– Он нашел то, что искал, – ответила старушка резко, переводя взгляд на мужчину. – Хоть я и не знаю, насколько это для него и для вас хорошее известие. Но ты прав, мне безразличны и Антум, и ваша война со склавянами. Я уже получила то, чего хотела, и мне кажется, что мы можем завершить нашу встречу. Но тем не менее у меня есть долг перед тем, кто носил такой же плащ, как и ты, и поэтому, милый мальчик, дам тебе одну подсказку. Нечто такое, что ты и сам должен был бы давно уже заметить. Анат направляется туда же, куда и всегда. Но на этот раз может просто появиться сразу на месте, и я уверена, что так и поступит. – В ослепительном блеске женщина превратилась в белую сову, а ее спутницы просто повернулись и стали спускаться вниз по холму. – Передайте привет сыну Авагиса, – услышали они еще в своих головах, не успев даже шевельнуться. – Скажите ему, что мы еще встретимся – до того, как будущее придет за ним.

Старый князь Вериниус лежал на полу, раскинув руки крестом и громко молясь. Натаниэль и Адрик терпеливо ждали, сидя в задних рядах дворцовой капеллы. В отличие от других культовых строений на Границе она была исключительно богато украшена.

– Я готов, – прервал тишину владетель Агнцева Поля, поднимаясь с пола. – Милость Господа сошла на меня, и теперь с чистым сердцем могу принять ваше предложение. – Он подсел к Серым Стражникам. – Да, я прибуду на встречу с этими безбожниками, чтобы посовещаться на тему языческой погани, угрожающей нашему миру.

– Мне приятно это слышать, – поблагодарил начальник Командории. – Твоя поддержка дела наверняка облегчит переговоры. Хотя, безусловно, Стража только обеспечивает место для встречи, нейтральную территорию.

– Да-да, конечно. В конце концов, когда такое случалось, чтобы Орден вмешивался в политику? – Старик улыбнулся, показывая кривые зубы. – Этот мальчик рекрут?

– Да, господин, – ответил Адрик.

– Убил уже каких-нибудь магов?

– Нет, господин…

– А ведьмы? Сжег какую-нибудь ведьму?

– Нет, я… однажды был свидетелем того, как Магнус…

– О да, Магнус. Он как-то был у меня при дворе, мы тогда публично сожгли чародейку. Ну, я и сам нескольких обезвредил тоже. Может, я и не Серый Стражник, но делаю все, что в моих силах, для борьбы с этой ересью.

– И Орден тебе за это безмерно благодарен, – заверил Натаниэль, слегка поклонившись.

– Мне вполне хватает милости Господа и сознания того, что эти курвы получают по заслугам. Я рассказывал вам о своем соборе?

– Мне кажется, нет.

– В центре моего города стоят руины старинного храма времен еще до Упадка. Я уже много лет ремонтирую его. Когда закончу, это будет крупнейший и прекраснейший собор на всей Границе.

– Памятник достижениям великого человека.

– Вот именно. А теперь простите, дела не ждут. До свидания на вашем съезде. – Властитель склонил голову в знак уважения и вышел.

Серые Стражники остались в капелле одни. Здесь царила невыносимая тишина, как будто даже мыши боялись нарушить покой этого места.

– Что ты думаешь о Вериниусе? – спросил Натаниэль, поднимаясь.

– С виду доброжелательный старик. И очень набожен. Это ведь, наверное, хорошо, правда? Его будет легче убедить сражаться с дикарями.

– Правда. По крайней мере, до тех пор, пока мы хотим с ними сражаться. Что еще?

– Ну, он, кажется, на самом деле поддерживает миссию Ордена. Особенно в вопросе борьбы с ведьмами, что наверняка нравится Магнусу.

Эверсон рассмеялся.

– Магнус действительно однажды сжег в этом городе ведьму, но потом поклялся, что в жизни сюда не вернется. Судя по всему, обращение с пленниками здесь оказалось чересчур жестоким даже для нашего Охотника на Ведьм. Хотя как минимум та женщина действительно была повинна в своих преступлениях.

– В смысле?

– В том смысле, что Вериниус из Агнцева Поля – это наверняка самый жестокий человек, которого тебе придется встретить за всю свою жизнь. Он пришел к власти, убив трех старших братьев, после чего женился на собственных сестрах и велел их казнить, как только они беременели. До сих пор раз в несколько месяцев похищает какую-нибудь случайную девушку, потом неделями пытает ее и насилует, а потом объявляет, что наслала на него чары, и публично сжигает как ведьму. После чего каждый раз проводит много времени, молясь и лежа крестом, вносит вклад в часовни, посещает приюты, украшает свою церковь. Делает все, чтобы покаяться, отмолить грехи… и так по кругу, годами.

– Это кошмарно, – рекрут был потрясен. – Мы не должны такое… В смысле, как Орден…

– Каждый раз мы высылаем людей, чтобы проверить, нет ли в деле какого-либо сверхъестественного основания. Ни разу они не нашли следов использования магии, а следовательно, дело не подлежит нашей юрисдикции. – Натаниэль пожал плечами. – Это обыкновенные убийства, а значит, наказание за них определяет местный властитель. Что в этом случае означает, что наказание остается в руках Господа, которому, судя по всему, приходится по вкусу покаяние, ибо этому дедугану уже восемьдесят, а здоровье имеет конское.

– Но ведь то, что он делает, это же все равно ужасно. Если мы не реагируем, когда видим столь омерзительные поступки, то разве мы не становимся соучастниками?

– А как, по-твоему, мы должны отреагировать? Свергнуть его? Устроить заговор? Мы можем работать тут только потому, что окрестные магнаты нам это позволяют. Сомневаюсь, что продолжили бы позволять, если бы мы начали их свергать.

– Магнус говорит, что все было бы иначе, если бы власть Императора была более сильной. Тогда Орден мог бы быть более активным.

– Может быть. – Натаниэль пожал плечами. – Хотя и во времена славы и мощи Империи тоже хватало владетельных извращенцев и выродков. А к тому же мы здесь для того, чтобы защищать людей от магии, а не друг от друга. Наша миссия вполне ясная, твой брат об этом помнил, и ты тоже должен помнить. А теперь пойдем, дорога впереди долгая, а у меня сегодня еще одна встреча.

Был уже вечер, когда глазам Люциуса предстали стены Командории 42. Типичная для середины августа жара понемногу уступала прохладным порывам северного ветра. На полях, мимо которых они проезжали, шла жатва. Амбары вскоре уже должны были заполниться необходимым для склавян зерном, предвещая близящуюся войну. Несколько последних часов они ехали почти в полной тишине. Ученый обдумывал слова Раганы, лазутчица вообще была неразговорчива, и лишь одна Касс рассуждала о встречных руинах и степени их заселенности духами.

– Как ты думаешь, мы должны рассказать обо всем Магнусу? – спросила она наконец, когда они уже почти подъезжали к командории.

– Не думаю. То есть… наверное, нет причины ему говорить. Мы этим ничего не добьемся, кроме того, что он опять начнет разоряться по поводу ведьм. Лучше всего будет, если я расскажу Натаниэлю, а он уж пускай сам решает.

– А ты сказал ему, что мы едем на эту беседу?

– Ну… в каком-то смысле. – Монах, похоже, искренне смутился. – Я сказал ему, что уезжаем из Командории по делам. В конце концов, не все можно узнать из книг. И обещай, что ты никогда не повторишь Эдвину того, что я сейчас сказал.

– Ну, я даже не знаю, слишком много секретов для одной поездки. – Она усмехнулась. – Ты теперь хотя бы знаешь, где искать Антум?

– Да. В Орлове. Я действительно должен был сам догадаться. Но этот город был построен для семей легионеров и стал оплотом императорской власти, так что все сепаратисты его атаковали, неважно, с демоном или без. Я предполагал, что это просто желание верующих в нее, а не самой Антум. Что, очевидно, сразу объясняет, чего она сама хочет.

– В самом деле?

– В Орлове есть только одна вещь, которой может желать демон. Источник энергии. Солнечный Камень, который мы, к счастью, уже забрали в Черную Скалу, где его уже точно никто не достанет. И опять – хочешь не хочешь, но мы на шаг опережаем врага. Что за счастливая случайность. – Он позволил себе сарказм. – По крайней мере, теперь, когда мы знаем место, остальное уже довольно просто. Ритуал они, скорее всего, завершат во время самой большой резни, значит, нам придется явиться туда во время битвы… Это значит, что нам придется пройти по территории, захваченной армией склавян. Потом нам надо продержаться против чудовища, что там водится, победить древнего демона войны и вернуться домой из всего этого, оставшись в живых.