Он крутился на кровати, потом сел и осторожно потянулся к ночному столику. Насколько он помнил, возле лампы стоял бутылка с виски. Неожиданно его пальцы натолкнулись на книгу в кожаном переплете. Подарок Луны был артефактом, как и вынесенный из анклава цилиндр и карабин, но девушка не могла ничего рассказать о его назначении или свойствах. Наверное, один из многих предметов, коль Луна не смогла его изучить.

Рудницкий открыл книгу, но, как только коснулся страниц, в его голове появился странный вращающийся символ, позже появилось несколько удобочитаемых огненных предложений.

«Те, кто постигнет силу Предвечных, чтобы разжечь войну, убедятся, что мощь эта подлежит ограничению, какое Он наложил на заре времен. И только благословение отцов позволит использовать ее детям. Глупцы, не понимающие Его замысла, заплатят собственной кровью».

Видение исчезло, и алхимик задумчиво провел кончиками пальцев по корешку книги. «Нетрудно было догадаться, что текст касается слов силы, – подумал он. – Но как к этому относятся отцы и дети? И еще это тревожное упоминание о плате кровью?»

Сон навалился на него неожиданно. Рудницкий даже не успел отложить артефакт – заснул, не выпуская из рук подарок Луны.

Слуга доложил о комиссаре Терлецком, и алхимик услышал приглушенные ковром шаги.

– Ваше превосходительство…

Пауза, наступившая после слов полицейского, свидетельствовала о том, что он поклонился. Рудницкий пожалел, что отправил Наталию с детьми в город, однако он не собирался позволять своей убогости отражаться на семье больше, чем это необходимо.

– Прошу, садитесь и простите, что не подаю вам руки: последний инцидент пошатнул мое здоровье, – сказал он. – Мне немного нездоровится, – добавил он, чтобы прервать затянувшееся молчание.

– Я понимаю, ваше превосходительство, – ответил Терлецкий. – И насчет инцидента – мы нашли трупы нескольких особ, однако по рассказам уцелевших выходит, что на вас напали не только люди. Но тела Проклятых исчезли.

– Ничего удивительного, – буркнул алхимик. – Я приказал их сжечь.

– Со всем уважением, но это против правил! Процедура требует…

– Никто еще не разработал процедуру, позволяющую исследовать трупы theokataratos! – резко прервал его Рудницкий. – Вы не имеете понятия, насколько они живучи! Я не мог рисковать. И, я так понимаю, это был формальный вопрос, поскольку вы не рассматриваете версию, в которой я вместе с женой напал на группу мирно настроенных головорезов и Проклятых?

– Конечно, нет, – примирительно ответил комиссар. – Однако вас захватили врасплох?

– Да.

– В таком случае у меня вопрос: каким образом вы вышли целым из стычки с Проклятыми и шестью бандитами? И, как мне стало известно, барышня Лукомская тоже не лыком шита. Да, я поговорил с госпожой Росси. Я знаю, что вам помогали двое охранников, но все равно трудно поверить в вашу удачу.

– Может, вы наконец скажете, в чем дело?

– Я не хотел бы, чтобы кто-то развязал войну с theokataratos, – сухо пояснил комиссар. – Их ведь много среди нас, правда?

– Не на все вопросы я могу ответить, – устало ответил алхимик. – Но, во-первых, я не вышел из боя невредимым.

Рудницкий снял очки и повернулся в сторону, откуда доносился голос полицейского.

– Я ослеп, – проинформировал он. – Во-вторых, моя жена оказалась более умелой, чем барышня Лукомская. Правду говоря, намного более умелой. И я думаю, мне не стоит говорить, насколько меня волнует конфиденциальность этого вопроса?

– Не стоит. Я тоже не сразу связал ее с «Золотым дворцом», – пробормотал Терлецкий. – Извините, ваше превосходительство. Как вы думаете, такие нападения могут повториться? Я могу выделить вам несколько человек охраны.

– Спасибо, но не думаю, что это необходимо. Эти Проклятые не принадлежали к мелочи, поэтому сомневаюсь, чтобы в ближайшее время кто-то из theokataratos отважился напасть снова. Наконец, у меня есть и своя охрана.

– Я понимаю. В принципе я пришел сюда по другому делу: как-то вы обратили наше внимание на госпожу Потканскую.

– Конечно.

– Что ж, похоже, ваш информатор был прав, мы провели эксгумацию пасынка Анжелы Потканской, и оказалось, что его отравили. Мышьяк. Она еще ни о чем не знает.

– Вы можете немного обождать с арестом?

– Зачем?

– Сначала я хочу выселить ее из отеля, – нетерпеливо ответил Рудницкий. – Ваши люди могут задержать Потканскую, как только она покинет «Пристанище».

– Я не вижу проблем.

– В таком случае прошу позвать слугу, кто-то должен проводить меня в холл.

– Я охотно вам помогу, ваше превосходительство.

– Спасибо, подайте мне трость.

Опираясь на руку полицейского, алхимик передвигался шаг за шагом, постукивая тростью перед собой. Он стиснул зубы, услышав, как стихают разговоры и стук посуды. Уже довольно давно отельные гости облюбовали холл, принимая его за кафе и место встречи.

– Маевский! – негромко позвал он, когда уселся за стол.

– Я тут, шеф!

– Приведи госпожу Потканскую, – распорядился он.

– Слушаюсь.

Несколько минут они сидели в полной тишине, наконец Рудницкий услышал шум шагов.

– Я вас слушаю, – едко произнесла женщина. – Вы хотели со мной поговорить.

– Хотел.

– И, как мне кажется, мужчина должен встать при виде дамы, – холодно заметила она.

– К сожалению, с недавнего времени я ослеп, а вы – не дама. Дамы не убивают беззащитных детей. Господин Маевский, верните даме деньги за проживание в моем отеле, а слуги помогут ей с багажом. У вас полчаса, чтобы оставить «Пристанище».

– Это возмутительно! Да как вы смеете?!

– С вашего разрешения, – вмешался комиссар. – По моему распоряжению была произведена эксгумация вашего пасынка, Эдмунда Потканского. Вскрытие показало, что он был отравлен мышьяком. Поскольку только вам была выгодна его смерть, выводы напрашиваются сами. Есть показания свидетелей и признание аптекаря, который доставил вам яд. Если вы не воспользуетесь предложением барона Рудницкого, я арестую вас прямо здесь и сейчас.

От поспешного стука дамских каблучков алхимик вздрогнул.

– Она побежала в свои апартаменты, – проинформировал Терлецкий. – За ней следит ваш человек, Маевский.

– В таком случае дело закрыто. Выпьете?

– Спасибо, ваше превосходительство, я на службе.

– Кофе?

– С удовольствием.

Рудницкий поднял руку, подзывая официанта, и сделал заказ. Для себя он тоже заказал кофе.

«Одно дело сделано, – подумал с облегчением Рудницкий. – По крайней мере, теперь мне не нужно волноваться, что Люсия свернет этой гадюке шею. Может, и со здоровьем не будет все так плохо? Кровотечение вроде уменьшается. Потеря зрения еще не конец света, и со шрамом как-то уже свыкся, я и так никогда не был красавцем».

Сначала он ощутил запах чая, потом свежеиспеченных булочек и женских духов, каким-то чудом почувствовал тепло тела жены в полуметре от себя. Возможно, потеря зрения усилила другие чувства. Через минуту он смог идентифицировать собеседников: напротив, немного правее, сидела Анастасия, в ее духах доминировала чувственная нотка мускуса, Луну окружал холодный аромат мха и лесных ягод.

– Кто-нибудь из вас знает что-то о нефилимах? – снова спросил алхимик. – Анастасия? Ты когда-то рассказывала мне…

– Рассказывала, – прервала его девушка. – И я знаю, что это важно, но без понятия почему. Не помню.

– Лучше бы ты беспокоился о своем здоровье, вместо того чтобы углубляться в абстрактные понятия, – сказала Луна.

– Не такие уж абстрактные! – гневно произнес Рудницкий. – Сашка утверждает, что люди, что хотели нас убить, упоминали его имя в контексте с нефилимами.

Деликатный звук фарфора сказал ему, что Луна отставила чашку.

– Это же очевидно, – сказала девушка. – Ты задумывался над тем, почему одни умирают после контакта с нашей кровью, а другие люди – нет?