Лун лег рядом с Утесом и погрузился в сон.

Он то просыпался, то опять засыпал, прислушиваясь к ровному биению сердца Утеса и стуку движителя. Когда Утес зашевелился, Лун перекатился и свернулся вокруг него, но не пробудился по-настоящему.

Наконец он проснулся, уже более бодрым. Понял, что сейчас ночь и фонари приглушены. Песня умерла, вспомнил он и опять закрыл веки, пока окончательно не пришел в себя.

Он приподнялся на локте. Сумрак устроился на подушке у очага. Рядом с ним на скамейке сидела Рорра, изможденная, но в сознании и с чашкой чая в руке.

Утес крепко спал. Звон, Эрика, Корень и Елея оставались в бессознательном состоянии, но изменили позы и шевелились. Грудь Потока поднималась – значит, он дышит. А Нефриты нигде не было.

– Где Нефрита? – прохрипел Лун.

– Совсем недавно проснулась и пошла переговорить с Малахитой, – ответил Сумрак, встревоженно наблюдавший за ним. – Она очень расстроена.

Лун убрал руку Утеса со своей талии и попытался медленно сесть, а вскоре, может быть, и встать. Боль от ушибов не отступала, но хотя бы в голове прояснилось. Его мучили воспоминания, эхо сказанных кем-то слов. Миг спустя он вспомнил – это сказал Каллумкал, когда только появилась летающая лодка хианцев.

– А мы можем найти хианскую лодку тем же способом, как они нашли нас? С помощью мха в движителе?

– Мы об этом думали, – хрипло ответила Рорра. – Но только Магрим знал все о разновидностях мха и мог это сделать.

Луну хотелось зарычать. Он до сих пор не верил, что смерть Магрима была просто случайностью. Теперь стало ясно, что его убили намеренно по приказу Вендоин.

Утес зарычал и рывком сел. Сумрак и Рорра вздрогнули. Лун схватил Утеса за плечо.

– Это все хианцы. Они отравили нас ядом для сквернов.

Неприкрытая слепая ярость на лице Утеса постепенно сменялась пониманием и принятием. Сдвинув седые брови, он остановил взгляд на Луне, потом, широко распахнув глаза, посмотрел на Сумрака и на Рорру.

– Здесь Малахита, – резко сказал он.

– Нас нашли скверны, – объяснил ему Лун. – Она их прогнала. Сейчас она снаружи с Нефритой.

Утес посмотрел на лежащих без сознания раксура и принюхался.

– Где Песня и Толк? И Ежевика?

На мгновение слова застряли у Луна в горле, пришлось их выдавливать:

– Песня умерла. От яда. Толка и Ежевику вместе с Делином и Каллумкалом забрали хианцы, вероятно, увезли в Киш. Мы сейчас пытаемся их найти.

Утес молча смотрел на него. Потом резко встал. Лун схватил его за руку:

– Не уходи!

Утес поморгал, выражение его лица прояснилось.

– Я только хочу увидеть Песню, – сказал он.

Лун отпустил его. Он не понимал, почему возникла эта вспышка. На миг ему показалось, что Утес сейчас улетит. На его земной коже все еще слабо проступал узор чешуи.

Рорра выпрямилась, слегка пошатнувшись. Она выглядела измученной и печальной.

– Я тебя провожу. И расскажу остальное.

Утес сжал плечо Луна, едва не сломав, а потом ушел вслед за Роррой.

Сумрак вздохнул и потянулся за чайником.

– Пойду отыщу Нефриту, – сказал ему Лун и вышел в коридор.

Фонари там горели ярче, и Лун изучил кожу на руке. В бронзовой земной коже еще был виден узор чешуи. Лун сопротивлялся желанию сменить облик. У него пока не получилось бы, и он не хотел понапрасну тратить медленно возвращающуюся силу.

Чтобы спуститься по лестнице, ему пришлось крепко держаться за поручни. Звуки на корабле, голоса и шаги по коридорам теперь больше напоминали привычные. Хотя среди них он различал приглушенные стоны страдающих кишцев.

Он услышал впереди знакомые голоса, а потом из двери вышел Калам. Лун прислонился к стене, чтобы справиться с головокружением. Калам, наверное, уже знал о том объекте, оружии. И о том, что раксура принесли его на солнцеход.

Калам подошел к Луну. Выглядел он ужасно – щеки ввалились, веки опухли.

– Они забрали отца.

– Я видел.

Калам шагнул вперед и едва не упал Луну на руки.

– Мы найдем его, – сказал Лун твердым тоном, каким отдавал суровые приказы птенцам.

Калам на минуту уткнулся лицом в плечо Луна.

– Я знаю, что Магрима убили. Кого-то еще?..

Калам отступил и на миг, как будто извиняясь, закрыл руками лицо. Потом поднял взгляд.

– Погиб Келлимдар и еще трое из команды – Виандел, Хит и Семдар. – В голосе звучали боль, растерянность и злость. – Как ты думаешь, хианцы убьют отца?

Лун вздохнул.

– Я думаю, им нужны заложники.

Он надеялся, что это так.

Из другого дверного проема вышли Ниран с Лозой и Эсанкель, навигатором жандеров.

– Мы обыскали каюту той хианки, но она ничего после себя не оставила, – огорченно сообщил Ниран.

– Мы уже пять циклов знакомы с Вендоин, с тех пор как я был еще ребенком, – сказал Калам. – Как она могла так поступить с нами?

Лун не знал, что ответить. Но, похоже, все хианцы, не только Вендоин, планировали это с того самого момента, когда Каллумкал и другие кишские ученые обнаружили карту с городом. Оттолкнувшись от стены, он двинулся дальше.

– Королева сквернов говорила, будто скверны из другой стаи слышали, как земные обсуждали оружие из города строителей фундаментов. Каллумкал знал о нем?

– Нет, никто не знал… Никто… Видимо, только хианцы. – Калам, тащившийся вслед за Луном, беспомощно развел руками. – И раксура. Почему вы скрыли это от нас?

Лун остановился и обернулся к нему.

– Мы не знали, что эта штука там, пока не нашли ее. Мы не знали, на что она способна, и боялись. – Это была чистая правда, и он надеялся, что Каламу ее достаточно. – Предмет был зачарован, и нас заставили принести его на солнцеход. Мы хотели выбросить его в океан, где его не нашли бы скверны.

Лоза внимательно наблюдала за Каламом.

– Это из-за него твой народ так хотел войти в город?

– Нет, клянусь. – Калам разочарованно всплеснул руками. – Я наблюдал, как работает отец, путешествовал вместе с ним. Будь об оружии сказано хоть слово, я знал бы об этом. Если это вообще оружие.

– Вендоин считает, что оружие, – устало ответила Эсанкель. – В этом я уверена. А иначе разве она так поступила бы?

Лун отвел глаза. Стоя у двери другой каюты раксура, он вдруг понял, что смотрит на сумку Делина, засунутую под скамью рядом с сумкой Утеса. Делин. Делин, который рылся в вещах Вендоин, а потом стал еще сильнее настаивать, чтобы объект из города побыстрее сбросили в океан. Лун указал на сумку.

– Делин просмотрел записи Вендоин, когда она была наверху, в рубке. Может, он скопировал что-нибудь. Думаю, у него возникли подозрения. Но тогда я не понимал…

– Конечно, возникли, – огрызнулся Ниран, подошел и забрал сумку. – Отнесу Диаре, и мы все просмотрим. Может, дед оставил нам подсказку или сообщение.

Лун понимал, что в ярости Нирана больше ужаса от того, что могло случиться с Делином. Он вышел и направился по коридору к люку.

Там стояла на страже юная обитательница Золотых островов.

– Они на кормовой палубе, – сказала она.

Лун кивнул и вышел в ночь. Пахнущий солью ветер был прохладным и как будто наполнен холодной водой. Внешние огни погашены или приглушены, чтобы скрыть позицию лодки от хианцев, сквернов и любых других преследователей. Сверху солнцеход успокаивающе прикрывала тень ветряного корабля.

Нефрита и Малахита стояли у ограждения на корме, слабый лунный свет очерчивал их шипы. Нефрита все еще была в обличье арборы, а Малахита – в крылатом.

– Мне не следовало так поступать, – услышал Лун слова Нефриты. – Я все сделала неправильно.

Лун остановился. Ему и в голову не приходило, что Нефрита воспримет случившееся именно так. Непонятно, почему не приходило. Ну конечно, она не могла иначе. Королевы считают себя ответственными за все.

С легкой тенью сарказма в голосе Малахита ответила:

– То есть ты должна была игнорировать сны и пророчества? Просто ждать, словно зверь в клетке?

– Надо было ждать подмогу. – Нефрита посмотрела на воду, где тянулся серебристый след корабля. И нехотя добавила: – Ждать тебя.