– Конэко… мне жаль, Дух, но та принцесса, которую ты ищешь, находится в другом замке… – с иронией произнесла она. – Моя наставница занимается мальчиком. Она очень его полюбила. Если тебе интересно, он в безопасности. Ты явился за ним… напрасно. Он исполнит свою миссию.

– Миссию?

– Дорогу, на которую его направили боги. Когда он только родился, уже было очевидно, что тропинки его жизни приведут сюда, в это место. К реке, что дала так много и отняла так много.

– Боги?! Это вы… – он указал пальцем на воинов, ведьм, наконец, на девочку, – вы, вы, вы! Это вы его похитили, силой доставили сюда, далеко от дома его отца!

– У немертвых нет иных домов, кроме небес, Дух.

– Немертвых?!

– Я тоже этого не понимала. Я была полна тщеславия, презрения… зависти. И да, я до сих пор все это ощущаю. Но сейчас знаю… просто знаю.

– Что же ты знаешь?

– Я знаю, что личные чувства – просто ничто по сравнению с долгом. Знаю, что, исполняя служение, мне приходится делать то, что может показаться отвратительным, но это необходимо для достижения высшей цели. И еще я знаю, что ты, Дух, этого не поймешь. Не поймешь, ибо боги когда-то уже дали тебе шанс исполнить долг и получить награду… но ты вернулся в мир живых, словно призрак, и теперь смерть идет за тобой, забирая иных, раз уж не смогла забрать тебя. Но я служу богам, служу своей наставнице; наконец, служу Ниппону. И закончу твое бессмысленное путешествие здесь и сейчас.

Черные воины рванулись к Кентаро, но он был готов. Когда первый наносил удар мечом, Алый Клинок уже сверкал в руках Духа. Он отбил один удар, от второго ушел. Быстрая контратака, высокий рубящий в шею.

Он промахнулся! Это было невозможно, но он промахнулся! Только что конец клинка уже нащупывал край капюшона врага – а в следующий момент в ноздри Кентаро вдруг резко ударил запах чего-то вроде гниющих осенних листьев, а сам он оказался чуточку дальше, словно переброшенный в пространстве.

Воины подскочили к нему, атаковали снова. Пинок в живот выбил воздух из его легких. Блеск меча. Он прыгнул вперед, чувствуя, как сталь пролетает у самого виска. Соленый вкус крови во рту. Кентаро перекатился по каменистому грунту, выставил катану, чтобы парировать…

И его снова отбросило, на этот раз ближе к противникам, практически прямо под их мечи. Он парировал оба удара столь быстрым движением, что чуть не порвал сухожилия рук.

Одна из ведьм засмеялась и взмахнула ладонью, в которой сжимала что-то…

Золотой, изящной работы веер!

Так вот в чем было дело… это ведьмы и их магия вели к этой растерянности, постоянным перемещениям, потере контроля над пространством и даже собственным телом.

Сначала они, подумал Кентаро. Потом вы!

Он уклонился от удара черного, парировал, ушел от удара его товарища, прыгнул…

Сократил расстояние между собой и первой из ведьм. Взметнул катану, видя, что она поднимает ладонь с веером. Она улыбалась.

Звук за его спиной, запах осенней гнили. Прямой меч, рассекающий воздух рядом с Духом.

Кентаро взмахнул левой рукой, механизм на запястье заскрипел… Металлические элементы запели, разворачиваясь, части щита сошлись друг с другом, защелкнулись. Кентаро принял удар. Меч врага соскользнул, чертя искры на раздвижном щите. Дух навалился на противника, оттолкнул его, но не стал атаковать, как наверняка ожидала ведьма. Вместо этого он вновь обернулся к ней, поднимая меч. Удар!

Алый Клинок превратил улыбку на ее лице в кровавый шрам.

Руки второй ведьмы заплясали в воздухе, когда Дух мчался к ней. Эта ведьма тоже сжимала веер, но не золотой, а смоляно-черный, украшенный рисунком взлетающего ворона. Катана в руках Кентаро свистнула у самой шеи женщины… и попала в пустоту, когда та превратилась в дым. И материализовалась позади него.

Он хотел обернуться и ударить вновь, но пришлось отступать, отбивая атаку воинов.

Алая Дама спокойно наблюдала за происходящим.

Удар, второй, третий… Кентаро знал, что если бой затянется, то в конце концов он совершит ошибку. Ошибку, которая будет стоить ему жизни.

А ведь он отвечал здесь не только за себя!

Вороной веер в руках второй ведьмы, окровавленное тело первой, конвульсивно дрожащее на земле, черные воины, идеально атакующие в паре, и полный презрения взгляд девочки с карминовыми губами…

Он отразил две молниеносные атаки и прыгнул вперед, обходя противников, побежал к ведьме, ударил катаной, будто бы в отчаянии, небрежно… но это была лишь уловка. Он уже видел, как женщина приводит в действие веер, как ее сущность растворяется в воздухе. В последний момент он сменил направление движения, слыша за собой отзвук бега врагов.

Ведьма растворилась и материализовалась за его спиной… попав прямо под клинок черного воина! Она не успела даже крикнуть, а может быть, даже понять, что произошло. Быстрый поворот Духа привел к тому, что, реагируя на него, черный воин обрек ее на смерть под собственным клинком. Для нее уже было поздно.

Для них тоже.

Мужчина взглянул на кровь, покрывшую его прямой меч, замер в шоке. Его товарищ не потерял присутствия духа, атаковал Кентаро, но тот уже был готов к поединку. Отбил вражеский удар, пнул противника, бросился к его товарищу, все еще стоящему над трупом ведьмы. Рубанул черного по горлу, почти отрубив голову. Схватил его за плащ и толкнул дрожащий труп ко второму противнику, который сбился с шага на долю секунды.

И этого хватило.

Кентаро снова рубанул, широко и размашисто, вложив в удар силу обеих рук. Кровь брызнула по сторонам, крупные капли еще тянулись за лезвием меча. На залитые кровью камни оба черных упали одновременно.

Дух стряхнул с меча кровь, обернулся к девочке с карминовыми губами.

– Неплохо, Дух, – сказала она, доставая свой меч. – Я, признаюсь, надеялась, что так легко тебя будет не взять. И я докажу своей наставнице, что и я на что-то годна. Я, Ака, Алая Дама, онна бу-гейша, владеющая магией более древней и могучей, чем любая другая в этой богами забытой долине. Не только у немертвого ребенка есть свое место в этой повести. Не только у него. Вставай на бой, Дух!

Дрожащие еще на земле тела, кровь, густо текущая из рассеченных жил и артерий.

Со стороны реки неслись все более громкие песнопения. Церемония жителей деревни подходила к своей кульминации.

Кентаро шагнул вперед, атаковал. Ака, однако, даже не поднимала своего клинка, чтоб парировать, не готовилась отбивать его удар. Стояла спокойно, словно ожидая смертельного удара.

И тогда кровь вокруг ожила.

Капли поднялись с земли, потемнели, застывая, формируясь в иглы, сюрикены, лезвия мечей.

Дух уклонился в последний момент.

Ака засмеялась.

Кровь… его атаковала кровь!

Он парировал удар красного кровавого лезвия. Карминовый сюрикен вонзился в его плечо, пробив защитную кольчугу и кожу; другой врезался в раскрытый щит. Проклятая демоническая магия охватила пространство вокруг. Кровь танцевала, атакуя мечущегося Духа.

И в этот жестокий вихрь наконец включилась и Ака, нанося удар своей катаной. Кентаро лишь чудом парировал этот удар, одновременно отмахиваясь от кровавых снарядов.

Пение, доносящееся с реки, потеряло свой ритм, стало какофонией безумных звуков.

Духу требовалось убить девочку, убить любой ценой.

Вот только как?

Ака владела кровью так, будто это было дрессированное, живое, послушное создание. И не только той, что вытекла из тел Змей, но и той, что все еще оставалась в их жилах! Трупы задергались, задвигались. Небрежно, словно кое-как управляемая кукла, встал зарубленный черный воин. Поднялась с земли страшно рассеченная ведьма, ее подруга ползла по земле…

Трупы бросились на Духа, атаковали хаотично, махали руками как безумные. Их искаженные лица имели такое выражение, словно обвиняли именно Кентаро в том, что даже после смерти не могут найти покоя!

Он оттолкнул одного из воинов, рубанул дважды, отрубая худые руки напирающей на него ведьме… но и они, упав на землю, продолжали ползти к нему, норовя схватить его за щиколотки, растопыривая мертвые пальцы. А ведь атаковала еще и кровь!