Вначале – оборудование: длинные прозрачные трубы, в которых ритмично пульсировала фосфоресцирующая жидкость. Потом наезд на лицо мужчины, у которого ампутированы веки, а в щеки впились маленькие каплевидные образования с черной, усыпанной беловатыми утолщениями поверхностью. Рот мужчины был широко раскрыт и из него то и дело высовывался язык. Неестественно большие глаза смотрели прямо в камеру, а их зрачки были расширены почти во всю радужку. Из левого глаза торчала тонкая серебристая шпилька с помигивающим на конце желтоватым огоньком.

Следующий коротенький отрывок изображал двух маленьких, возможно двухгодовалых детей, совершенно нагих, с отрезанными на высоте колен ногами и обрубками рук с ампутированными кистями. Дети ползали по серо-зеленой поверхности, а над ними висел черный бесформенный аппарат.

Самая продолжительная сцена: камера медленно двигалась по стене, составленной из клеток, от левого верхнего угла к правому нижнему. Изображения были темные и нерезкие. Однако Даниель разглядел заполняющий весь экран заставленный клетками стеллаж. В каждой клетке сидел один нагой человек. Сидел – слишком сильно сказано. Клетки были не больше метра в высоту, столько же в ширину и глубину. Люди находились в них в согнутом, сгорбленном состоянии, в каких-то удивительных изломах и вывертах. На секунду изображение застыло и заговорил комментатор:

– Нам удалось установить личности некоторых людей, находящихся в клетках. Одна из них – Харпер Коллинс, пропавшая в Холи-Холи пятнадцать лет назад. Наши патологи тщательно проанализировали изображение и попытались сымитировать положение объектов. Судя по деформациям тела, Коллинс находится в клетке этого типа с того самого момента, когда её схватили коргарды.

Камера снова двинулась, перемещаясь вправо и отъезжая от клеток.

Предпоследняя сцена изображала приближающуюся руку с выломанными во всех суставах пальцами. Они дрожали, словно лапки перевернутого на спинку умирающего насекомого.

И, наконец, ещё одно изображение, если не считать одно-двухсекундных фрагментов, на которых мелькали то какие-то приборы, то части человеческих тел, то контуры странных конструкций. Вначале Даниель не понял, что видит. Лишь спустя секунду сообразил… Это была обнаженная женщина с широко расставленными ногами. Ее голова, руки, бедра и ступни были прикреплены к полу крепкими зажимами. Закрытого повязкой лица видно не было. В нижней части экрана выдвигался наконечник какого-то устройства – длинного, оплетенного молочно-белым проводом, в котором переливались световые розблески. Этот пробник полз прямо к раскрытому лону женщины. Когда он оказался между её ногами, она, вероятно, что-то почувствовала, потому что отчаянно дернулась, пытаясь свести колени. Тщетно. Когда клубневидный нарост почти коснулся тела женщины, пробник остановился. Наконечник отворился, и Даниель увидел извивающиеся, дергающиеся, безлапые творения размером с детскую пятерню. Одно за другим они выбирались из отверстия и углублялись во внутренность женщины, не обращая внимания на её отчаянные попытки освободиться…

Изображение исчезло. Даниеля окружала тьма и тишина. Неожиданно он услышал знакомый голос полковника Риттера.

«У них приборы… Я не узнаю никого… ужасно… не знаю, живы ли… Внимание, может быть… Улыбнулась и ушла… хуже всего – дети. Я видел осьминогов, но мне кажется, что это всего лишь биологические автоматы… Они всегда в пленках… Я потерял все… Это необходимо уничтожить…»

Тишина.

Прежде чем экран снова переключили на виртуальный зал совещаний, солдатам разрешили недолго побыть в тишине и темноте. Еще немного – и Даниель разразился бы отчаянным истерическим криком.

– Я – координатор научной группы, занимающейся этой проблемой, – сказал один из фантомов. – Мне поручено ознакомить вас с результатами исследований и анализов, а также с выводами.

Коргарды располагают очень хорошей, но не идеальной системой защиты. Информационный жук прорвался сквозь их линии и сохранил около одного процента записей. Это выглядит не сенсационно, но не надо забывать, с каким микроскопическим прибором мы имели дело.

– Учитывалась ли возможность того, что жук был выпущен коргардами намеренно? – спросил один из фантомов. – А все его записи – препарированы?

– Это не исключено. Однако ни одна пломба не нарушена. Я поставил бы десять против одного, что перед нами аутентичная запись, – спокойно ответил фантом ученого. Когда он говорил, его лицо оставалось неподвижным, а рот не открывался, голос шел как бы изнутри черепа. – Нам удалось идентифицировать около тридцати человек в клетках. Они – жители практически всех уничтоженных коргардами городов.

– С какой целью их там держат? – спросил Форби.

– Это, увы, нам неизвестно. Проще всего было бы предположить, что коргарды держат людей в научных целях, проводят какие-то эксперименты на них, а также, – почти прошептал он, – на рожденных в неволе детях. Те два брата-близнеца – надеюсь, вы обратили внимание на их схожесть – не были захвачены во время облавы. Они родились в форте…

– А сцены с женщиной? – спросил очередной фантом. – И с мужчиной без век, могут ли они свидетельствовать именно о научных целях?

– Возможно, – ответил ученый, – но, в сущности, мы мало что знаем о коргардах. Нам неизвестны их цели, мотивации, методы действия. Не забывайте, что мы имеем дело с чуждой, даже не гуманоидной расой. Коргарды могут в своих базах с таким же успехом отправлять религиозный культ, как и подготавливать план экстерминации нашего общества. Могут делать все это ради развлечения, реализации какого-то своего хобби, спорта, азартных игр…

– Не понимаю.

– Вспомните элементы нашей истории. Борьба животных и людей на арене. Коллекции фрагментов кожи, покрытой татуировкой. Демонстрировавшиеся на экранах телевидения схватки за деньги, в которых ставкой была жизнь. Наконец, зачем углубляться в прошлое, достаточно взглянуть на законы многих человеческих кланов и сект. Систем наших понятий и ценностей может не хватить для правильной интерпретации поведения таких существ, как коргарды. По правде говоря, мы не знаем, как они мыслят. Возможно, они не знают также, как мыслим мы. И их чудовищные эксперименты могут оказаться попыткой добыть именно такие знания, а то и всего лишь выращиванием тканей для экспериментов либо… животных для развлечения. Этого мы не знаем.

Однако вернемся к полученным данным, прежде всего они подтверждают «теорию ста характеристик». Чем больше соответствовал ей узник, тем в лучшем состоянии он находился. Во-вторых, все идентифицированные нами индивидуумы имели некое общее свойство. Уровень их интеллекта разумеется, тут мы воспользовались результатами тестов, проведенных в наших учреждениях ещё до похищения коргардами – находится в пределах нормы, но значительно ниже среднего её значения.

– Следует ли отсюда, – спросил Даниель, – что коргарды сразу же убивают наиболее разумных людей, а себе оставляют только глупцов?

– «Глупец» – скверное определение. – В голосе ученого прозвучал упрек. – У многих из этих людей прекрасные, так сказать, отношения с жизнью. Тесты на интеллект показывают в действительности лишь некую специфическую область мышления, например способность мыслить абстрактно и оперировать символами. Но в реальности… фильм показывает, что в живых остались представители некоей определенной категории похищенных. Разумеется, в этом можно и усомниться. Ведь мы имеем лишь краткий фрагмент записи. Быть может, другие её фрагменты показали бы нам других людей, возможно, Риттер засек только этот конкретный стеллаж с клетками. Вы понимаете, коргарды просто могли отсегрегировать схваченных людей по признаку интеллекта.

– Странно, – включился в разговор Форби. – Если коргарды мыслят не так, как мы, то каким образом им удалось понять нашу психику и проделать соответствующие тесты?

– Да, – покачал головой фантом ученого. – Удачный вопрос. Этого мы тоже не знаем. Коллеги, фильм донес до нас некую информацию. Но от этого вопросов, касающихся коргардов и их целей, у нас меньше не стало. Я бы даже сказал, что их и не прибавилось, просто теперь мы можем поставить их в более конкретной форме. Там, в коргардских фортах, творятся жуткие дела. Мы должны спешить.