Если вы когда-нибудь поднимались на вершину Мордью – или на гору, если вы там бывали, – то вы должны знать, что даже когда вы видите вершину и думаете про себя «Здорово, я почти на самом верху», вы всегда ошибаетесь, потому что до вершины еще много миль.

Именно это и случилось с Присси: она уже видела плечо Госпожи, и фениксы заходили на поворот, чтобы приблизиться к ее лицу, и Присси подумала, что подходит время расплаты или что-то в этом роде, и эта мысль заставила ее выпрямиться и подготовиться, но последняя часть пути длилась вечность – так долго, что ожидание немного утомило ее.

Последняя часть, когда тебе приходится карабкаться, самая утомительная и обескураживающая, потому что ты вводишь себя в заблуждение, убеждая себя, что ты почти на месте, а потом, когда понимаешь, что до вершины еще далеко, ты чувствуешь себя идиоткой, а ноги начинают вести себя так, словно им не осилить остаток пути. Присси не чувствовала усталости, потому что полет птицы взяли целиком на себя, и всё же она злилась, потому что последняя часть никак не кончалась. Она настраивала себя на то, чтобы ответить Госпоже, чью дочь она принесла в жертву и ожидала как минимум получить за это выволочку, даже если ее вины в этом не было. Если дочери родителей не хотят, чтобы их приносили в жертву, то, может быть, дочери родителей не должны не оставлять другим никакого выбора, когда речь идет о принесении их в жертву, правда, ведь так оно и есть, если подумать. А если родители воспитывают своих дочерей так, что те совершают нечто подобное, тогда кого как не самих себя должны винить в смерти дочери такие родители?

Присси держала все эти аргументы у себя в голове, но их бесконечное повторение раз за разом выводило ее из себя. Чем дольше длился полет, тем сильнее эти мысли изматывали ее, тем больше она нервничала. Фениксы изящно порхали вокруг нее, на их лицах сохранялось непроницаемое выражение, говорившее об уверенности в себе, которую и сама Присси рада была бы почувствовать, но ничего такого и в помине не было.

Такие вещи раздражают ужасно, если самообладания и хладнокровия у тебя меньше, чем у истекающей кровью птицы, даже если это огромный, сильный феникс.

В конечном счете профиль Госпожи появился перед ними во всей красе, демонстрируя, что у нее два лица: одно бодрствует, смотрит вдаль, другое спит с закрытыми глазами. Несмотря на это, на каждую сторону у нее было всего лишь по одному ушному каналу в середине ушной раковины, имеющей форму «S», обслуживающей оба лица.

То ли по причине слишком быстрого набора скорости фениксом, когда тот спикировал к земле, а три других феникса разлетелись по сторонам, оставив того, на котором она сидела, в одиночестве, то ли это было обманом зрения, но ухо перемещалось вперед со скоростью, казавшейся опасной. Присси была доставлена в черный туннель внешнего ушного канала, высажена там фениксом, который тут же развернулся и улетел к своим товарищам.

К облегчению Присси, ушная сера отсутствовала, вместо нее была гладкая мраморная поверхность, словно Госпожа была вытесана из скалы. Но она немного подавалась и была теплой на ощупь – Присси плотно прижала ладонь к полу и ощутила тяжелое, медленное сердцебиение.

Она стала размышлять, каким огромным должно быть сердце, если ушная раковина имеет около плюс-минус пятидесяти футов высоты, когда самый громкий звук, какой она слышала, заставил ее прижать ладони к собственным крохотным ушам.

Это был голос, но один бог знает, какие слова он произнес, потому что громкость его была такова, что у Присси заслезились глаза, а все произнесенные слова настолько исказились, что она не разобрала ни одного.

– Прошу прощения! – сказал голос теперь гораздо тише. – Так лучше?

Присси кивнула, но глаза Госпожи смотрели в другую сторону, и тогда Присси крикнула «да» в ушной канал.

– Отлично, – сказала Госпожа. – Приношу извинения за мои ненормальные размеры – это побочный эффект поклонения. Царства вроде этого очень гибки, и мой народ имеет влияние на то, как я выгляжу, не меньше, чем я сама. Как бы там ни было, добро пожаловать на шестой уровень Великой Золотой Пирамиды. Жаль, что добраться сюда стоит таких трудов, я с интересом наблюдала за твоим продвижением.

Присси, решив, что тянуть резину не имеет смысла, начала сразу же с извинений.

– Я прощу прощения за убийство Дашини. У меня не оставалось выбора.

За этим последовала пауза, но люди делают паузы по разным причинам и вовсе не обязательно, что они собираются при этом обрушить свой гнев на другого человека.

– Это не проблема. Король Теней настоящий геморрой, – сказала Госпожа. – Ему нравится, когда люди убивают друг друга. Если бы ты не убила Дашини, то она, вероятно, убила бы тебя. Вот поэтому-то я и держу его в царстве, в котором нет людей.

Присси не чувствовала, что этим проблема решена, а потому извинилась еще раз.

– Не бери в голову. Ты не спрашивала себя, почему она вообще взяла вас с собой? Я думаю, ты и мальчик так или иначе были судьбой предназначены для всей этой мороки.

Присси была здесь на такой высоте, что даже облака, проплывавшие внизу, казались крохотными, подобия хлопковых коробочек на вытянутой руке.

– Там всё пошло прахом, – сказала Присси. – Все ваши ра́и небесные превратились в ад.

Странно было разговаривать с этой богиней и стоять в ее ухе в ожидании ответа.

– И опять я приношу извинения, – сказала Госпожа. – Наверное, моя вина. Я в последнее время мало уделяла внимания сопровождению. Я перехожу на военный режим в связи с приближением Крестового Похода. Боюсь, но это превращает небесный рай в нечто малосущественное.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – сказала Присси, потому что и в самом деле не понимала.

Госпожа рассмеялась, смех ее прозвучал странно.

– Думаю, так оно и есть.

С того места, где стояла Присси, пути вниз не было. Присси переломала бы себе все кости, если бы спрыгнула хотя бы на плечо Госпожи, но она строго придерживалась мнения, что если бы могла уйти, то непременно ушла бы.

– Можете оказать мне услугу? – спросила она. – Я не знаю, что всё это может значить, и не хочу знать. Дашини сказала, что вы можете спасти моего друга Гэма. Она его убила и оставила в месте Волка и Оленя.

Огромная голова дернулась на шее, это развернуло Присси и выкинуло ее из уха. Она думала, что сейчас выпадет из туннеля, заскользит по мочке и погибнет, но один из фениксов подлетел и не дал ей упасть. Он вернул ее на прежнее место, а потом сел лицом к ней, чтобы падения больше не повторялись.

– Конечно, – сказала Госпожа, игнорируя то, что случилось, направление ее лица, кажется, менялось, но она этого даже не замечала. Солнце в ее руке поднялось на еще одну отметину и пускало свои лучи между ее пальцев. – Работа на одно мгновение. Но могу я сделать предложение? Мне нужен наследник, а ты моего наследника убила. У меня нет времени на создание нового, так почему бы это не сделать тебе?

– Что сделать?

– Почему бы тебе не стать новой Госпожой Маларкои? Дашини была следующей, когда меня убил Натан, и ей оставалось только вступить в права наследования. Почему бы в права наследования не вступить тебе? Ты достаточно умна, и по этой причине я вернула тебя к жизни, когда ты задохнулась.

Присси и этого не поняла, но перед ней в воздухе появилась пирамида размером чуть больше, чем девочка, и дверь в ней была размером с девочку. Дверь открылась, и внутри Присси увидела комнату, наполненную всякой всячиной. Присси ничего не могла понять, потому что не узнала ни одного предмета, кроме разве что стола и стула.

– Боюсь, но я не смогу уйти отсюда, – продолжила Госпожа. – Я буду слишком уязвима для мучительств Ассамблеи. Но ты сможешь, только сначала нужно унаследовать статус Госпожи. Ты овладеешь волшебством моего материального царства, ты получишь Золотую Пирамиду. Ты много чего получишь.

Присси, долго не раздумывая, ответила:

– Оно того не стоит.