Подчиненный вложил в его ладонь полный мешочек, и алхимик презрительным жестом бросил его старшему Метельскому. Люциан попытался его схватить, однако металлический звук рассыпанных по полу монет говорил про его плохие рефлексы.

– Идем отсюда! – сказал он, подавая жене руку.

Лишь в коридоре он выдохнул и расстегнул мокрый от пота ворот рубашки. Он остановился, услышав шаги за спиной.

– Маевский.

– Да, шеф?

– Сегодня же посети Метельских и проинформируй их, что, если они еще раз появятся на моем пути, я подам на них в суд за кражу имущества моей жены. И узнай, кто их покровитель. Меня удивляет, что варшавское общество приняло этих простаков, – с раздражением сказал Рудницкий.

– В этом уже нет необходимости! – заверил Маевский. – Все видели, как Метельские ползали по полу, собирая монеты, а граф Косцельский заявил, что прощает долг господину Люциану, поскольку играет только с равными себе, а после того, что он услышал и увидел, ему трудно считать того джентльменом.

– Дойдет до дуэли? – испугалась Наталия.

– Ну что вы! Косцельский – известный фехтовальщик и стрелок, а оба Метельских – хорьки. Никто из них даже не вякнул, слыша это оскорбление, – сказал Маевский. – Я думаю, на днях они уедут из Варшавы.

– Хоть бы так и было, – буркнул алхимик.

Он нажал на ручку, в этот раз удалось найти ее со второго раза, и со вздохом облегчения упал в удобное кресло. Наталия минуту стояла в дверях, потом Рудницкий услышал щелчок замка.

– Сейчас можешь помять мое платье, – сказала она, садясь ему на колени. – В принципе и все остальное тоже…

Рудницкий набрал полные легкие воздуха и сделал несколько шагов: задержка дыхания помогала ему видеть окружающие его предметы выразительнее. Он подошел к книжному шкафу и посмотрел на полки. Сначала он заметил только очертания мебели, потом из мрака начали появляться детали, наконец он разглядел корешки книг.

Стукнули двери, и в комнату вошла Наталия.

– Аня не может спать, – сказала она. – Засыпает – и ей снятся кошмары. Может, дашь ей какое-нибудь лекарство?

– А Люсия?

– Тоже не спит.

– Попробуй с ней поговорить, я бы хотел обойтись без лекарств.

– Я тоже. К сожалению, она успокаивается, только когда я сижу рядом и держу ее за руку.

– Отдохни, сейчас я подержу ее за руку.

– Проводить тебя к детям?

– Да, пожалуйста. У меня пока есть проблемы с дверями, не знаю почему, но часто они сливаются со стеной.

Детская спальня была небольшой, но каждая из девочек имела возле кровати ночной столик с электрической лампой и шкафчик с игрушками.

– Папочка! – обрадовалась Люсия. – Расскажешь нам сказку?

– Расскажу.

– Мама сказала, что я должна спать, но я боюсь темноты, – всхлипнула Аня.

Алхимик осторожно присел на кровать дочери и дотронулся до ее щеки. Она была мокрая от слез.

– Я расскажу вам такую сказку, какую еще никто не слышал. И не видел, – добавил он. – Но нужно погасить свет, как в кинотеатре. А я лягу рядом с тобой, чтобы ты могла обнять меня, – сказал он Ане.

– А я? – завистливо спросила Люсия. – Я тоже могу обнять тебя?

– В следующий раз. Завтра я расскажу сказку на твоей кровати.

– А почему не сегодня? Я хочу сегодня!

– Люсия!

Малышка что-то буркнула себе под нос.

– Ну так что? Выключаем свет?

– Выключаем, – позволила Аня.

Рудницкий вытянулся на кровати, обняв дочь левой рукой, а правую направил в сторону потолка.

– Посмотрите вверх, – сказал он.

Он произнес несколько слогов, и внезапно в воздухе появился небольшой светящийся дракон.

– Какой хорошенький! – прошептала Аня.

– Он твой, – сказал алхимик. – Его зовут Пафнутий, и он будет стеречь твой сон. Можешь спокойно закрыть глазки, Пафнутий присмотрит за тобой.

– Я тоже хочу дракона! – отозвалась Люсия. – Нет! Лучше лошадку!

Рудницкий снова произнес слово силы.

– Зачем у нее такие короткие ножки?

– Почему, – исправил алхимик. – У всех пони короткие ножки, – объяснил он с легкой обидой. – Если хочешь, добавлю ему крылья.

– Хочу!

Через минуту над кроватью Люсии кружил крылатый пони.

– А сейчас сказку! – потребовала она нетерпеливо.

– Извини, дорогой, пришел генерал Станкевич, – на пороге стояла Наталия.

– В такое время?

– Только десять. Он очень хочет с тобой увидеться.

– Ладно, – ответил алхимик. – Иду.

– А сказку? – напомнила Люсия.

– Завтра расскажу две.

– На моей кровати?

– На твоей. И не разговаривай, Аня заснула.

Рудницкий осторожно высунул руку из-под головы девочки и укрыл дочь одеялом.

– Ну ладно, – буркнула Люсия. – Я буду играться со своей лошадкой.

Алхимик не видел черт лица Станкевича, но аура генерала пульсировала беспокойством, похоже, он пришел не с дружеским визитом.

– Извините за поздний визит, – сказал Станкевич. – Я услышал о твоих проблемах с родственниками и решил спросить, не нужна ли тебе помощь.

– Спасибо, я думаю, что они оставят меня в покое.

Генерал кивнул, хотя не похоже было, что эта информация его обрадовала.

– Что-то случилось? – начал волноваться Рудницкий.

– Нет, не совсем, – вздохнул Станкевич. – Я хотел извиниться за тот скандал, частично это моя вина.

– Дорогая, ты не могла бы нас оставить? – попросил жену алхимик.

– Конечно. – Наталия вышла из спальни, тихо закрыв двери.

– Это все провернула группа недовольных, когда ты лишил их контроля над полицией.

– Но я ничего такого не делал!

– Они так это поняли, – пояснил офицер. – После того, как им дал отпор Терлецкий. Но не это важно. Хуже то, что им помогал мой крестник. Он был… состоит в группе, контролирующей кинжальщиков. Он хороший мальчик, принимал участие в последних боях, но при этом всем кутила и скандалист. Ему всегда не хватает денег, а те сволочи предложили ему неплохую сумму. Я хотел сам тебе про это рассказать, поскольку ты и так все узнаешь.

Рудницкий подошел к буфету, вытащил бутылку коньяка и два бокала.

– Разлей, – попросил он. – Я пока не могу.

– Я думал, ты ослеп.

– В последнее время зрение немного возвратилось, – равнодушно сообщил алхимик.

Он взял свой бокал и глотнул алкоголь.

– Что ты предлагаешь? – спросил он.

– Я уже давно должен был наказать засранца, – признался Станкевич. – Но мне тяжело, люблю этого щенка. К сожалению, его родители рано умерли, и он рос без надзора.

– Ты понимаешь, что если бы речь шла про кого-то другого…

– Да, я понимаю, – тяжело вздохнул генерал. – И спасибо. Если бы дело дошло до кинжальщиков, черт его знает, чем бы все закончилось.

Рудницкий поднял брови: Станкевичу плевать на сплетни, значит, Тень защищает свою организацию от использования ее в личных целях.

– Вели ему прийти в министерство. Я завтра зайду.

– Как скажешь. Ух я ему задам! – пообещал генерал. – Эх, если бы был жив его отец, мальчик ходил бы как по струнке. К сожалению, у меня всегда не хватало времени. Скоро День всех святых, нужно посетить могилы родственников и близких.

Последняя фраза генерала поразила алхимика как громом. Внезапно все замечания о том, что слово силы «умри» не всегда действует, таинственные намеки в гримуаре Луны и фраза Станкевича о могилах приобрели новый и такой очевидный смысл! «Ничего удивительного, что россияне не смогли использовать символ смерти на Поморье, – подумал он. – Еще бы! И не смогут. Не массово. И Германия в свою очередь…»

– Какой же я идиот! – пробормотал он.

– Что?

– Когда ты можешь созвать международную конференцию? – лихорадочно спросил Рудницкий.

– Какую конференцию? Ты с ума сошел? Идет война!

– Ты не понимаешь? Никто нас не атакует! Никто!

– О чем ты говоришь, черт тебя подери!

– Я не могу сказать! Проклятые могут услышать, о чем мы говорим, на расстоянии сотни метров! Если они вмешаются, то ничего не получится. Созови конференцию, это обеспечит нам безопасность. Абсолютную безопасность!