– Я на самом деле страшно устала после этого патруля, – сказала она извиняющимся тоном.

– Ясно, понимаю. – Он постарался скрыть разочарование, хотя даже ему самому показалось, что вышло плохо. Расслабиться после утомительных переговоров Магнусу, конечно, очень бы хотелось.

– Но мы можем поговорить. А то мне кажется, мы редко это делаем.

– Да, конечно. О чем бы ты хотела поговорить?

– Я слышала, что в конце концов ты все-таки взял этого плащеубийцу.

– Да, князя Одона. – Стражник оживился. – Он попался на приманку. Так всегда бывает с идиотами, которые редко слышат слово «нет». Становятся слишком самоуверенными и неосторожными. Но в пыточной он уже не был таким заносчивым. Хватило забить ему одну иглу под ноготь, и он сразу сломался и рассказал, как они убили Эрмину. Он после пира выбрался из комнаты, знал, что она будет за ним следить. У них со Спуриусом была готова ловушка для нее, хотели по-тихому ее убить и избавиться от тела, но она сообразила, что что-то идет не так, и начала убегать. Ну а потом случилось то, что случилось. Эта гниль заодно и всю сеть нам выдала. Я уже разослал письма во все Командории на Границе и на Спорных Землях. В следующем месяце много костров загорится.

– Я не люблю казнь на костре.

– Ну что же. В Командориях поменьше будут, вероятно, вешать и отрубать головы…

– Я не это имела в виду. – Она протяжно зевнула. – Я скорее о том, что предпочитаю ту часть работы Стражи, которая сосредоточена на помощи людям, а не на убийствах.

– В таких случаях это одно и то же. Поверь мне, каждый из этих подонков, что сгорят, будет означать как минимум одну спасенную жизнь. Некоторые наверняка даже несколько жизней, а то и несколько десятков.

Заря сонно кивнула, но уже не слушала.

– Мне уже надо идти, а то сейчас тут засну, – сказала она и начала подниматься.

Магнус поймал ее за руку и притянул к себе.

– Я знаю, как тебя разбудить, – заверил он.

– У меня правда нет сил. – Она попробовала отказать, но он слышал, что в ее голосе нет уверенности. Взглянул ей прямо в глаза и увидел, как ее сопротивление ломается. Она не могла ему отказать. И это еще больше его возбуждало.

– Завтра я уезжаю со специальным заданием от Натаниэля. Кто знает, когда мы еще увидимся, – сказал он с упреком.

– Ну ладно, но быстро, – наконец неуверенно согласилась девушка.

– Вот не обещаю, – пошутил он, довольный собой.

Люциус осторожно держал в руках новорожденного.

– Я думал, что маленький Дункан был самым красивым ребенком на свете, но, похоже, в этот раз мы превзошли самих себя, – сказал он шутливо.

– Мы? – ответила Амелия довольно сварливым тоном. – Насколько я помню, твое участие во всем этом было относительно небольшим, что касается затраченного времени.

– Я проигнорирую этот комментарий, потому что знаю, что ты рожала двенадцать часов, и не существует такого ответа, который не доставил бы мне серьезных проблем.

Двери скрипнули, и в них показалась голова Эдвина. Он присмотрелся к присутствующим, потом ступил внутрь.

– Я пришел поздороваться с маленьким Эдвином, – заявил он с плутовской усмешкой.

– Это девочка, – развеяла его надежды родительница.

– Эдвиния?

– Нет, – хором запротестовали родители.

– Вижу, что аудитория трудная. Амелия, ты выглядишь… как счастливая мать.

– Настолько плохо?

– Эдвин хотел сказать, что тебе наверняка следует отоспаться после всего этого, – объяснил Монах. – А я пока положу… Юлию?.. в кроватку.

– Мне нравится, – похвалил выбор бард. – Знал я когда-то одну Юлию, была страшная ехидина, но выглядела прекрасно. Я не одну ночь провел, играя под ее балконом.

– Я вам отвечу, когда хоть немного в себя приду, – заверила Амелия.

Люциус подошел к жене и поцеловал ее в лоб.

– Уже все хорошо. Я поставлю кого-нибудь у дверей, чтобы никто не мешал тебе во сне. Спокойной ночи.

– Ты ведь скоро уезжаешь? – спросила она, когда мужчины были уже у дверей.

На минуту в комнате повисла тишина.

– Я вернусь, – уверенно сказал Ворон наконец. – Я слишком боюсь за тебя, чтобы дать себя убить. И к тому же меня будут охранять двое лучших Жнецов и Касс. Фактически в большей безопасности и быть невозможно. – Он искренне надеялся, что сумел вложить в голос всю ту уверенность, которой ему самому не хватало. – А тем временем наш квартирмейстер обеспечит, чтобы у тебя и детей всего было в достатке.

– Это само собой разумеется, – сказал с усмешкой Эдвин. – Бояться нечего, наш Люциус стал настоящим героем.

– Я знаю, – ответила Амелия. – Именно потому и боюсь.

Натаниэль сидел за столом, просматривая какие-то документы. Периодически останавливался и что-то записывал на полях. Мойра не могла сказать, что именно, она только еще училась писать.

– Извини, – сказал он наконец. – У меня много работы с подготовкой к войне. Но я вызвал тебя сюда, чтобы поблагодарить за… – тут он заколебался. – твой вклад в эти переговоры.

Она усмехнулась тому, насколько тщательно он выбрал слова. Минуту раздумывала, не ответить ли, что вклад был, напротив, в основном в нее, но в конечном счете решила сохранять серьезность.

– Не стоит благодарности, – ответила она. – В целом Евгениус был вполне ничего себе. Ну и не сказала бы, что я никогда раньше этим не занималась. Хотя действительно впервые мне пришлось скурвиться для хорошего дела.

Эверсон хмыкнул.

– Я бы не стал это так называть. Тем не менее твоя помощь, безусловно, помогла спасти тысячи жизней и перевести весь регион на новую колею.

– Я признательна за попытки придать этому благородный вид. Хотя, конечно, не то чтобы у меня был выбор. Мы оба знаем, что командор послал меня в Роев именно затем, чтобы я пришлась по вкусу его княжеской милости. Если я не получу Плащ, меня ждет петля, а это значит, что, независимо от задания, отказаться я не могу.

Натаниэль нахмурился.

– Посылая тебя в Роев, я действительно надеялся, что ты привлечешь его внимание. И действительно, угроза смертной казни добавляет тебе мотивации, чтобы отличиться. Но, давая тебе это задание, я вслух предупредил, что твой отказ не повлияет на твои шансы вступить в Орден. Выбор у тебя был. Никто не принимал за тебя решения. Ни того решения, что привело тебя на встречу с палачом, ни того, что привело тебя сюда, ни того, что касалось Евгениуса. Ты сама сделала каждый из этих выборов.

Девушка медленно поднялась.

– Я уже говорила, князь был в целом очень даже ничего себе. И, наверное, я переспала бы с ним, так или иначе. И сутенеры у меня бывали и похуже, но они хотя бы были честны перед собой.

Поклонилась и вышла, не дожидаясь ответа командора. На одной злости сумела дойти до половины лестницы, а потом все же потеряла над собой контроль и расплакалась. Несколько раз ударила в стену, пытаясь удержать крик. Потом села, с трудом переводя дыхание. Не представляла себе, сколько времени у нее ушло на то, чтобы совладать с собой, чтобы встать и пойти дальше.

– Все в порядке? – спросил Септимус, когда она вышла на первый этаж.

– Да, – ответила Мойра, украдкой вытирая последние слезы. Попробовала даже улыбнуться, хотя эффект был ничтожным. И сразу же почувствовала взгляд мужчины на своем теле. Она всегда могла почувствовать, на что именно он смотрит, как будто его глаза касались ее – невидимым, но вызывающим мурашки образом. Терпеть этого не могла.

– Ты же знаешь, что всегда можешь со мной поговорить, если что не так, – сказал он с искренней заботой. Эффект от фразы оказался несколько испорчен тем фактом, что его взгляд немедленно сполз ей в декольте.

– Ясно, – ответила она. – Опоздаем на тренировку. – Мойра двинулась вперед, но сразу же почувствовала, как взгляд Септимуса останавливается на ее ягодицах. – Знаешь, я кое- что оставила в своей комнате. Ты ступай, а я еще забегу в казарму, – сказала она быстро и удрала, не дав ему ответить.