– Правильно.

В поездках они всегда предпочитали ночевать вместе, так безопаснее.

Толстая тяжелая дверь была сделана из слоев мшистого материала, с засовами, чтобы запереть во время непогоды. Внутри хребта тянулся широкий коридор, освещенный большими горящими сферами. Они были встроены в потолочные балки, но состояли явно из чего-то желеобразного. Видя, что Лун смотрит на них, Делин пояснил:

– Это люминесцентная жидкость, добываемая из некоторых головоногих.

Тяжелый травяной дух корабля почти заглушал запахи странных земных обитателей и непривычной кухни. Калам провел гостей по спиральной лестнице на два уровня ниже, в большую комнату, видимо, зал для сборов, с мягкими скамьями вдоль стен и расставленными табуретами. Там сидело несколько жандеран. Один проговорил на кедайском:

– Вот, значит, они какие. Зачем, интересно, они притащили с собой этого старика?

Они имели в виду Утеса. Лун прикусил губу, чтобы не скривиться. Идущий между Луном и Делином Звон не сдержался и фыркнул. Когда они подошли к следующему коридору, Лун мельком оглянулся и увидел, что все сохраняют равнодушное выражение – кроме Потока, у которого оно было сардоническим. На обычно непроницаемом лице Утеса он различил тень усмешки. «Будет интересно», – подумал Лун.

Переход, кружа и изгибаясь, вел вниз, потом перед ними открылся извилистый коридор с дверями по обеим сторонам. Калам прошмыгнул вперед и сказал, тщательно выговаривая слова на альтанском:

– Вот две ваших комнаты, дальше каюта Делина. В конце коридора – комната для купания и очищения. Э-э-э…

Он запнулся. Лун, не в силах помочь, выжидающе смотрел на него.

– Я могу объяснить им, как пользоваться оборудованием, – сказал Делин Каламу.

Шагнув внутрь, Лун увидел помещение со встроенными в стены кроватями, похожее на комнату Делина. Проход в следующую комнату удваивал имеющееся пространство. Казалось, он сделан недавно – края отверстия были неровными, а запах мха более интенсивным. Важнее было то, что во внешней стене имелись окна, закрытые кристаллами, но легко открывающиеся и достаточно большие, чтобы через них выбраться. Лун обернулся к заглядывающим в дверной проем Толку и Ежевике. Он кивнул, и они прошли внутрь, а за ними воины. Утес шагнул последним.

Калам неуверенно остановился у двери.

– Если вам еще что-то нужно…

– Мы попросим, – ответил Лун.

Еще чуть помедлив, Калам вышел в коридор. Лун дождался, когда стихнут шаги, и проверил дверь. Это была легкая скользящая панель без замка, так что невозможно запереть их снаружи.

Ежевика посмотрела на Утеса.

– Старик?

Он легонько стукнул ее по лбу.

– Я же старый.

На жандеранском «старый» значит «никчемный». В отличие от них, раксура с возрастом становятся сильнее и обычно крупнее, чего не случается с большинством земных видов.

– Калам – хороший юноша, – снисходительно произнес Делин. – Жандераны – интересный вид. Калам только недавно сделал выбор. Пожалуй, отец слишком его опекает.

Возможно. Хотя на мнение Делина могло повлиять то, что все его дети и внуки были капитанами или членами команд ветряных кораблей.

Толк опустил свой мешок у стены. Похоже, он считал ситуацию в чем-то пугающей.

– Земные со всеми ведут себя так? Кроме Делина и других жителей Золотых Островов.

– Они знают, какие мы, – ответил Лун. Он привык к подобному, но остальные – нет. – Они боятся.

Песня раздраженно бросила свою ношу на кровать.

– Они вечно считают нас сквернами.

– Потому что мы оборотни, – добавил Звон, проверяя мягкость самой низкой кровати. – Земные обитатели боятся оборотней.

– Разве не бывает хороших оборотней? – спросила Ежевика. – Кроме нас?

– Наверное, нет.

Лун почувствовал, что палуба мягко движется под ногами, и подошел к окну. Корабль разворачивался и поднимался, начиная сложный переход между ветками гигантского дерева и платформами. Он пойдет над древесным куполом, так безопаснее. И надо надеяться, что Каллумкал не намерен слишком высоко подниматься и заходить на территорию небесных странников.

– Никогда о таких не слышал.

– Возможно, это стоит исследовать.

Делин тоже подошел и взглянул в окно. Эти страхи и недоверие присущи многим известным культурам. Даже кишцам, для которых скверны уже не такая серьезная угроза, как в прошлом.

Звон встал рядом с Луном и посмотрел в окно, вытянув шею.

– Ты считаешь, для этого есть причина? Земные не просто наслушались рассказов про сквернов и повторяют их?

– Интересное предположение, – сказал Делин. – В пути у нас будет на это много времени. – Он задумчиво запустил пальцы в бороду. – Ты сумел воспроизвести ту карту по памяти?

Лун порадовался, что Делина не пытались обмануть.

– Я думал, так будет лучше, – ответил Звон.

Делин кивнул.

– Может быть, мои внуки Ниран и Диара возьмут наш ветряной корабль и с командой пойдут из Киш-Жандеры сюда, за мной. На то, чтобы выяснить, куда мы отправились, много времени не потребуется. А после этого они последуют за мной в Туман Индиго – узнать, что случилось. Не могут же они вернуться к моей дочери Элен-данар и сообщить, что потеряли меня.

Лун растерянно посмотрел на него.

– Ты просто бросил их в Кише и не сказал, куда направляешься?

Делин пожал плечами.

– Положение серьезное, и я не хотел задерживать отъезд семейными спорами, – признал он. – Надеюсь, они пойдут вслед за нами к сел-Селатре. Неплохо иметь дополнительную поддержку.

Утес покосился на Делина.

– А ты не слишком доверяешь этой компании, да?

Делин проводил взглядом уплывающие вниз платформы гигантского дерева.

– Вряд ли они намерены нас предать. Но, как ты и сказал, у сквернов есть способы узнать планы кишцев. Я не хочу вверять судьбу воле случая.

По палубе пронеслась слабая дрожь, и мгновение спустя летающая лодка, пробиваясь сквозь купол листвы, пошла вверх, к все более яркому свету солнца. Они тронулись в путь.

Некоторое время они просто рассматривали Пределы с высоты, наслаждаясь ветром и теплым солнцем. Когда Лун летал сам, земля проносилась под ним слишком быстро для наблюдения, а кроме того, надо было следить за ветром и держаться верного направления. На летающей лодке можно бесконечно подробно рассматривать все внизу.

– Пусть земные даже думать забудут о том, что мы всю дорогу просидим взаперти в этой конуре, – сказал наконец Утес.

Лун оперся о подоконник, неохотно отвлекаясь от вида. Он был не в восторге от перспективы общения именно с этими земными созданиями, но Утес прав. Следует приучить их к тому, что раксура свободно перемещаются по лодке.

– Надо быть осторожнее.

Взгляд, который на него бросил Утес, одобрительным не был.

– Я знаю.

Лун постарался, чтобы его бормотание «а я знаю, что ты знаешь» было почти беззвучным.

Звон настороженно посмотрел на Утеса.

– Что ты намерен делать?

– Собираюсь ввязаться в драку, – сказал Утес.

Лун поднял возмущенный взгляд к потолку. С таким настроем Утес положение не улучшит.

– Правда? – произнес Корень.

Поток фыркнул – насмешка, похоже, предназначалась всем присутствующим.

– Сегодня же только первый день, – возмутился Звон.

Утес вздохнул, всем видом выражая сожаление, что породил их всех.

– Это была шутка. – Он пошел к Делину, который сидел на подушке, делая какие-то заметки, подтолкнул его и сказал: – Пошли, устроишь нам тур по лодке.

Делин стал складывать письменные принадлежности.

– Прекрасная мысль.

– Я останусь здесь, – сказал Лун. Он хотел воспользоваться возможностью еще раз поглядеть на карту и, в отличие от Утеса, был не слишком заинтересован в том, чтобы на него пялились земные обитатели.

– Помните, говорить на альтанском, – сказал он остальным. – Они не должны знать, что мы понимаем кедайский. И будьте поаккуратнее с тем, что говорите.

В ответ арборы, Звон, Корень и Песня одобрительно хмыкнули, а Поток посмотрел на него с презрением. Вслед за Утесом и Делином они вышли в коридор, растерянный Толк плелся последним. Лун потер лицо, прикидывая, сумеют ли они притворяться хотя бы до конца первого дня. Для народа, который, как считается, изначально использовал способность изменять облик для охоты на земных обитателей, раксура плохо умеют лгать.