Космическая станция Семирамида, если её рассматривать со стороны, напоминала гигантское гнездо разъяренных бурей шершней.

Шаровая конструкция медленно вращалась, временами скачком изменяя скорость либо перемещаясь с помощью корректирующих двигателей. Вокруг «гнезда» роились насекомые.

Из шлюзов вылетали летники, широко разворачивали крылья и начинали сумасшедшую пляску приветствия бури. Среди них были и одиночки – эти как можно скорее отдалялись от базы, выделывали самые трудные эволюции, смелее других кидались в бурные атмосферные потоки. Мэтры Клана или хорошо обученные летники.

Было несколько монокрылов, связанных невидимой нитью. Это ученики, решившиеся на свою первую в жизни встречу с бурей, и сопровождавшие их инструкторы. Ученик в любой момент мог совершить ошибку: слишком резко нырнуть, неверно навалиться крылом на восходящий поток или, наконец, чересчур натянуть поверхность планирования. Учитель все время наблюдал за подопечным, давал ему советы, указывал самые лучшие и наиболее безопасные пути движения. Но в случае катастрофы мог взять на себя контроль над нервными связями и системами неопытного летуна и через мозговое сопряжение непосредственно управлять его летней.

Неподалеку от шлюзов летало несколько маленьких пчелиных роев летунов, сгруппировавшихся вокруг одного либо двух ведущих летников. Это были коллективы клановцев либо независимых летных школ, готовящиеся к самому трудному искусству – групповому парению со сложными фигурами и системой, в которой участвуют до десятка монокрылов.

Ворота шлюза выплевывали летунов с регулярностью, определяемой пропускной способностью «ожидалки». Когда Даниель и Кальбар ушли в полет, несколько десятков летунов уже накручивали фигуры приветственного танца.

Тем временем к «пчелам» приближались шершни. Паром с солярными десантниками уже причалил к северному порту станции. Но ещё прежде, чем это произошло, из его чрева выплыло несколько объектов. Киборгизованные солдаты в броневой скорлупе, с ракетными ранцами и встроенным в скафандры оружием летели к стае летунов. Быть может, собирались просто напугать и загнать на базу. А может, уничтожить.

Лишь два человека, Даниель и Кальбар, знали, чего хотят солярники, и, чтобы никто их не распознал, старались вести себя, как и другие летуны. Не удаляясь чрезмерно от базы, они проделывали фигуры ритуального танца приветствия.

Высоко-высоко, в тысячах километров над гнездом пчел, разбушевалась стихия, волна которой должна была вот-вот добраться и сюда.

Десантники летели с северного полюса плотной группой вдоль поверхности базы, ловко обходя выступающие элементы конструкции. Поэтому сонары летунских шлемов их не засекли, сигналы же станции были скорее всего заблокированы.

– Всем летникам из базы, – услышал Даниель в шлеме незнакомый голос, приказано немедленно возвратиться. Неподчинение грозит опасностью.

Десантники выходили из тени станции. Появился десяток медленно перемещающихся в сторону летников точек. Солдаты изменили строй, образовав пространственную сеть.

– Они вооружены, – сообщил Даниелю Кальбар на закодированной полосе.

– Как у них со скоростью?

– В нормальных условиях ускорение и маневренность больше наших. Они не парят, а летят. Однако при сильном переменном ветре от них убежит любой мало-мальски ловкий летун. Достаточно подставить крыло потоку, позволить захватить себя контролируемым образом. Они пробиваются сквозь ветер, словно сквозь густую смолу. Кроме того, у них меньше дальность полета.

– Что будем делать?

– То же, что и остальные.

А остальные, увидев вооруженных десантников, вели себя по-разному. Доминианцы и часть проходящих обучение гладиан немедленно направились к шлюзам Семирамиды. Однако мэтры Клана и большинство находящихся под их опекой летунов не послушались предостережения. Некоторые продолжали выделывать фигуры приветственных танцев, другие стали удаляться от станции. Так же поступил Кальбар. Даниель помчался следом, несомый метановым потоком. Они летели навстречу буре.

Десантники могли поджидать в районе шлюза. У каждого летника кислород рано или поздно кончится, и он вынужден будет вернуться на базу. Пусть даже он чувствует себя неведомо каким свободным и независимым от законов людской цивилизации, закону «без воздуха – отдашь Богу душу» подчинялись все! Поэтому десантники могли спокойно ждать у шлюза, за одним исключением. Если летник выйдет за границу, гарантирующую безопасное возвращение, то, значит, он либо самоубийца, либо знает, что где-то там, куда он летит, его ждет баллон кислорода. Поскольку же армейские пеленгаторы не засекли ни одного корабля, десантники спокойно ждали.

Их шаровые панцири висели вблизи шлюза, стволы излучателей направлены на возвращающихся летников. Десантники пропускали возвращающихся, проверяли аутентичность, задавали несколько вопросов, сканируя содержимое их скафандров. Первые признаки беспокойства появились у десантников, когда они получили с базы сообщение, что два летника взяли с собой снаряжение с расширенными параметрами и дополнительный запас кислорода. Так поступали те, кто намеревался парить дольше обычного. Более того, один из этих двух был Даниель Бондари, человек, из-за которого их сюда прислали. Примерно в тот же момент командир подразделения десантников получил подтверждение со сканера: монокрылы дальних дистанций все больше отходят от Семирамиды, а в скафандрах скорее всего как раз находятся те, кого они ищут. Командир, не колеблясь, приказал части своих солдат возвращаться на станцию, а сам вместе с отборной восьмеркой кинулся в погоню за беглецами.

– За нами гонятся! – сказал Даниель. Пару летунов уже отделяли от базы тысячи три километров.

Монокрыл Даниеля несся сквозь бурлящую атмосферу. Скафандр сигналил об изменении всех наружных параметров: давления, скорости ветра, температуры, химического состава газов. В ушах загудели призывные сигналы радиобуев. Даниель приглушил звук, попытался поймать сигналы десантников, но из этого ничего не получилось.

– Эпицентр бури достигнет станции через четверть часа, – сообщил Кальбар. – Повторяй мои маневры.

Десантники все ещё находились далеко, но с каждой минутой расстояние сокращалось. Солдаты были прекрасно вышколены. Даниель мог это оценить. Шестеро из них располагались в вершинах правильного шестиугольника с почти двухсотметровыми сторонами. Трое других летели точно по оси вращения фигуры: один – выдвинувшись вперед, второй – в плоскости шестиугольника, третий – немного позади.

Порывы ветра почти не нарушали их строя.

Кальбар изменил трассу полета и, воспользовавшись поддувом снизу, начал подниматься. Даниель помчался следом, минутой позже эскорт солярных десантников последовал за летниками, одновременно начав перестраиваться. Шестиугольник увеличился, три солдата из его центра переместились вперед. Даниель глянул на дальномер. Десантники находились в ста километрах за ними.

– Они начали облаву. Изменили строй, – сообщил Кальбар.

– Что делать?

– Вперед, сколько можно. Необходимо подойти ближе к буре.

Десантники шли быстрее и маневреннее. Но они не воспринимали ветра. Там, вблизи газового смерча, от них можно было уйти. Контрольки скафандров предостерегающе помигивали.

– Они набирают скорость! – крикнул Кальбар.

Строй десантников снова начал меняться. Три средних солдата выдвинулись вперед ещё больше. Издалека группа напоминала какое-то кишечнополостное с широко раскрытой пастью и тремя стрекалами. Возможно, именно так солярники собирались атаковать: окружить беглецов, отрезать им путь к бегству, парализовать и втянуть в воронку силовых полей.

– Эпицентр бури в семи минутах от Семирамиды, – сказал Кальбар, все время прислушивавшийся к сообщениям с базы. – Если они немедленно не завернут, ураган настигнет их. Живыми им не уйти.