– Я совершенно в этом уверена, а это значит, что ты ошибаешься. Альбус Восьмой был не Ловчий, а Развратник.

– Нет, это был… С таким прозвищем было довольно много императоров…

– Я права. Ты знаешь, что я права. Признай это.

– Я тебя люблю. Я уже это говорил?

– Так легко ты не отвертишься. Признай, что я права.

– Не могу. Моя роль в командории – это быть правым по таким вопросам. Если ты эту роль у меня отберешь, то я и не знаю, что у меня останется.

– Ну как сказать, по моему мнению, попка у тебя тоже очень даже ничего, – усмехнулась Амелия и поцеловала его.

Касс двинулась дальше, держась за плечо в том месте, где к ней прикоснулся тот человек. Где-то в отдалении увидела Натаниэля и Клару, уходящих в темноту. Подошла к полуразбитой мраморной сцене, на которой выступали музыканты. Эдвин и Велин вели сольные партии, играя все новые мелодии; остальные музыканты успевали за ними лишь благодаря репетициям, что проводили последние две недели. В ночи звучали песни об этом мире, написанные во всех уголках Империи. Рассказывающие о любви, огне, защите от тьмы. О печали и радости, потерях и победах. О духах и людях, о жизни и смерти. В эту ночь все песни сливались друг с другом. Люди перепрыгивали через костры, а огонь пылал все ярче, освещая все новые пары, исчезающие меж руин. Когда они ехали сюда, Олаф пошутил, что много детей родится через девять месяцев, незадолго до наступления очередной весны, очередного года здесь, в Пограничье.

Магнус оторвался от танца с одной из внучек Нолана и подошел к Касс.

– Могу ли я пригласить на танец? – спросил он, учтиво кланяясь.

Касс растерянно улыбнулась:

– Я не…

Магнус схватился за длинные рукава ее зеленого платья.

– Наконец-то я понял, для чего они нужны. – Он озорно улыбнулся и притянул ее к себе.

Кассандра никогда раньше не танцевала с мужчиной. Собственно, ни с кем никогда не танцевала, кроме духов. Она позволила ему вести, а сама отдалась музыке, чтобы потеряться в ее ритме, уплыть.

– Спасибо, – остановилась она после нескольких песен подряд, видя, как ее партнер с трудом переводит дыхание.

– Рад служить. Только минутку отдохну, и можем повторить.

– Не надо, Нолановы внучки и так уже стараются убить меня взглядом. И к тому же не знаю, выдержат ли эти рукава еще хоть один раз. Тем не менее спасибо, приятно было… почувствовать себя нормальной.

– Ты нормальная, – заверил Магнус. – Только немножко ненормальным образом.

Касс усмехнулась и позволила Великану вернуться к обеспокоенным девушкам. Сама двинулась дальше. Незаметно для себя опять положила ладонь на плечо. Мыслями она была где-то далеко. На краю освещенного круга заметила Дункана. Он стоял там одиноко, вглядываясь во тьму.

– Прозеваешь весь праздник, – обратилась она к нему.

– Я уже напраздновался, – ответил он, выходя из задумчивости. – Смотрю, тебя тоже увлекло веселье.

– Ну да, – улыбнулась она, указывая на длинный рукав. – Никогда раньше со мной такого не бывало.

– Танец?

– Танец, люди… семья. Я никогда раньше не чувствовала себя частью семьи. А теперь такое ощущение, что у меня две старших сестры и пять старших братьев.

– Это все еще очень странная семья.

– Но по крайней мере я в безопасности.

– Не считая того, что мы регулярно рискуем жизнью, сражаемся с демонами, колдунами и убийцами.

– Ну я этим всегда занималась, – усмехнулась она. – Вижу, что настроение праздника тебе не передается.

– Все так расслабились, – заметил командир рекрутов. – Думают, что все беды уже позади. И поэтому мне не по себе. Как будто должно случиться что-то плохое. Может быть, просто я слишком чувствителен. Меня всю жизнь учили бдительности и…

– Ну, может быть, мы заслужили, чтоб на один вечер опустить защиту.

– Да. – Дункан повернул голову в сторону темноты.

– Там ничего нет, – заверила Касс.

– Есть. Где-то там Гигант и его слуги. В этом месяце его видели уже четыре раза. Он кружит вокруг, наблюдает за нами, готовится, а мы до сих пор не знаем, что он собой представляет.

– Сегодня и не узнаем. Но я думаю, эти рукава выдержат еще один танец, – пригласила она.

Дункан сперва заколебался, но все же согласился. И тут это пришло. Кассандра почувствовала, что задыхается. Руки задрожали, ее охватил холод. Хотела бежать как можно дальше, как можно быстрее от этого ощущения. Не могла; вместо этого обернулась на восток и вперила взгляд в темноту.

– Началось, – шепнула она. И тут горизонт запылал.

Натаниэль Эверсон, князь Терила, был абсолютно доволен. Он лежал на пледе посреди разрушенного дома и через дыры в крыше смотрел на полное звезд небо. В городах небосвод никогда не казался таким чистым и полным чудес.

– Я счастлив, – сказал он.

– Я надеюсь, – ответила Клара, опираясь подбородком ему на грудь. – Я старалась.

– Да. Я еще никогда не видел, чтобы кто-то изгибал тело под такими углами. И вовсе не уверен, имеют ли право человеческие существа на такие подвиги.

– Я гибкая. И это лишь одно из моих достоинств.

– А еще ты очень умная, ослепительно прекрасная…

– Говори-говори.

– И… я и не думал, что кто-то сможет меня сделать таким счастливым. – Он замолчал, вглядываясь в ее глаза. – Что кто-нибудь когда-нибудь… И уж точно не здесь. Я думал, что мне придется перетерпеть в этом захолустье, дождаться, пока я получу плащ и смогу вернуться к жизни. И тут появилась ты… и, наверное, я никогда в жизни не был так счастлив, как сейчас.

– Даже несколько минут назад? – спросила она игриво.

– Ну, разве что… Я люблю тебя.

– Знаю. – Она улыбнулась. – Особенно принимая во внимание, на что я способна.

Натаниэль посмотрел на звезды.

– Знаешь, может, у меня плохая память, но что-то мне кажется, что из нас двоих я единственный, кто это говорит.

– Что говорит?

– «Я люблю тебя».

– Знаю. Я хотела, чтоб ты это повторил.

– Да, я понимаю и все еще жду ответа, который не будет просто подтверждением того, что ты меня услышала.

Клара встала с пледа и начала одеваться.

– И не на такую реакцию я надеялся.

– Да, извини меня. Просто я должна тебе кое-что сказать, и… я чувствую, что мне нужно быть одетой, когда я это буду говорить.

– Почему?

– Не знаю, наверное, я не могу выдержать наготы во всех смыслах, только в одном.

– Не понимаю.

– Я знаю.

Клара натянула платье через голову. Натаниэль, не зная, чем заняться, начал одеваться и сам. Только когда все вернулось на свои места, девушка посмотрела ему в глаза.

– Я не та, за кого ты меня принимаешь, – сказала она медленно.

– Извини?

– Я не аристократка. Я служанка-товарищ.

– О чем ты говоришь?

– Служанка-товарищ – это…

– Я знаю, что такое слуги-товарищи! Но ведь ты… Ты же…

– Дочь служанки и неизвестного отца. Служанка-товарищ Мюриэль Денен из Большого Порта. Мы с тобой даже виделись однажды, три года назад, когда ты приезжал в особняк Дененов. Весь вечер ты тогда флиртовал с Мюриэль и даже не заметил, что я там была. И неудивительно…

– Замолчи… Не говори ничего… Ты меня обманула…

– Ну я никогда напрямую не говорила, что я благородных кровей. Это вы все сделали такой вывод, поскольку…

– Нет! Ты меня обманула. Сознательно. Это была игра, да? Урок мне за то, что тогда тебя проигнорировал?

– Что? Нет, конечно же нет. Сначала это была игра, для нас обоих, но сейчас… Я хотела, чтоб ты знал, потому что… Потому что я тоже тебя люблю.

– Нет. Ты не имеешь права мне это говорить, и… Хочу… Я должен уйти… – Рванулся к выходу. Клара поймала его за руку.

Он оттолкнул ее чуть сильней, чем собирался – так, что она упала. Он хотел было ей помочь – но не мог.

– Не… Не прикасайся ко мне… Ты… Я любил тебя… – Он ушел. Не понимал, что делает, что говорит. Просто бежал.

Он вошел в круг света близ костров, слишком поздно осознав, что люди и плясовая музыка это последнее, чего он хочет. Повернулся, чтоб продолжить свой побег, но что-то привлекло его внимание. Горизонт озарило кровавое зарево.