Кентаро выдохнул.

Алый Клинок весело пульсировал красным. Оружие, выкованное для того, чтоб убивать богов и Бессмертных, тем более могло свалить магически оживленный труп.

Особенно если его ударам помогала воля обиженного ками.

Кентаро вернул меч в ножны… и поклонился безголовому. Кем бы он ни был при жизни, какие бы грехи и преступления ни совершил, он не заслуживал того, что сотворили с его бренным телом после смерти.

Каждый заслуживает покоя.

Дух выпрямился. И начал искать дорогу сквозь пещеру дальше.

Он оказался на дне.

Буквально.

Выйдя из пещеры, понял, что глубже спуститься уже никак не выйдет. Что он попал в самую нижнюю точку долины, погрузился в липкий и влажный мрак. Каменные стены тянулись так высоко, что небо стало лишь узкой черточкой голубизны где-то далеко вверху. Лучи солнца и вовсе не попадали сюда, не могли прогнать тень.

Где-то вдалеке журчал ручей. Кентаро прошел несколько шагов, прислушиваясь. Шум воды, иногда дуновение ветра наверху… и ничего больше.

Королевство тишины.

Наконец в отдалении он увидел темное русло реки и какие-то отсветы. Сперва он подумал, что это горят свечи. Свет? Да, но свет не от огня.

Лампы светились белым магическим блеском, к которому слетались черные ночные бабочки. Кентаро до сих пор еще не попадалась настолько явная демонстрация магии. «Взгляни! – казалось, кричали зачарованные лампы. – У Змей столько магической силы, что ее не нужно даже экономить! Посмотри, только посмотри, о жалкий глупец, у них столько чар, что они тратят их даже на освещение дороги, которой мало кто ходит! Ты все еще хочешь тягаться с такой мощью?»

Да, это вселяло робость. Действовало эффективно.

Он оперся спиной о скальную стену и вздохнул. Он очень устал. Устал и проголодался. Такая трата сил давно убила бы обычного человека, но Дух и сам был в каком-то смысле демонстрацией искусства магии, инструментом, выкованным как раз при помощи заклятий. Может быть, и не столь мощных, как те, которыми распоряжались Змеи, но все же – сильных.

Но каждая сила со временем заканчивается. Даже Духам иногда нужно отдыхать.

Еще один шаг, еще два… дойти бы только до реки, там остановиться, присесть, перекусить…

Он встал на прибрежной гальке. Опустился на колени и набрал в ладонь воды. Смочил лицо, смывая с него засохшую кровь врагов. Сделал несколько глотков. Потом присел на корточки и развернул желтую тряпицу с остатком запасов. Последний рисовый шарик на вкус был превосходным – воистину, даже при дворе клана Секай Кентаро не доводилось вкушать столь изысканной пищи!

Он закрыл глаза, пережевывая рис, вслушиваясь в журчание потока.

Что-то задвигалось сзади.

Он вскочил на ноги, отпрыгнул, одновременно выхватывая катану.

И замер.

– Не-е-е-ет! Нет, благородный господин! Не причиняй вреда простому речному жителю!

Длинные, бледно-сизые, худые и искривленные руки, между ними деформированная, удлиненная, наполовину человеческая и наполовину рыбья голова… и это все! Голова и руки торчали из большого черного бочонка. Существо передвигалось, хватаясь когтистыми пальцами за землю и подтягиваясь вперед; при этом руки тянули за собой голову и бочонок, в котором, очевидно, находилась остальная часть тела.

Существо, безусловно, выглядело пугающе, однако в его глазах Кентаро заметил искру разума. Этот урод был… человеком! Кошмарно деформированным, но все же человеком!

Дух спрятал оружие, сделал шаг вперед.

Человек-бочонок, видя этот жест доброй воли, тоже подтянулся поближе, улыбнулся, сверля Духа взглядом рыбьих глаз.

– Не обидишь меня? Не обидишь, господин?

– Нет.

Улыбка стала шире.

– Спасибо! Видно, что ты нездешний.

– Да, нездешний. – Кентаро уловил, с какой жадностью существо глядело на недоеденный рисовый шарик, все еще зажатый в его левой ладони. – Держи. – Он отломил кусочек пищи и подал рыбочеловеку.

Тот бережно принял его в руки и начал с аппетитом есть.

– Великолепно! – сказал он наконец.

– Да, очень вкусно.

– И еще лосось внутри! М-м-м-м! В нашей реке такие жирные не водятся!

Дух присел рядом с существом, все еще поражаясь, каким чудом оно вообще живет.

– Так ты речной житель, говоришь?

– Да, – рыбочеловек явно оживился, – я тут живу уже… всегда тут живу! Сколько себя помню!

– Ты живешь тут… но ты не из Змей?

– Из Змей? О нет, нет! Но когда-нибудь я стану… – Он замялся, заметно стесняясь.

– Станешь кем?

– Рыбой! Когда-нибудь я выйду из этой скорлупы и стану прекрасной, прекрасной рыбой!

Кентаро грустно улыбнулся. Рыба! Что за безумная, просто-таки детская мечта! Духу все время казалось, что существо, с которым он разговаривает, как раз и есть ребенок – странный, необычный, искалеченный ребенок. И все же река и царящая здесь магия каким-то образом позволяли ему жить. Дар это или проклятие? Кентаро не мог судить.

– А ты ищешь Змей, да?

– Я ищу мальчика. Змеи попадаются мне по дороге. Они меня не любят.

– Я знаю. Часто встречаю их, но они мне не причиняют зла… не нападают.

– Не могу сказать того же о себе.

– Этот мальчик… как он выглядит?

Кентаро заколебался.

– Выглядит… ну как мальчик… темные волосы, около шести лет. Носит… голубое или синее кимоно.

– Нет, я не видел такого ребенка, – с грустью ответил рыбочеловек. – Я когда-то и сам был ребенком, знаешь? Кем была моя мать? Не знаю… но, видимо, она отдала меня реке. Вот я тут и живу. В этом бочонке… на реке.

– Твоя мать… бросила тебя?

– Видимо, да. Отдала реке. Я сам не помню, но подслушиваю Змей. Змей и других жителей деревни… никто из них не родился здесь. Их всех отдали реке… получается, что и меня тоже?

– Деревни?

– Симокаге. Тайная деревня у реки. Выше уже только источник, а дальше… дальше даже я не знаю. Змеи прогоняют оттуда всех.

– И ты не видел, чтобы тут проносили какого-то ребенка? Мальчика?

– Нет, я не видел… но у Змей много дорог, и не все ведут тропами этого мира. Иногда они играют такие песни, издают такие звуки, которые переносят их через пространство, что соткано из магии.

– Звуки? Такие, как… звон молитвенного колокольчика?

– Да-да-да! Откуда ты узнал?

Дух ничего не ответил. Вспомнил пламя, горящие фигурки Мудреца, бой… красную даму, обнимающую господина Конэко. Звон колокольчика и их тела, расплывающиеся в тумане небытия. Верным ли путем вообще он шел? А что, если юного господина забрали куда-то в иное место? На другой край Ниппона, например? Или еще дальше?

«Нет!» – обругал он себя. Об этом говорил тот предатель Зашу, говорила и сама Госпожа Тишина. Это наверняка здесь, это должна быть та долина. Обязана быть!

– Угадал, – ответил он наконец.

– Да-да! Колокольчики помогают Змеям… колокольчики и большой колокол! Тот, что отворяет ворота.

– Ворота?

– Сотни лет назад в долине жил демон! Но потом прибыли монахи, и у них с собой был большой колокол, и они звонили в него и звоном прогнали чудовище. Но только демон время от времени возвращался, хотел преодолеть ворота, что вели в место, где жили монахи, и они укрыли их. Только тот, кто ударит в колокол, увидит дорогу, а у демона ведь нет ни рук, ни ног, и он не может использовать колокол… и потому блуждает по свету и лишь иногда возвращается, чтобы мучить Змей и монахов. А сейчас они думают, что ты и есть этот демон, о да, наверняка!

– Место, где живут… монахи?

– Да-да! Огромное великолепное место, великолепия которого такие, как я, видеть недостойны. Да-да! Великий демон… и великий колокол!

Кентаро понурился.

– Не теряй надежды, – ободрил его рыбочеловек. – Найдешь ты этого ребенка. Спроси в деревне Симокаге, может быть, они знают. Но берегись Змей… а до того, как дойдешь туда… берегись Многоголового!

– Многоголового?

– Он тоже отсюда, его тоже когда-то отдали реке. У него одно тело и семь голов, и у каждой головы свой разум. Его называют Воином Многих Лиц. Он живет за кривым водопадом. Там пещера есть, она скрыта за завесой воды. А какой там вид, ах! Я не буду тебе портить впечатления… сам увидишь! И там ждет Многоголовый, вот там!