В этот момент из двери дальше по коридору вышла хианка. Она смотрела в сторону, закрывая дверь. У нее не было огнестрела. Ежевика прыгнула вперед.

Хианка повернулась к ней, но успела только сдавленно крикнуть. Ежевика врезалась в нее и полоснула когтями по голове, но они скользнули по костной пластине. Неожиданно сильные руки вцепились ей в лицо, и Ежевика вонзила когти в шею хианки. Забурлила кровь, и в изуродованном горле засвистел воздух.

Хианка обмякла, Ежевика бросила тело, наклонила голову и прислушалась. Никакого топота шагов в ближайших коридорах. Моховые стены приглушали шум, и, видимо, никто не находился достаточно близко, чтобы услышать. Ежевика стряхнула кровь с когтей и решила, что нужно поторопиться.

Она затащила тело в каюту, задвинула дверь и поспешила вперед. Если повезет, никто не заметит кровь на мягком пробковом полу, по крайней мере не сразу. На следующем перекрестке она нашла узкую лестницу на нижний уровень. Там обнаружился коридор с низким потолком и большими балками. В точности как на лодке Каллумкала, это был трюм, где хранились припасы.

Ежевика открыла первую же раздвижную дверь и вошла в темное помещение, заставленное керамическими контейнерами, свертками и коробками. Пахло там зерном, сладкой зеленью и землистыми корнями. Запах напомнил Ежевике кладовые в древе-колонии Тумана Индиго, и ее сердце пронзила тоска по дому. Не обращая на это внимания, она пошла на запах сырости в дальнем конце.

В большой керамической цистерне хранился запас воды, а также туда поступала дождевая вода из коллекторов на крыше летающей лодки. В ней имелся люк, чтобы наполнять и опустошать. Трубы от нее вели к отхожим местам и кранам с питьевой водой в каютах. Ежевика знала все это, поскольку помогала наполнять такую же цистерну на лодке Каллумкала.

Она открыла маленькую крышку наверху, позволявшую проверять чистоту воды, и приняла земную форму. К ее облегчению, бурдюк оказался невредимым и полным яда.

Ежевика вытащила пробку и вылила бесцветную жидкость в воду. Ей было жаль только целительницу, однако именно она, скорее всего, и сделала яд, которым Вендоин отравила всех на солнцеходе.

Ежевика понадеялась, что Вендоин и Бемадин умрут в муках.

Когда она закрыла крышку, трубы зашумели – кто-то на корабле воспользовался водой из цистерны. «Вот и все», – подумала Ежевика.

Она свернула пустой бурдюк, спрятала его под кучей мешков и выскользнула обратно в коридор. Прижавшись к двери, она собралась с духом. Теперь нужно освободить Толка. Если путь к нему преграждает слишком много хианцев…

«Что ж, поглядим, сколько урона я успею нанести, прежде чем меня схватят», – подумала Ежевика и начала пробираться по коридору.

После пары коротких экспериментов стало очевидно: насекомым-ящерицам так понравилась паста из жуков, что они последуют за ней куда угодно. К счастью, раксура в любой форме оставили их равнодушными, насекомые как будто не замечали ни Луна, ни Утеса, разве что облетали их в самое последнее мгновение. Существа были длиной всего с полруки Луна, а их рты представляли собой маленькие мохнатые совочки для заглатывания мелких насекомых, но их были сотни, и вместе они могли нанести значительный ущерб крошечными острыми коготками, если бы захотели.

Наблюдая за приготовлениями в наступающей темноте, кетель в земной форме следовал за Луном и Утесом.

– А мне что делать? – спросил он, пробираясь сквозь высокую траву позади них.

– Держись позади и постарайся никого не сожрать, – сказал Утес.

Похоже, кетелю это не слишком понравилось, но он промолчал.

Когда на долину опустилась ночь, Лун полетел к лодке хианцев. Он нес Утеса в земном обличье, а тот держал пакет с пастой.

Туча насекомых-ящериц последовала за ними через скалы к песчаному берегу, и жужжание сливалось в глухой рев, с легкостью перекрывавший шум крыльев Луна.

Яркие лучи фонарей дальнего света испускал тот же мох, что держал лодку в воздухе и приводил в действие другие инструменты кишцев. Два луча по правому борту медленно перемещались по скалам и берегу, а те, что слева, пересекали небо, выискивая опасность с воздуха.

Лун с легкостью запомнил схему их движения и спустился по скале к песку серией контролируемых падений, стараясь не обогнать насекомых. Вместе с Утесом он спрятался за камнем на краю песчаного берега, и туча собралась вокруг, а одна ящерица приземлилась Луну на голову. Дальний свет лодки миновал их, пометался и вернулся.

– Замри, – выдохнул Утес, зажатый между Луном и камнем.

Лун умудрился не пошевелиться, даже когда проклятое насекомое начало тыкаться в его гребень. Из-за света туча зажужжала еще громче. Затем луч двинулся дальше: двоих раксура скрыли темная поверхность камня, серебристый песок и сотни радужных крылышек.

Один луч продолжил движение по берегу, а другой заскользил по волнам. Лун крепче ухватил Утеса и прыгнул в воздух.

Порыв ветра от его крыльев снес насекомых назад, но они снова настигли его.

Тщательно рассчитав угол, Лун подлетел к корме летающей лодки. Следующий пронесшийся мимо луч выхватил только тучу насекомых.

Утес был достаточно силен, чтобы держаться за воротниковые гребни Луна без помощи, и Лун мог цепляться за толстый мох корпуса обеими руками. Лодка неподвижно висела в воздухе, а мох поглощал звуки и вибрацию, поэтому Лун знал, что никто не заметит его приземления.

Утес одной рукой осторожно размазал пасту из пакета по мху, а затем Лун полез выше по корпусу, подальше от возбужденно жужжащего роя насекомых. Он остановился значительно ниже ограждения лодки, Утес раскачался и ухватился за мох. Луна это заставило понервничать: в земной форме Утес был силен, но когтей у него не было.

– Зацепился? – едва слышно спросил Лун.

– Да, иди.

Утес начал карабкаться вверх к ограждению.

Лун отправился на нос. Он слышал, как по палубе движется пара хианцев, но их шаги были неспешны.

Рулевая рубка на лодке располагалась в центральной части и была приподнята над корпусом. Из двух рядов широких окон открывался вид на носовую палубу, освещенную одним маленьким фонарем дальнего света.

Лун собирался поискать пленников в передней части лодки, а Утес – на корме, и теперь Лун завис чуть ниже ограждения, пытаясь понять, как лучше проникнуть в каюты. В отличие от лодки Каллумкала, в нижней части корпуса не было окон. Лун почувствовал движение на палубе и осознал, что забрался слишком далеко вперед. Он прыгнул вбок и тут же зашипел: его ослепила яркая вспышка света.

Наверху закричала хианка, подавая сигнал тревоги, и к ней присоединились другие голоса. Удача изменила Луну. Он мог бы спрыгнуть с лодки, но вернуться туда без прикрытия насекомых-ящериц будет невозможно, и Утес останется один.

Лун мгновенно принял решение. Он больше не может искать пленников, а значит, должен отвлечь внимание на себя.

Он перемахнул через ограждение, на лету сменив облик, и приземлился в земной форме прямо в центр круга света на открытой палубе. Выпрямившись, он услышал за пределами круга крики и оторопелые шаги. Он разглядел открытые галереи по обеим сторонам приподнятой рулевой рубки, которые могли бы стать выигрышными позициями для хианцев. Если кто-то подстрелит его из огненного оружия, отвлекающий маневр выйдет коротким. Оружие сначала выстреливает маленьким деревянным диском, позволяющим огню найти цель, поэтому у Луна будет несколько мгновений. Но если против него используют оружие из города строителей фундаментов, он даже не успеет испугаться.

Откуда-то сверху донесся голос Вендоин, говорившей на альтанском.

– Лун? Не ожидала тебя увидеть. Полагаю, остальные с тобой?

– А ты разве не рассчитывала, что всех нас съели скверны? – ответил Лун на том же языке.

Он решил, что Вендоин находится в рулевой рубке у бокового окна или двери.

– Мох подсказал, что солнцеход добрался до отмелей. Так остальные с тобой?

В голосе слышалось нечто похожее на нетерпение. Возможно, ей не хотелось говорить о кошмаре, который она оставила на солнцеходе.