– Ну что же, вот и конец нашей истории, поднимем же тост. – Натаниэль поднял кружку. Несмотря на улыбку, в его голосе пробивались горечь и разочарование. – За двоих дураков, которые думали, что станут Серыми Стражниками. Да, и один из них ведь и в самом деле этого желал… Я серьезно думал, что у нас получится. У нас двоих. Если б ты спросил несколько недель назад, я б ответил, что единственным вопросом остается только тот, кто из нас первым получит золотой перстень. И вот мы тут… Сейчас, скорей всего, эти чертовы плащи получат те, кто доживет до завтрашнего заката.

– Так что?

– Да не переживай, такой славной битвы я бы никогда не проворонил, – заверил Князь. Сарказм в его голосе казался вымученным. – Так-то вообще это достойный финал. Битва, в которой я не хочу участвовать, в месте, в которое я не хотел приезжать. Я никогда этого не хотел. Ни перстня, ни плаща. Хотел командовать армией или служить при дворе. Но мой отец решил, что Эверсонам нужен кто-то в Серой Страже. Это требуется для блага рода, а хороший дворянин всегда поступает так, как того желает фамилия. Ибо мы лучшие, а это накладывает обязанности… Зачем я тебе это говорю?

– Потому что ты пьян, а я, скорей всего, ближайшее, что у тебя есть вместо друга.

Натаниэль засмеялся.

– Взаимно.

– Я и не спорю. – Дункан допил пиво и встал. – Обороняться мы планируем тут, в Новой Сребрнице. Это значит, что тебе завтра надо будет всего лишь выкатиться отсюда и найти какое-нибудь оружие. Буду благодарен, если ты при этом не будешь слишком пьян.

– Не беспокойся, впереди еще целый вечер и ночь. Этого вполне хватит, чтоб отметить то, что нас ждет, и протрезветь. Мы, Эверсоны, всегда умираем трезвыми. Было бы страшной бестактностью предстать перед моими великими предками по пьяной лавочке. Могли бы не признать меня достойным.

Командир рекрутов двинулся на выход, но через несколько шагов остановился и взглянул еще раз на бывшего соперника.

– Ты действительно считаешь, что мы не сможем выиграть?

– Склавян победить можем. Но ты и я – мы не выиграем. Мы не можем выиграть.

– Клара тебя все еще любит.

– Я знаю. Ну, как знать, может, если доживем до завтрашнего вечера, то простит мне все, и сбежим вместе в Вольные Города и будем жить долго и счастливо.

– Звучит как хороший план.

– Звучит как цинизм.

Мрачная колонна людей и телег медленно ползла по дороге, покидая Стародуб. Магнус пропускал их, не обращая на них большого внимания. Взгляд его был обращен на обгорелые руины, которые еще неполных два дня назад представляли собой домик ведьмы. Мысли упорно возвращались к событиям той ночи. К словам и поступкам. Он упорно пробовал пробудить в себе ту уверенность, что сопутствовала ему, когда он вонзал меч в тело Илидии, Раганы, или уж как там ее звали на самом деле. Порой думал, что ему это удается, но потом его опять одолевали сомнения. А он не мог позволить себе сомнений, не сейчас, когда так мало времени оставалось до битвы.

Его внимание привлекли какие-то крики в глубине села. Медленно повернул коня в ту сторону и въехал между постройками.

– Мы не пойдем! – визжал один из крестьян.

– Прошу не глупить, – пробовал убедить его Люциус. – В Новой Сребрнице вы будете в безопасности.

– Еще одни? – спросил Магнус, подъезжая к стоящей рядом Амелии.

– Уже пятая семья, – подвела итог девушка. – Трудно им удивляться, старый Нолан тоже не хочет уходить.

– Сейчас его убедим, – заверил Великан, выдавливая из себя успокаивающую улыбку.

– Это мой дом, господин! – задирался хозяин. – С деда-прадеда! Не оставлю его каким-то дикарям.

– И я заверяю вас, что он будет тут же и стоять по возвращении. А меж тем вам действительно безопасней будет за частоколом, с сотней легионеров для обороны, – продолжал аргументацию все более раздражающийся Монах.

– Большинства вещей мы и упаковать не успеем. Мне что, половину скарба оставить и дом на сожжение? И для чего, чтоб дать себя закрыть в ловушке без выхода? Уж лучше нам в леса уходить и скрываться там, как прадеды учили.

– Нет времени! – вмешался Магнус громким, не допускающим возражений голосом. – Выбор у вас простой. Можете идти с нами, найти убежище для ваших семей и возможность защищать их, как положено мужчинам. Или можете укрыться в лесу и молиться, чтоб склавяне вас не нашли. И поверьте, смерть на поле битвы пустяк по сравнению с тем, что вас ждет, если налетчики возьмут вас живыми. Но, как я сказал, это ваш выбор! Так что или пакуйте ваши задницы на телеги, или идите подыхать в одиночестве. Но, что бы вы ни выбрали, выбирайте быстро, потому что остальные торопятся добраться до безопасного места.

Ответа крестьянин не нашел. Подозвал семью и с досадой начал грузить на телегу часть своего скарба.

– Резко ты его, – сказал Люциус. – Этот человек, конечно, дурак, но…

– Нет, не дурак, – прервал его Магнус. – Просто не хотел оставлять свой дом на добычу толпе варваров. И он не должен становиться перед таким выбором. Так или иначе, у нас нет времени на разговоры и раздумья. Время не ждет.

– Пожар, – крикнул кто-то, и все взгляды обратились на встающий над лесом столб дыма.

– Новая Сребрница горит!

– Нет, слишком близко, – оценил Люциус. – Это скорей чей-то хутор. Например…

– Ферма старого Нолана, – закончила Амелия невесело.

Магнус поднял коня в галоп и помчался трактом на восток.

Огонь угасал медленно. Траву близ сожженных построек покрывал ковер сажи. Прибывшие на помощь легионеры бесцельно кружили вокруг.

– Не выжил никто, – сказал Магнус, сдавая рапорт Дункану. – Мы нашли пять тел. Три обугленных, скорей всего это сам старый Нолан и две его младшие внучки, Юлия и Карита. Петя и Татрия лежали там.

Он указал на ближние кусты и добавил:

– Обнаженные, окровавленные. Судя по ранам, затравили их собаками. Ну и ножами добили… Хотя трудно сказать, от чего конкретно погибли. И нигде нет тела Ариты.

– Может быть, сумела сбежать. – Голос командира рекрутов звучал не особенно убедительно.

– Может быть… Если где-то укрылась, то уже бы вышла. Если убежала, то направится либо в командорию, либо в Новую Сребрницу. Скоро узнаем… Но уверен, что ей не удалось. – Голос Магнуса был как морозный ветер. – Забрали ее, чтоб поразвлечься перед битвой. А когда уже останется от нее окровавленный кусок мяса, убьют ее. Или того хуже, обратят в рабство и будут таскать за собой по Чаще, чтоб ее мучения продлились подольше. Так ведь происходит, когда эти звери кого-то похищают, верно же?

– Да, чаще всего, – неохотно признал Дункан.

– Ты много путешествовал. Скажи, везде так же, как здесь?

– Войны и грабежи бывают во всех частях Империи… Но нет. Не так часто и не так кроваво, как на Границе. В Вольных Городах и на Центральных Территориях попадаются места, где веками не видели насилия страшней, чем пьяная драка на свадьбе.

– Это должно быть… хорошо. Жить в таком месте. А не в этом проклятом кровавом захолустье.

– Не время для таких мыслей. – Командир рекрутов огляделся. – Как Амелия это перенесла?

– Она сильная, ни одной слезы не уронила. Но они были ее семьей четыре года, это должно быть… – Он заколебался. – …наверное, ужасно быть женщиной в этом мире.

– Хороним мертвых и уходим. Это наверняка был лишь отряд разведчиков, но главные силы не могут быть далеко. Наше время на подготовку истекло. Возьми десятка полтора людей и заберите остаток наших вещей из командории, вечер уже близко. – Дункан поколебался. – Магнус, мне нужно знать, что ты сосредоточен. Хватит и того, что я слишком много времени трачу, пытаясь забыть произошедшее.

– Я сосредоточен. – Великан вышел из задумчивости. – Я готов. Завтра эти твари убедятся, насколько я готов.

Эдвин сидел на верхушке башни и поглядывал на людей, суетящихся во дворе командории. Эвакуация подходила к концу и уже вот-вот они должны были тронуться в Новую Сребрницу. На войну. Эдвин никогда не считал себя воином, да и быть им никогда не хотел. Битва на жизнь и смерть хорошо звучала в балладах, но в реальном мире несла слишком большую вероятность… скажем прямо, смерти. И при этом не такой героической, о которой слагают песни. Эдвин был уверен, что когда человек умирает, то на поле битвы не появляются ни ангелы, ни валькирии, ни другие провожатые в последнюю дорогу. Только боль и пустота.