Сидевший рядом с Ежевикой Толк торжествующе стиснул ее запястье.

По коридору Ежевика шла пошатываясь и спотыкаясь, так что одному хианцу приходилось ее поддерживать. Из-под полуопущенных век она отмечала последовательность переходов и лестниц. Ее провели в каюту двумя уровнями выше клетки и усадили на скамью с мягкой обивкой. Едва хианцы отошли, она упала и свернулась клубком. Она слышала, как они встали перед дверью снаружи.

Над ней склонилась хианка.

– Я целительница, – медленно произнесла она на нетвердом альтанском. – Я попытаюсь тебе помочь.

Ежевика постаралась выказать испуг и надежду. Не стоило без необходимости притворяться слишком больной.

К чести хианской целительницы, она прощупала живот Ежевики, осмотрела глаза и рот и, похоже, искренне попыталась выяснить, где болит и нет ли признаков серьезных недугов.

– Вероятно, это внутренняя реакция на микстуру, которую тебе дали, – наконец сказала она. – Я сделаю новую, это должно помочь.

Ежевика наблюдала, как она перебирает деревянные и стеклянные сосуды, беспорядочно расставленные на рабочем столе. Еще там стояли чаши из простой коричневой керамики, ступка с пестиком и крошечные мерные чашечки. Дверь в стене была открыта, и в смежной комнате, похоже, хранилась основная часть припасов целительницы, все еще упакованных в тюки или сложенных в легкие деревянные ящики. А над ними с колышков в стене свисали кожаные бурдюки. Ежевика попробовала воздух на вкус, но в нем было намешано слишком много едких запахов, чтобы выделить что-то одно. Она постаралась запомнить все этикетки.

Целительница отошла от скамьи и затворила дверь в соседнюю комнату, перекрыв Ежевике обзор. Потом она принесла питье. Ежевика решила, что здесь можно разузнать еще что-нибудь интересное, и наотрез отказалась пить.

По коридору застучали шаги, и Ежевика услышала, как стражники-хианцы отступили от двери. Потом раздался голос Вендоин.

– Она на самом деле больна? – спросила она целительницу на кедайском.

– Думаю, да, – на том же языке ответила целительница. – Причиной боли в животе, возможно, стало избыточное количество препарата. Но трудностей с дыханием нет…

– Так дай ей лекарство, – перебила ее Вендоин.

– Какой в этом смысл? – спросила Бемадин.

Ежевике удалось не показать вида, что она их понимает. Если у нее и оставались сомнения в том, что хианцы в конце концов намерены их убить, теперь они развеялись.

Вендоин проигнорировала слова Бемадин.

– И что? – спросила она целительницу.

– Я пытаюсь, – ответила та, как показалось Ежевике, сдерживаясь изо всех сил. – Она отказывается его принимать. Возможно, если привести второго…

– Нет, это слишком рискованно, – прервала ее Вендоин.

Похоже, обещание Вендоин выпустить их из клетки, если добровольно примут вторую дозу яда, было забыто, что неудивительно.

– Я не могу заставить ее это принять, – сказала целительница. Потом, должно быть, заметив, что для Вендоин такой ответ неприемлем, добавила: – Возможно, она примет лекарство из рук жандерана.

Вендоин издала звук, который Ежевика сочла отрицанием.

– До сих пор он отказывался нам помогать.

– Не понимаю я этот народец, – заметила Бемадин. – Этим мы могли бы спасти бесчисленное множество жизней. И рискуем мы больше, чем жандеры.

Они явно говорили уже не о микстуре для Ежевики. Ее сердце заколотилось от мысли, что может быть, она вот-вот узнает, ради чего хианцы предали участников экспедиции. Но Вендоин нетерпеливо продолжила:

– Они не понимают. Мне надо вернуться к работе над переводом.

Вендоин и Бемадин собрались уходить. Ежевика приподнялась на локте и измученно, слабо и как можно более жалостно произнесла на альтанском:

– Вы обещали, что если мы добровольно примем яд, то сможем помогать Делину. Пожалуйста, позвольте мне с ним увидеться.

– Ну хорошо, – сказала по-кедайски Вендоин. – Пустите ее к островитянину. Возможно, это сделает его сговорчивее. – И добавила на альтанском: – Тебя проводят к Делину, Ежевика.

– А Толка? – спросила она, понимая, что ее уловка срабатывает как-то не так.

– Нет, только тебя, – отрезала Вендоин, и они с Бемадин удалились.

Ежевику терзали сомнения. Ей не хотелось разлучаться с Толком, особенно после того, как у нее появилось предположение, что Вендоин, возможно, хочет проверить действие предмета из города на раксура, прежде чем искать сквернов. Но шансом все же надо было воспользоваться.

К облегчению целительницы, Ежевика выпила лекарство и медленно встала. Алдоан и другие вооруженные хианцы повели ее по коридору.

Стараясь, несмотря на свою настойчивость, не забывать изображать слабость в голосе, она попросила Алдоан:

– Ты скажешь Толку, что я у Делина? Я не хочу, чтобы он думал… и боялся, что я…

– Скажу, – отозвалась Алдоан, хотя явно чувствовала себя неловко.

– Я просто боюсь, что Толку будет одиноко, – продолжила Ежевика, воспользовавшись моментом. – Мы плохо переносим одиночество.

– Ты будешь неподалеку. – Алдоан старалась говорить убедительно, хотя ясно было, что она не верит собственным словам. – Возможно, Вендоин позволит нам доставить тебя к нему, и ты его навестишь.

Они дошли до клетки Делина – внутренней комнаты с усиленной железной решеткой дверью. Снаружи стояли двое хианцев.

Делин был счастлив видеть Ежевику. Он с радостью помог ей усесться на мягкой скамье. Едва Алдоан ушла и дверь снова заперли, арбора сказала Делину на языке раксура:

– На самом деле я не больна, и это просто недомогание от новой порции яда. Мне так хотелось попасть к тебе, но пришлось оставить Толка в одиночестве.

Вина грызла ее, как кусачее насекомое. Она не знала, что подумал Толк, когда она не вернулась. Ежевика надеялась, что Алдоан сдержит слово и расскажет ему, что случилось.

Делин похлопал ее по руке.

– Конечно, Толк все поймет. Возможно, мы уговорим их привести и его.

Может, он и прав. Вендоин, похоже, действует по собственной прихоти, Ежевике просто следует попросить в нужный момент. Но, по крайней мере, эта клетка лучше. Здесь имелись мягкие скамьи вдоль двух стен, шкафчик с тазом внутри, сухая одежда и емкость для туалета. А еще хианцы дали Делину кое-какие письменные принадлежности – уже много больше, чем получили Ежевика и Толк. Ежевике пришло в голову, что из ручки можно сделать колющее оружие, но, скорее всего, таким бронированную кожу хианцев пробить не получится, это их лишь разозлит. Если яду дадут выветриться, Ежевика вернет свои когти, но ими мало что сделаешь против кишских огнестрелов.

Еще Делину давали гораздо больше воды и, как он сказал, меняли ее дважды в день. Поэтому первым делом Ежевика намочила одежду, чтобы чуть освежиться.

– Я слышала разговор Вендоин и Бемандин, – сказала она, растираясь под рубахой. – Они хотят, чтобы Каллумкал им с чем-то помог, но он отказывается.

– Ты не слышала других подробностей? – нахмурился Делин.

– Только то, что это спасло бы множество жизней, но рискованно, и в основном для хианцев. А Вендоин работает над переводом, она не сказала над каким. – Она отжала одежду. – Тебя не допрашивали?

– Нет. Пока нет. – Делин запустил пальцы в бороду, как всегда, когда размышлял. – Хотел бы я знать, для чего они забрали меня, если только им не нужна моя помощь. Возможно, Вендоин в какой-то момент передумала? Или есть другая причина.

– Делин… – Ежевики прищурилась. – Ты знаешь, что им надо?

Делин долгий миг колебался, и на его лице Ежевика прочитала вину, это было легко и без шипов.

– Боюсь, что да, – наконец сказал он.

Ежевика села на табурет, чтобы ему не приходилось смотреть не нее снизу вверх.

– Значит, знаешь.

Делин медлил, сжав губы.

– Как-то на солнцеходе, когда все отдыхали, а Вендоин была в рулевой рубке, – неохотно заговорил он, – я просматривал переводы записей из города. Я не доверял ей и чувствовал, что она лжет. Среди старых переводов я нашел один самый потрепанный документ, который Вендоин, очевидно, принесла с собой. Там говорилось о спрятанном оружии и предупреждалось, что нельзя брать его туда, где можно использовать, потому что это приведет к гибели не только врагов, но также союзников и детей.