Остальные приземлились и собрались на пляже чуть поодаль от него, чтобы поговорить. Лун рассеянно прислушивался к ним, глядя на то, как волны вымывают песок вокруг его пальцев.

Звон подошел к Луну, с трудом пробираясь по вязкому песку. Он остановился в нескольких шагах и резко спросил:

– Ты со мной разговариваешь?

– Что? – Лун уставился на него, от удивления выйдя из задумчивости. – Да.

– После того что случилось с Жемчужиной, ты, кроме Утеса, почти ни с кем не говорил.

Лун почесал затылок, глядя на то, как последние закатные лучи переливаются на воде. Это было не совсем верно, но он понимал, почему Звону со стороны так показалось.

– Мне было нечего сказать.

– Почему-то мне с трудом в это верится. – Звон сложил руки на груди и повел плечами, словно чувствуя себя неловко. – То, что сделала Жемчужина, – неприемлемо, даже если ты…

– Одиночка, пожирающий земных обитателей, – подсказал Лун.

– …одиночка, пожирающий земных обитателей, она не должна была так себя вести. Все-таки тебя ко двору привел Утес… Ты ведь пошутил насчет земных обитателей?

Лун сдался. Звон, похоже, по-своему предлагал ему свою дружбу, и Лун не собирался от нее отказываться. Они оба были изгоями среди окрыленных, и порой казалось, что Звон находится не в своей тарелке даже больше, чем Лун. Он лишь сказал:

– К слову о еде: пойдем поищем ужин.

Пройдя дальше по берегу, они нашли водоемы, оставленные приливом в каменистых низинах на краю поля с желтой травой. В неглубокие омуты попалась рыба, крабы, моллюски и некоторые водоплавающие ящерицы, приплывшие, чтобы ими полакомиться. Рыбешки были совсем маленькими и годились разве что в качестве перекуса, но из ящериц мог получиться сытный ужин. Лун перевоплотился и заскользил от одного водоема к другому, хватая ничего не подозревающих ящериц, ломая им шеи и кидая их Звону. Также они нашли небольшие отложения металлического ила, о котором Звон слышал, но никогда раньше не видел. Из него делались краски для керамики, и любимые земные создания Луна – хасси – пользовались им, когда охотились в лесах. Если нанести его на кожу или чешую и высушить, металлический запах маскировал охотника. А еще, к восхищению Звона, он хорошо горел.

Остальные отправились исследовать руины и пляж. Они разделились на две группы – на одной стороне находился Лун, а на другой все остальные. Точнее, на две с половиной группы, поскольку Звон завис между ними.

Когда Корень и Песня подошли, чтобы попытать счастья в водоемах, Лун и Звон перенесли свой улов в руины и приземлились на платформу примерно на середине высоты постройки. Место для лагеря оказалось не самым лучшим – здесь было негде укрыться, а тонкие колонны совсем не защищали от ветра. Но металл, разогревшийся за день на солнце, приятно грел чешую Луна, и, пока они находились на возвышенности, к ним было трудно подобраться с берега. На одну ночь сойдет.

– Мясо у них какое-то жестковатое, – заметил Звон.

– Не выбрасывай внутренности, – сказал ему Лун. – Если кинем их в воду, то привлечем сюда что-нибудь побольше.

Звон с опаской посмотрел вниз, на волны, разбивавшиеся о колонны.

– Насколько больше?

На платформу приземлилась Нефрита. Лун страшно опозорился, бросившись в сторону и чуть не прыгнув в воду, и лишь затем взял себя в руки. Дело было не в ней – просто он всегда так себя вел, если к нему неожиданно подкрадывались во время еды. Путешествуя один, он был беззащитнее всего именно тогда, когда принимал пищу.

Нефрита настороженно посмотрела на него. Когда он смущенно сел, она сказала:

– Я хотела у тебя кое-что спросить. – Она изящно опустилась на колени и развернула кожаный узелок. – Я знаю, что все земные города разные, но ты не подскажешь, сколько мне стоит им предложить?

Лун наклонился вперед и озадаченно нахмурился – из узелка выкатились большие округлые предметы. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это жемчужины – огромные жемчужины. Он щелкнул по одной когтем, и она поймала луч света, заиграв мягкими радужными тонами: голубыми, красными, зелеными. Они наверняка были из глубоководных царств, находившихся далеко в морях, куда Лун никогда не залетал.

– Это от многого зависит, – сказал он ей. Если земные создания, жившие у Желтого моря, торговали с обитателями морей, то у них наверняка были такие жемчужины. Но они все равно могли обменять их на товары повсюду – от побережья Небесного Серпа до империи Киш и гуррианцев. Он попытался припомнить, сколько кишских монет просили абассинские торговцы за место на их кораблях, а затем мысленно пересчитать это на стоимость в жемчужинах. А еще нужно было учесть, что они хотели нанять летучие корабли, которые наверняка стоили дороже обыкновенных барж. – Начни с пяти среднего размера. Это, наверное, слишком низкая цена, но не оскорбительная.

Нефрита уже начала терять терпение, но теперь ее лицо прояснилось.

– Хорошо. Спасибо.

Все еще жуя мясо ящериц, Звон спросил ее:

– Что, если они не захотят доверить нам свои корабли? Если они откажутся, то мы застряли.

Нефрита задумчиво взвесила жемчужины в руке.

– Утес считает, что они не откажут.

«Утес не всегда прав», – подумал Лун, но оставил свои мысли при себе. Если они потерпят неудачу, то двор придется перемещать другим, более сложным способом, и Лун гадал, понимает ли это Нефрита. Переместить целый народ по земле было возможно – земные создания делали это постоянно, – просто затея была трудной и опасной. Он уже собирался сказать это, как вдруг почуял что-то на ветру.

Едва уловимый запах чего-то чужого – не песка, не соли, не мертвой рыбы и не ящериц. Лун вскочил на ноги как раз в тот момент, когда Нефрита спросила:

– Чувствуете запах?

Лун глубоко вдохнул, открыв рот, чтобы втянуть воздух через чувствительные места на щеках и горле.

– Уже нет.

Нефрита встала, и ее гребни встрепенулись от сильного ветра.

– По крайней мере, мы точно знаем, откуда он.

Звон обернулся, озабоченно глядя на море.

– Это были Скверны?

– Скорее всего, – сказал Лун, и в то же время Нефрита произнесла: «Возможно». С моря дул такой сильный ветер, что с суши к ним могло подобраться что угодно. Его глаза уловили движение на фоне темнеющего неба, но это были лишь Камыш и Елея, кружившие высоко над пляжем.

Нефрита сказала:

– Скверны не вышли бы так далеко в море, не будь у них на то веской причины.

В этом она была права: во время долгих полетов над водой Скверны были так же уязвимы, как и раксура.

– Значит, они охотятся за нами? – Звон поднял на нее встревоженный взгляд: – Жемчужина бы не сказала им, куда мы отправились. Правда?

– Она еще не настолько лишилась рассудка. – В голосе Нефриты звучали усталость и отвращение. – И Утес не позволил бы им войти в колонию, чтобы поговорить с ней. Должно быть, это просто совпадение.

– Совпадение? – Лун не сдержался: – Как и то, что Медное Небо уничтожили прежде, чем они успели принять предложение Утеса о союзе.

Гребни Нефриты встали дыбом, и она сухо сказала:

– Я и не знала, что тебя это так волнует.

«Я тоже не знал», – подумал Лун. Другого ответа у него не было. Он снова посмотрел в сторону пляжа, глядя, как на него набегают волны. Через несколько секунд Нефрита зашипела, схватила свой узелок с жемчугом и спрыгнула с платформы.

Звон многозначительно вздохнул, словно терпеть их выходки было почти превыше его сил.

– Я ничего не хочу сказать, – начал он. – Но…

– Вот и молчи, – сказал Лун. – Просто молчи.

Что-то разбудило Луна поздно ночью. Он открыл глаза, не шевелясь и пытаясь понять, что произошло. Он лежал на средней платформе и отдыхал на боку, приняв земной облик, чтобы сохранить силы. Дул прохладный ветер, темное небо было затянуто тучами. Что-то теплое прижималось к его спине, а что-то тяжелое лежало поперек пояса. Луну потребовалось несколько секунд, чтобы определить, что это хвост Звона. Он озадаченно подумал: «Это… странно».