Я должен был провалиться сюда, когда побегу со всех ног и не стану особо смотреть под ноги. Тень позади, яма под ногами — Бажей видел именно это.

Неужели я смог обмануть свою судьбу? Просто взял и изменил будущее. Или всё ещё впереди?

/Объект движется. Расстояние: 27 метров./

/Рекомендация: покинуть зону немедленно./

Я обошёл расщелину по краю и нашёл место, где она сужалась настолько, что через неё можно было перешагнуть. Один шаг — и я оказался на твёрдой земле.

/Объект движется. Расстояние: 18 метров./

/Внимание: объект изменил направление./

/Объект набирает высоту./

Я поднял голову.

Между стволами ничего не было видно: ельник рос так плотно, что кроны смыкались и загораживали обзор. Небо просвечивало лишь пятнами — голубое, с редкими облаками. Я крутил головой, пытаясь хоть что-то разглядеть.

/Объект движется. Расстояние: 12 метров./

/Направление: сверху./

Я успел только поднять лопату.

Оно пикировало на меня без единого звука — ни жужжания, ни хлопанья крыльев. Просто тень, которая стремительно увеличивалась, и в следующую секунду я увидел его целиком.

Комар.

Огромный. Размером с крупную собаку, может, и больше. Шесть суставчатых ног, прозрачные крылья сложены вдоль тела — в пике он их почти не использовал, просто падал сверху. Брюхо тёмное, сегментированное. Голова небольшая, но хоботок — длинный, толстый у основания и сужающийся к острию — был направлен прямо на меня.

Я шагнул вправо и ударил лопатой наотмашь.

Лезвие прошло по крылу — скользнуло, не остановило. Комар скорректировал траекторию в воздухе — мгновенно, без паузы, — и хоботок прошёл в сантиметрах от левого плеча. Я почувствовал движение воздуха.

Он приземлился на три ноги, ещё три держал поднятыми. Хоботок качнулся, нацелился снова. Глаза — фасеточные, тёмные, огромные относительно головы — смотрели на меня без всякого выражения.

Система выдала уведомление, но я его не читал. Некогда.

Я ударил сверху — прямо в голову. Лопата попала по хитиновому панцирю и отскочила — не пробила, только оглушила. Комар отпрыгнул назад сразу на всех шести ногах, и движение было неестественным, как у насекомого, которое не должно весить столько, сколько весит. Потом расправил крылья.

В раскрытом виде они были широкие — шире, чем я ожидал. Он завис в метре от земли, хоботок направлен вперёд, ноги чуть опущены.

Я держал лопату двумя руками и ждал.

Он бросился снова — на этот раз не сверху, а прямо, горизонтально. Быстро, быстрее, чем в первый раз. Я не успел уйти полностью — боковые ноги зацепили моё правое плечо, когда он пролетал мимо. Меня крутануло, я устоял только потому, что успел упереться лопатой в землю, как шестом.

Боли не было — удар вышел несильным, просто инерция его тела. Но я понял: если хоботок попадёт — больно не будет. Это просто начнётся, и через сорок секунд закончится всё остальное.

Комар развернулся. Медленно, деловито. Он не торопился — у него не было причин торопиться.

Я активировал схему на лопате. Живка в металле отозвалась сразу — тепло в руках, лёгкая вибрация. Бажеева молитва. Я не знал, как она работает против хитинового панциря, но знал, что работает против живой материи. А этот комар был живым.

Он снова пошёл на меня — низко, почти по земле, хоботок вытянут. Я не стал уходить в сторону. Шагнул вперёд и ударил снизу вверх, лопатой плашмя — по хоботку.

Попал.

Хоботок согнулся — не сломался, но изогнулся под углом. Комар дёрнулся, что-то в нём переключилось — движения стали резче, менее точными. Он завис и задёргал хоботком, пытаясь его выправить.

Я ударил сбоку по правому крылу. Лопата вошла с хрустом — крыло не оторвалось, но сложилось неправильно. Комар накренился в воздухе, правая сторона просела. Он приземлился на пять ног, правое крыло волочилось по земле.

Теперь нормально летать он уже не сможет.

Вот только убивать это ему не мешало. Он пошёл на меня пешком — все шесть ног работали быстро, хоботок всё ещё тянулся вперёд, несмотря на изгиб. До меня оставалось метра три.

Я ударил сверху, всем весом, целя в голову.

Лопата прорубила хитин. Не насквозь — хитин был толстый, твёрдый, как кость, — но лезвие вошло на сантиметр и застряло. Комар дёрнулся так, что чуть не вырвал лопату из рук, — я удержал, навалился. Хоботок скользнул по моей левой руке, ткань куртки разошлась по шву.

Я дёрнул лопату назад, замахнулся снова.

Второй удар — в то же место, в рассечённый хитин. На этот раз прошёл глубже. Третий — я уже не думал, просто бил. Хитин на голове трескался, раскрывался. Из трещин шло что-то тёмное и густое.

Комар упал после четвёртого удара.

Ноги ещё двигались — медленно, вразнобой, без координации. Я отошёл на шаг, держа лопату наготове. Смотрел. Движения затихали. Через несколько секунд — всё.

Я стоял и дышал.

Куртка на левой руке была разорвана. Под ней — красная полоса, ссадина. Не укол — хоботок прошёл по касательной, содрал кожу. Больно, но не страшно. Я согнул руку, проверил подвижность. Нормально.

Посмотрел на то, что лежало у моих ног.

/ИДЕНТИФИКАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА./

/Вид: Первородный кровосос./

/Статус: считался вымершим. Последние достоверные свидетельства: более 5100 лет назад./

/Механизм питания: прокол покровов хозяина хоботком с последующим извлечением крови и биологических жидкостей. Полное опустошение среднего взрослого человека — от 40 до 90 секунд. Вводит парализующий токсин./

/Особенности: бесшумный полёт. Способен длительное время находиться в состоянии анабиоза в торфяных и заболоченных грунтах при снижении температуры. Хитиновый покров повышенной твёрдости./

/Причина пробуждения: механическое нарушение торфяного слоя. Вероятный источник: добыча торфа в радиусе 600–800 метров./

/Вероятность наличия других особей в состоянии анабиоза: высокая./

Я перечитал последнюю строку дважды. Торф здесь добывали всего две недели. Осушали болото пласт за пластом, и каждый раз, когда работники Бреннера снимали очередной слой торфа, что-то из глубины получало шанс выбраться наружу. Что-то, что пролежало в идеальных условиях пять тысяч лет и ждало.

Я вытер лопату о хвойный опад и пошёл в сторону дома.

Я остановился и ещё раз подумал о том, что произошло.

Бажей видел яму. Холод, воду по колено, тень позади. Всё это и было: расщелина с подземным ключом, тварь за спиной. По сценарию я должен был провалиться туда, когда побегу и начну оглядываться. Классика: узнал будущее, испугался, начал торопиться — и своими руками угодил ровно туда, куда не хотел.

Только я не побежал. Смотрел под ноги.

Не потому, что был умнее судьбы. Просто потому, что знал: торопливость здесь убьёт быстрее, чем-то, что идёт сзади. Это был не героизм и не хладнокровие — просто расчёт. И он сработал.

Хотя радоваться особо не стоило. Я убил одного. Система написала: «высокая вероятность других особей». А торф продолжают добывать.

И где-то там, у дуба, в насыщенной живкой земле лежит моё семечко. Одно, без присмотра, посреди леса, из которого теперь лезет то, что спало пять тысяч лет. Завтра всё равно придётся возвращаться — поливать. Если будет что поливать и кому.

Я тряхнул головой и зашагал дальше. Берёзы впереди светлели, лес мельчал с каждым шагом.

Опушка открылась неожиданно. Ельник остался далеко позади, берёзы расступились, и впереди стало светло и просторно. Я вышел на знакомую тропу вдоль поля и остановился.

У ворот моего участка стояли люди в военной форме.

Трое. Нет, четверо. Ещё один был у сарая, спиной ко мне. Я сразу узнал по форме, что это солдаты Бреннера. Раньше он всегда приезжал ко мне по делам сам, а тут отправил своих бойцов.