В любом случае это был тот максимум, который можно было получить от собаки с ее природными предопределенностями, а впихивать в нее мистический орган, да еще и человеческий мозг, означало выходить за пределы ее возможностей. Кроме того, мистические видения и логику трудно примирить, разум имеет склонность обрабатывать всё логикой, а мистицизм склонен вызывать болезнь иррациональности.
К сожалению, этот его эксперимент провалился. Одну из собак – по имени, кажется, Кусь? – никак не удавалось принудить к сосредоточению на том, что требовалось Господину, – а потому он начал использовать обеих собак в других целях. Теперь перед ним была мистическая часть пары, она вернулась громадной и наделенной Божьей силой. Каким образом она пробралась в чанное царство, было загадкой, но так или иначе она оказалась здесь.
Господин наблюдал за томно-растянутым энтузиазмом, с которым громадная собака пожирала половину, оставшуюся от Нового Беллоуза. Череп кандидата медленно хрустел под задними зубами незваного гостя, как выстреливаемый горох, а ребра и позвоночник, глянцевитые и красные, совершали свое неторопливое путешествие на пол.
Хотя он, как это уже установлено, не был человеком, который не спешит нанести удар первым, но не принадлежал он и к тем, кто без нужды расходует свои ресурсы. Некоторые люди, когда на них совершается нападение, превращаются в абсолютных неадекватов, они, рискуя собственной безопасностью, совершают неразумные действия, пускают в ход кулаки и ноги в ситуации, когда вполне достаточно было бы отделаться пощечиной, а кончают они при этом ударом по кирпичной стене и переломом запястья – Господин был не из таких. Он сначала оценивал ситуацию и расходовал допустимый минимум энергии для получения нужного ему результата. Это было для него чем-то вроде правила, основанного, как он сам понимал, на некой разновидности нарциссизма – только те, кто имеет очень низкое мнение о собственных способностях, расходуют себя полностью при каждом ничтожном поводе, а Себастьян прекрасно знал пределы своих способностей. И потому он решил, что воспользуется пистолетом – тем, который он применил для сноса головы своего предшественника-Господина – для уничтожения собаки таким образом, каким это делал несколько раз на его глазах Бессердечный Гарольд Смайк, и положит конец этой истории.
Он достал пистолет, взвел его, нажал спусковой крючок, и пуля медленно полетела в точку на переносице собаки между глазами.
Немногим ранее Натан, казалось, позвал его: «Сюда, Сириус! Сюда, мальчик!» – обращался он к Сириусу через трещину в реальности. Это сделала белая сука, аватара Госпожи Маларкои, дав, таким образом, Сириусу доступ в промежуточное царство, куда ранее транслировал себя Господин, где он скрывался, работая над своим новым Беллоузом. Сириус пробрался через разрыв в поисках Натана, но вместо него увидел другого человека. В недоумении он укусил его, сразу же почувствовав в нем врага.
Сируис не успел понять, что ошибся, как ему достался огромной силы удар пулей из пистолета Господина точно над носорезцовым швом.
Сириуса отбросило назад, он подскочил на задние лапы, как собака, просящая еды, он вытянул лапы перед собой, из его горла вырвался булькающий и жалобный визг.
Любой, кто видел, как пристреливают таким способом собак, решил бы, что псу сейчас придет конец, и даже если кто не видел, как убивают собак из огнестрельного оружия, догадался бы, что ничто, получившее выстрел в голову, не будет процветать. Даже курица, которая после обезглавливания может жить некоторое время, бежать по ферме, к удивлению зевак, в конечном счете падает и больше никогда не встает на ноги.
Но Сириус, отведавший Божьей Плоти, был необычным животным. Всего лишь кусочек мощи заменяет целую святыню, потому что она божественна как целиком, так и частями, по этой причине он и остался живым. Его мозг, в который ушла пуля, не был вместилищем его неумирающей души. Скорее уж его материальная репрезентация была теперь посягательством на его нематериальную концепцию перенесения в это промежуточное царство, облегченное его холст-формой, а потому, хотя обычная собака умерла бы от такого выстрела, Сириус не умер, поскольку божественный Сириус в его воплощении не был богом в виде громадной собаки с пулей в мозгу, а был вместо этого богом в форме конкретного происшествия с Сириусом в момент его поедания достаточного количества Божьей Плоти, чтобы сделаться богоподобным – то есть прийти в состояние, в котором никакой пули вообще не существует. В связи с пулей там, где она находилась, и путем, который она проложила в морде собаки, возникла концепция облегчения его плоти. Это было осуществлено процессом, который сделал специальную конечность из раненой руки Натана и который подобным же образом заставил его стать нематериальным из-за неограниченного использования энергии Искры. Но если Натан не был богом, а всего лишь материальным примером полученного им в наследство беспрецедентного количества Искры, Сириус принадлежал к богам, а это уже совсем иное дело – и качественно, и количественно. Ему вовсе не нравилось пребывание пули у него в мозгу, и он инстинктивно пытался вытеснить ее оттуда, а поскольку божественная воля может сбыться, его голова вернулась в прежнее состояние, хотя и голововскруженная в процессе.
Когда его глаза вернулись на прежние места, он огляделся и увидел Господина – человека, которого знал по предыдущему опыту пребывания с ним. Он двигался как в тумане, делал что-то со скоростью, которая раздражала Сириуса, и он тявкнул так громко, что этот звук оглушил всё царство, даже такие бесчувственные вещи, как предметы. Лай собаки является и выражением ее воли – любая собака будет лаять, потому что хочет, чтобы ее выпустили, или чтобы обратили на нее внимание, или потому что хочет, чтобы незваный злоумышленник исчез – воля же Сириуса состояла в том, чтобы Господин не двигался с такой раздражающей скоростью, а поскольку он был богом, его воля непременно должна была исполниться, а потому Господин стал двигаться медленнее, оставил свой темп, вызывающий тревогу. Этого было достаточно, чтобы Сириус прыгнул на Господина, ухватил его своими челюстями, с силой их сжал.
Когда собака не умерла, как ожидал и надеялся Господин, он, всё еще находясь под воздействием «Томного продолжения», понял, что тут нужно использовать другую тактику. Это стало ясно ему по защитной эволюционной дематериализации головы этого существа, он имел дело с противником с холст-защитой, возможно, с богом. При всем своем нарциссизме Себастьян понимал, что ресурсов у него не хватает, а потому вернулся к защитным мерам.
Задача чанового царства состояла в облегчении создания Нового Беллоуза. Господин не счел необходимым придать этому какие-то другие функции, кроме этой. Каждое царство имеет определенные свойства – из коих ход времени в нем относительно хода времени в материальном царстве является наиболее очевидным, – но у царства могут быть и другие параметры. Это конкретное было слишком уязвимым к энергии Искры, как и вестибюльное царство, в котором находились его покои в Особняке. Но не исключалось и противоположное. Искра-резистентные царства были очень полезны, как холст-манипуляторы, – в них, например, можно было вполне безопасно размещать мощные, но капризные объекты – и лучшего места для богособаки, чем одно из таких царств, было не найти. Когда он окажется там, в последнем убежище, он сможет получить медальон, снять изолятор и использовать Огниво, чтобы растворить это существо в ничто.
Экстремальная мера, но эффективная.
При знании этого места, уверенности в конечной победе Господин мог подумать о других, менее очевидных, решениях проблемы, не таких разрушительных, но первым делом ему нужно было переправить это чудище в более подходящее царство. Он взял куранты, которые позволяли осуществлять трансляцию в чанное царство, и принялся настраивать их на царство, в котором он хранил самые Искра-чувствительные артефакты – «Белую книгу» Ибн Гази, кувшины, в которых содержались шесть из девяти выживших Дельфийских нимф, нимб, всякие такие дела, – и тут он понял, что ему понадобится инструмент, который он положил на скамью.
