– Вы перешли на официальный тон, – заметил Гау. – Насколько я помню, это верный признак того, что я напрочь вывел вас из себя.

– Не слишком надейтесь на наше знакомство, генерал. Да, мы были друзьями. Возможно, мы до сих пор ими остаемся. Но вы не должны сомневаться в том, кому и чему я верен. Не считайте, что лишь потому, что вам удалось заманить или загнать в ваш конклав большинство рас, вы получили некое верховное моральное право. Если бы вы напали на мою колонию до образования конклава, это была бы агрессия с целью захвата территории. Четко и ясно. Но и теперь, хотя у вас и есть ваш драгоценный конклав, подобное нападение остается все той же агрессией с целью захвата территории, как бы вы ни назвали свои действия.

– Я помню, что в свое время вы считали создание конклава хорошей идеей. Я хорошо помню, как вы убеждали в этом других вхайдианских дипломатов. И, помнится, вам удалось убедить и их, и самого атаФью присоединиться к конклаву.

– АтаФью был убит, – заметил оренТхен. – И это вы отлично знаете. А его сын придерживается совершенно иного мнения.

– Да, это так, – согласился Гау. – И убийство отца странным образом помогло сыну отстоять свою позицию.

– Этого я обсуждать не могу. А после того, как трон занял новый атаФью, я, естественно, не мог идти против его воли.

– Сын атаФью был и остался дураком, и вы это знаете лучше меня, – бросил Гау.

– Возможно, – кивнул оренТхен. – Но, как я вам уже сказал, вы не должны сомневаться, кому и чему я верен.

– В этом я не сомневался и не сомневаюсь. Вы верны народу вхайдиан. Именно поэтому вы и боролись за вступление в конклав. Если вхайдиане присоединятся к конклаву, вы получите возможность колонизировать эту планету, и четыреста с лишним других рас будут защищать это ваше право.

– У нас есть полное право находиться здесь, – гнул свое оренТхен. – И мы законно владеем этой планетой.

– Вы очень скоро лишитесь ее.

– Но мы никогда не завладели бы ею, находясь в составе конклава, – продолжал оренТхен, словно не слыша реплики Гау, – потому что это была бы территория конклава, а не вхайдиан. Мы были бы на этой планете простыми дольщиками наряду с представителями других рас конклава. Ведь конклав до сих пор придерживается идеи о смешанном населении планет, верно? Создание единого населения планеты, но на основе не расовой принадлежности, а преданности конклаву обеспечит прочный мир. Ведь вы на это надеетесь?

– В свое время вы тоже считали эту идею хорошей.

– Жизнь полна неожиданностей, – отозвался оренТхен. – В ней многое меняется.

– Да, действительно. А вы помните, что привело меня к мысли о создании конклава?

– Сражение за Амин, по крайней мере так вы говорили. Когда вы отобрали планету у кайесов.

– Без всякой на то необходимости, – добавил Гау. – Ведь они живут в воде. У нас не было никакой разумной причины, которая мешала бы нам поделить эту планету. Но мы не пожелали. И они не пожелали. В результате и мы, и они потеряли намного больше, чем принесла нам победа. Перед тем сражением я был таким же ксенофобом, как ваш безумный атаФью, таким же, каким прикидываетесь сейчас вы. А после сражения я сгорал от стыда из-за того, насколько сильно мы отравили планету, пока отвоевывали ее. Да, Чан, я сгорал от стыда. И знал, что так и останусь с этим чувством. Если не смогу положить конец такому положению. Если не изменю его в корне.

– И вот вы с вашим прекрасным конклавом, с вашей, так сказать, борьбой за вечный мир в этом участке космоса явились сюда, – насмешливо подхватил оренТхен. – И в чем же проявляется ваше стремление к миру? Вы намерены изгнать меня и мою колонию прочь с этой планеты. Вы ничему не положили конец, генерал. Вы ничего не изменили.

– Да, не изменил, – согласился Гау. – Пока что не изменил. Но перемены приближаются.

– Я все же надеюсь, что вы объясните, каким образом из того, что вы здесь говорили, вытекает великая важность моей колонии.

– В соглашении о конклаве говорится, что расы, входящие в его состав, не имеют права колонизировать новые миры только для себя; они осваивают планеты, которые обнаруживают, но в этом освоении участвуют и другие члены конклава. В соглашении также говорится, что, если конклав находит планету, колонизированную неприсоединившейся расой после обнародования соглашения, эта планета отбирается и передается под юрисдикцию конклава. Никто не должен колонизировать планеты иначе, чем через конклав. Мы предупредили об этом все неприсоединившиеся расы.

– Я помню это заявление, – сказал оренТхен. – Мне поручили возглавить колонию вскоре после того, как оно было сделано.

– И все же вы отправились осваивать планету.

– Генерал, тогда никто еще не мог сказать, что конклав утвердится всерьез и надолго, – ответил оренТхен. – Несмотря на вашу уверенность в высшем предназначении, вы вполне могли провалиться.

– Резонно, резонно, – протянул Гау. – Но я не провалился. Конклав существует, и настало время добиваться выполнения нашего соглашения. За время, прошедшее с тех пор, как мы сделали свое заявление, было основано несколько десятков колоний. В том числе и эта.

– Теперь я понимаю. Мы оказались первыми на пути завоевательного похода во славу конклава.

– Нет. Мы не занимаемся завоеваниями. Повторяю, что я продолжаю питать определенные надежды.

– На что же? – небрежно поинтересовался оренТхен.

– На то, что вы уйдете отсюда сами.

ОренТхен с искренним изумлением уставился на Гау:

– Старый друг, вы, похоже, выжили из ума.

– Послушайте, Чан, – поспешно сказал генерал. – Тому, что мы начинаем именно здесь, есть веская причина. Я хорошо знаю вас. Я знаю, чему вы преданы на самом деле – своему народу, а не атаФью и его политике, ведущей вашу расу к самоубийству. Конклав не может позволить вхайдианам продолжать колонизацию миров. Тут не может быть никаких вопросов. Вас заставят вернуться на те планеты, которые вы имели до того, как было заключено соглашение. И перекроют все дальнейшие пути. С горстки своих планет вы будете смотреть, как остальной космос заполняется без вашего участия. Вы будете фактически в ссылке. И в этой ссылке зачахнете и умрете. Вы же понимаете, что конклав в состоянии это сделать. Вы знаете, что это в моих силах.

ОренТхен промолчал, и Гау продолжил:

– Я не могу заставить атаФью изменить образ мыслей. А вот в ваших силах помочь мне доказать другим, что конклав предпочитает действовать мирными средствами. Покиньте вашу колонию. Уговорите своих колонистов. Вы сможете возвратиться на свою родную планету. Я гарантирую вам безопасность.

– Вы сами знаете, что это пустые слова, – ответил оренТхен. – Если мы покинем колонию, нас обвинят в предательстве. Всех до одного.

– В таком случае, Чан, присоединяйтесь к конклаву, – предложил Гау. – Не раса вхайдиан. А вы. Вы и ваши колонисты. Первая колония конклава вскоре откроется для эмигрантов. И ваши колонисты могут быть среди них. Вы все еще имеете хороший шанс оказаться первыми в новом мире. Вы можете остаться колонистами.

– А вы получите хороший пропагандистский козырь в доказательство своего миролюбия, а в придачу еще и новых подданных, – добавил оренТхен.

– Да, – согласился Гау. – Конечно. Это тоже важно. И другие колонии будет куда легче убедить покинуть свои миры, если они узнают, что я сохранил вам жизнь здесь. Если мы обойдемся без кровопролития, то это удастся нам и в других местах. Вы сохраните жизни не только своим колонистам, но и бесчисленному множеству представителей самых разных рас.

– Но вы сказали не все, – заметил оренТхен. – О чем же вы умолчали?

– Я не хочу вашей смерти, – ответил Гау.

– Вы имеете в виду, что не хотите убивать меня? – уточнил оренТхен.

– Совершенно верно.

– Но убьете, – с сильным ударением сказал оренТхен. – И меня, и всех моих колонистов.

– Да.

ОренТхен громко хмыкнул:

– Иногда я очень жалею, что у вас на языке и на самом деле то же самое, что и на уме.