– Дверной проем, – прошипел впереди Утес.

Они прошли под выступ, который перекрывал слабый свет, и Лун понял, что здесь нечто вроде пещеры. Его шипы нервно дрогнули. Он не чувствовал запахов живых существ, но в таком странном месте возможно все.

– Погодите, – заговорил Толк. – Кажется, яд для сквернов выветрился. Я могу создать свет.

Его голос все еще звучал слабо, но похоже, чем чаще подвергаешься яду для сквернов, тем он быстрее выветривается. Толку и Ежевике, вероятно, дали много и за очень короткое время.

– Ты уверен, что стоит? – охрипшим от переживаний голосом произнесла Ежевика.

– Нет, но… нам нужно видеть.

Толк, кажется, понемногу начал приходить в себя.

Делин что-то протянул Толку, и спустя мгновение предмет начал мягко светиться. Лун поднял крылья, прикрывая свет на случай, если за ними наблюдают с летающей лодки. Предмет оказался завязанным в узел головным платком, но то ли эта одежда не годилась для яркого света, то ли Толк не смог вдохнуть в нее больше сил. Они увидели темно-синий камень стены и изгиб дверного проема.

– Ждите здесь, – приказал Утес, взял светящийся платок и шагнул внутрь.

Свет стал отодвигаться от двери, и Лун зашипел. Он мельком заметил полированный темный пол, но на этом все. Отпустить Утеса одного – плохая затея, но другого выхода не было. После нескольких мгновений напряженного ожидания, пока Лун прислушивался к щелканью когтей Ежевики и тяжелому дыханию Каллумкала, огонек вернулся.

– Пошли, – прошептал Утес.

Лун пропустил остальных вперед. Они шли вверх по какой-то структуре, которая могла оказаться спиральной лестницей или набором полок, а может, просто декоративными блоками. Что бы это ни было, штуковина привела их наверх, на платформу с круглым окном, удачно выходящим наружу под выступом, укрывшим их огонек от летающей лодки.