– Подыхой, – заявил Лютошал на ломаном имперском и нанес последний удар. В последний миг Натаниэль вскочил и бросился вперед. Сбил врага и начал колоть того мечом в живот. Наконец поднял клинок двумя руками и всадил его в лицо варвара. С трудом поднялся на ноги, выглядывая в суматохе, где же Клара. Слишком поздно заметил противника с копьем. Оружие погрузилось в его тело, прошло навылет. Князь Терила успел еще сломать древко и замахнуться мечом, но боль парализовала его в середине движения. Он опять оказался на коленях. Почувствовал, как очередной удар попадает ему в спину. Весь мир окрасился красным. А потом наступила тьма.

– Он, наверное, уже мертв, – тихо сказал Эдвин.

Люциус только через некоторое время понял, что эти слова были обращены к нему. Он не мог точно сказать, сколько уже кромсает лицо захватчика, но слова барда, похоже, были правдой. Взглянул на нож. Он даже не мог вспомнить, откуда его взял. Медленно сполз с тела варвара и упал на спину. Был чудесный солнечный день. Вокруг царила тишина, лишь птицы нарушали ее, слетаясь на пир.

– Ты цел? – спросил бард.

– Вроде да, – ответил он медленно. Боли не чувствовалось, по крайней мере такой, что бывает от ран. Но он был измучен, полностью вымотан. С трудом сел и взглянул на свою одежду. Она была залита кровью, но похоже, что все же чужой. – Да, кажется, я цел…

Через минуту спросил:

– Мы выиграли?

– Ну мы все еще живы, так что, видимо, да.

Монах перенес взгляд на собеседника. Трубадур стоял на коленях в нескольких метрах от него, следы слез пробивали дорогу в застывшей на лице кровавой маске. На коленях он держал голову Велина. Серый Стражник гладил его склеенные кровью волосы.

– Он мертв, – прошептал Эдвин. – Дурак, заслонил меня от удара. Клинок прошел через глаз, навылет. А глаза у него были зеленые… как у кота.

Люциус огляделся. Последние склавяне удирали с поля битвы. Люди ходили между телами, собирая своих раненых и добивая врагов. Над Новой Сребрницей еще поднимался столб дыма, но пожары явно уже гасли.

– Мне надо идти, – вдруг сообразил он, поднимаясь на ноги. – Мне надо найти Амелию.

– Да, ты должен, – признал Эдвин.

– Идешь со мной? – неуверенно спросил Люциус.

– Нет, я еще тут останусь. Попрощаюсь.

Монах кивком подтвердил согласие. Поднял с земли свой меч и направился в сторону деревни. Шел медленно, спотыкаясь. Ему хотелось бежать, но не мог принудить к этому утомленные мышцы. Проходил мимо умирающих врагов, игнорируя их. Не имел на это времени. С трудом взобрался на насыпь и неуклюже скатился внутрь. Тут тоже царила неестественная тишина. А может, ему только так казалось после шума битвы. Обвел взглядом вокруг и наконец увидел ее. Она стояла меж раненых, словно черный от сажи ангел в самом сердце ада. Он с трудом поднялся, но на этот раз сумел побежать. Где-то по дороге выронил оружие. Это не важно, уже ничего не было важно. Они бросились друг другу в объятия и прижались друг к другу изо всех сил, так, чтоб ничто уже не смогло их разделить.

– Выходи за меня, – сказал он с нехарактерной для себя уверенностью. Чтоб всего через минуту опомниться и упасть на колени. – Выйдешь за меня?

– Да, – ответила она с улыбкой.

Внезапно, пусть на минуту, весь ужас этого дня исчез, а жизнь стала прекрасной, как никогда.

Лютогнев наблюдал за битвой с холма. Видел, как падает его отец, как выбегают из села все новые бойцы, включаясь в битву, как перевес понемногу склоняется на сторону жертвы, заставляя хищника бежать. Он безошибочно почувствовал тот момент, когда поле битвы было потеряно, когда оставалось только отступление.

– Нам пора, – крикнул один из воинов, Миловит, взбегая на пригорок. Он нес с собой двуручный меч, который один из предков Лютогнева добыл в какой-то давно забытой битве. – Твой отец погиб.

– Да, я видел. – Мальчик был спокоен; со смирением отнесся к тому, что произошло. Он с материнским молоком впитал представление о том, что смерть есть нечто естественное, а смерть в битве более того – достойное. – Он пал от меча Серого Стражника.

– Да. Того, что недавно поймал Яромир. Похоже, он стоил больше, чем казалось на первый взгляд. Но его настиг заслуженный конец, он пал от моего копья. Теперь это твое. – Воин подал мальчику золотой браслет с выгравированной змеей.

Лютогнев взял поданный ему предмет, подтвердив кивком слова воина.

– Скоро начнется погоня, – сказал он.

– Не особенно скоро после этой резни. Но да, лучше бы нам быть далеко, когда она все же начнется. Я буду защищать и хранить тебя на обратном пути. Теперь ты наш вождь и будущее Сыновей Змеи.

Кассандра вглядывалась в небо. Тихо пела старую колыбельную, просьбу к Господу смилостивиться над ушедшими. Пробовала заглушить ею многоголосый шепот. Слов она понять не могла, голосов не разбирала, но знала, что их много. Сотни.

– Ты жива? – спросил Магнус, вставая над ней.

– Вроде да. А ты?

– Ну я же разговариваю с тобой.

– Это еще ни о чем не говорит.

– Ну да, наверное, нет, – признал он, улыбаясь через силу.

Касс заметила торчащую из ее груди стрелу. Это объясняло происхождение боли.

– Сможешь подняться? – спросил Великан.

Отрицательно качнула головой. Магнус огляделся. Потом наклонился и взглянул ей прямо в глаза.

– Мне придется поднять тебя, – сказал он извиняющимся тоном. – Это для твоего блага.

– Я понимаю. Ничего.

Обхватил ее руками, потом поднял вверх, и внезапно она оказалась в его объятиях, высоко над полем битвы. Она никогда не любила прикосновений, но на этот раз было иначе. Было безопасно. Она положила голову на грудь Магнуса, и на минуту шепот стих.

– Как наши дела? – спросила она наконец.

– Мы победили. Бешеная атака Натаниэля удалась. Склавяне разбежались во все стороны. Их вождь погиб, вроде бы от руки самого Князя. И, что самое главное, мы живы.

– Все?

– Не знаю. Люциус жив, я видел, как он возвращается с поля битвы. Но мне кажется, Натаниэль погиб. Ну и Дункан.

– Ну и Дункан, – повторила она, глядя на остающееся сзади тело командира рекрутов.

Магнус перенес ее подальше от частокола и уложил на обнаруженной скамье.

– Монах! Сюда! – крикнул он, и через минуту рядом оказались Люциус и Амелия.

– Дышишь нормально? Можешь шевелить пальцами? – спрашивали они, а она отвечала, пока не увидела улыбки на лице Люциуса.

– Стрела прошла мимо легкого и, кажется, не повредила ничего важного. Под кожей чувствуется наконечник, то есть она почти прошла навылет. Его нужно будет протолкнуть, залить рану теплым вином или другим алкоголем и перевязать. Но все должно быть хорошо, через пару дней снова будешь на ногах.

– Ты видел остальных? – спросил Магнус.

– Эдвин там, на поле. Он даже не ранен. Не имею понятия, что с Натаниэлем и Кларой… Нам ведь на самом деле удалось? – вдруг сказал Люциус неверяще.

– Серые Стражники! Господа Серые Стражники! Сюда! – донесся до них чей-то зов с баррикады.

– Кто это? – спросила Амелия.

– Это те два легионера, что бегали за Натаниэлем, – сообразил Магнус. – Зютек и Флавиус. Что-то несут.

– Не что-то, а кого-то! – закричал Монах. – Это Натаниэль! – Он сорвался в бег.

Касс повернула голову и взглянула в сторону идущих. Действительно, они несли князя Терила. На большом щите, как какого-то античного героя. Люциус подбежал к ним, стал выслушивать дыхание лежащего, потом что-то кричал. Все вдруг очень быстро задвигались в сторону храма Господа. Амелия осталась и бережно начала бинтовать рану от стрелы. Что-то еще говорила, но Кассандра ее уже не слушала. Смотрела на тело Дункана, спокойно лежащее на земле. Предоставленное самому себе, до тех пор пока кто-то не вспомнит о похоронах погибших. Тогда он точно будет иметь похороны, достойные героя. Он заслужил это. Все голоса мертвых заслужили, но он особенно. Он довел их досюда. А теперь уже мог отдохнуть. Пора, чтобы руль принял кто-то другой и повел их дальше.