– Ты же только что сказал, что это были дикари.

– Склавяне не составляют единого целого. Это сотни разных племен, рассеянных на территории размером с Империю. У самой границы Чащи живет несколько десятков больших и меньших групп, говорящих на нескольких разных языках. Людям здесь, в Империи, только кажется, что за этой стеной деревьев живет монолит дикарей.

– Склавяне – это их самоназвание?

– У некоторых да. Довольно редко случается, чтоб два племени сходились по большей части вопросов, даже таких простых, как именование.

– Ты провел среди них много времени, да?

– В сумме больше трех лет.

– Я никогда не встречал никого с той стороны. Знаю только понаслышке. Якобы там открыто используют магию и приносят человеческие жертвы.

– Некоторые да, – подтвердил Маркус, возобновляя движение. – Надо иметь в виду, что основой для понимания склавян является то, что они раздроблены так, как ни один народ в Империи. В глубине Чащи можно встретить огромные города, поддерживающие торговлю с такими странами, о которых тут и не слыхали. А с другой стороны, так же легко можно наткнуться на отрезанное от мира поселение каннибалов, что молятся духам животных. Есть сообщества, где каждый может проводить какие-то простые ритуалы, а есть сообщества, где это разрешено только жрецам. Можешь наткнуться на людей, которые полностью отказались от насилия, а можешь на таких, что убьют тебя просто потому, что любят драться.

– Но должны же быть какие-то правила, какие-то общие элементы, которые соединяют эти народы. Как Господь или Император для нас.

– Ну, Господа у них однозначно нет. Скорей всего, можно найти несколько племен, что приняли его миссионеров, но в основном их убивают на месте, и обычно очень жестоко.

– Почему? Ну, то есть… я слышал, что их боги бывают кровожадными…

– Здесь речь не о богах вообще, а об одном конкретном боге. Понимаешь, несмотря на то, что принадлежат они к разным культам и имеют разные легенды, удивительным образом большинство из них сходится в вопросе сотворения мира. Мне это объяснил Владимир, шаман, служащий при дворе короля Гракха, лидера одного из крупных городов. По их верованиям, мир был сотворен Первым Драконом. И конкретно – вылупился из его яйца. И только потом уже возникли боги, люди, демоны и другие драконы.

– Понятно, это значит, что они не очень расположены к нашей легенде о Первом Императоре, убившем дракона и сделавшем из него свой символ?

– Боюсь, что все еще хуже. Видишь ли, многие сообщества, особенно приграничные, что имели с нами несколько больше контактов, считают, что Император убил не просто какого-то там дракона, а именно Первого Дракона.

– Что? – Дункан даже остановился. – Хочешь сказать, что они считают, что основатель нашей цивилизации убил создателя мира? Почему?

– Владимир считал, что в этом виноваты наши миссионеры. Так или иначе, за столетия среди склавян развилась уверенность в том, что мы достигли такой силы, потому что наши повелители и их Господь присвоили себе мощь Создателя. И именно поэтому его дети одичали и начали пожирать овец и принцесс. И, что хуже всего, люди, лишенные его защиты, стали игрушками в руках богов. Страдания, голод, болезни и смерть воцарились над землей, и единственным способом это исправить является уничтожение Империи, убийство всех потомков Первого Императора и сожжение всех святынь Господа…

– Постой! Ты говоришь мне, они верят, что мы убили их бога? Что… Нет, обожди, мне это надо уложить в голове.

– Я отреагировал точно так же, когда впервые об этом услышал, – заверил Маркус. – И на самом деле все не так плохо, как кажется. Хотя история об убийстве Первого Дракона и достаточно популярна, но выводы из нее относительно необходимости сжечь все к западу от Чащи уже не столь распространены. Большинство склавян никогда в жизни не встречало никого, кто реально был бы отсюда. Сказать по правде, большинство из них знают о нашем мире еще меньше, чем мы про их мир, и уж точно у них нет желания прийти сюда и сражаться с нами.

Маркус двинулся дальше. Лай псов, кажется, снова приблизился. Дункан обернулся назад, на дерево, украшенное символом склавянских разведчиков.

– Если люди, что оставили на дереве этот знак, вернутся сюда – они приведут с собой магов?

– Сомневаюсь. Разве что какого-нибудь одурманенного грибами шамана, утверждающего, что он имеет видения от богов. Но ничего серьезнее. Вам точно не нужно бояться огненного дождя или чего-то подобного. Магия у них не слишком уж распространена. И уж наверняка не менее опасна в использовании.

– А ведьмы?

– Эти да, есть, но большинство из них – это просто травницы, мудрые женщины, порой Видящие со странными видениями. Редко приходится их опасаться. Ведьмы, ведьзмы, раганы, чёты, ворожеи, шаманки. По-разному их называют, и чаще всего очень уважают, да как и в вашей же округе. И правильно делают, потому что эта ваша ведьма, Илидия, обладает богатыми знаниями.

– Я никогда с ней не встречался, – признался Дункан. – Олаф сказал, что местные слишком ей доверяют, чтоб мы могли от нее избавиться. Но лучше, чтоб мы держались от нее подальше.

– Жаль, ты бы многому мог от нее научиться.

– О магии?

– И это тоже. Пока не попробуешь перековать это знание в практику.

– Ты же много знаешь о магии, да?

– Ты всегда задаешь столько вопросов? Начинаешь вести себя как один мой давний знакомый, пастух.

– В нашей местности не так много людей, которым я мог бы задать такие вопросы. Если тебе это мешает…

– Нет. Просто я не привык к разговорам с людьми. А точней, отвык от них. Что ты хочешь знать о магии?

– Я слышал, что ты ее использовал. Чтоб сражаться с тьмой.

– Было дело. Никому не посоветую.

– Но работала же. С ее помощью ты победил демона, что терроризировал Высокий Порт.

– Ага, и чуть жизнью за это не заплатил, уж не говоря об угрозе исключения из Ордена. Слушай, легко подумать, что бороться огнем против огня это хорошая идея, но в конечном итоге ты сам становишься тем, с чем сражаешься. Сперва используешь заклятия в благородных целях, но к силе привыкаешь, попадаешь от нее в зависимость. И со временем ты начинаешь их использовать просто потому, что хочешь. Потому что можешь. Потому что ты не в состоянии прекратить. Ты тянешься все дальше, подбираешь все более трудные и мощные ритуалы, и в какой-то момент ты поскользнешься, что-то пойдет не так, и люди вокруг заплатят страшную цену. Я, к счастью, сумел остановиться, не дойдя до этого, но многим членам Ордена это не удается.

– Прости, но я видел содержимое твоей сумки. Засушенные животные, странные амулеты, кусочки тел. Это выглядело как набор какого-то колдуна, а не Серого Стражника.

– Это просто фокусы, – заверил его собеседник. – Простые и безопасные. Поверь, в пути, в бездорожье, все, что дает тебе хоть каплю преимущества, разрешено. До тех пор пока ты не перейдешь границу.

– И ты знаешь, где лежит эта граница?

Номад сунул руку за пазуху и вытащил один из подвешенных на шее амулетов. Вырезанная из кости фигурка напоминала воробья.

– Я его получил от одной шаманки, живущей далеко в глубине Чащи. Она говорит, что в амулете запечатан малый дух воздуха.

Охотник закрыл амулет в ладонях и дунул внутрь. Когда раскрыл руки, на его правой ладони стоял воробей. Минуту покрутился, затем уставил клюв в одну сторону и застыл. Дункан невольно отшатнулся.

– Он показывает на север, – объяснил Следопыт. – Вроде ерунда, но не раз спасал мне задницу. Он и подобные ему штучки.

– Ты совершенно уверен, что это безопасно?

– Ну, старуха сказала, что каждый раз, когда я дую на него, плачу духу одну минуту своей жизни. Так что стараюсь не злоупотреблять. Если ей верить, то и так я за последний год слишком много этой дряни отдал, – усмехнулся он. – Есть еще один медальон, который якобы питается памятью. В итоге я никогда не помню, куда я его положил.

– Это совсем не смешно.

– Да нет, немного все ж смешно. Ну то есть, если ты знаешь, где лежит Граница. Я чуть не помер, пока научился. В самом деле, никому бы не посоветовал. Тем не менее…