Хотя уцелевшие и спешили покинуть поле битвы у Гнилого Леса, они все же успели похоронить своих погибших товарищей из армии клана Нагата. Сейчас, вновь наблюдая место недавнего сражения, Кентаро и Хаяи видели наспех насыпанный огромный курган. С его вершины свисали промокшие знамена – сине-голубое с белой тройной волной клана Нагата и желто-коричневое с моном клана Кицунэ. Их окружал круг вбитых в землю мечей. Здесь спали вечным сном смелые воины клана, как самураи, так и простые асигару. Гибли, сражаясь плечом к плечу, потому и легли в общую могилу, как братья, которых связала война.

Телам Змей этой чести никто не оказал.

Убитых неприятелей оставили там, где они погибли. И теперь, глядя на место битвы, воины замечали результаты работы как погоды, так и стервятников.

Они медленно проехали полем сражения и своими глазами увидели трупы, оставленные на добычу птицам и зверям. На человеческие тела это уже было не похоже – просто завернутые в тряпки куски мяса.

Хотя было холодно и дело шло к дождю, смрад стоял немилосердный. В ноздри ввинчивался запах гниющей плоти, столь мощный, что выжимал слезы из глаз.

Кентаро замечал бледно-сизое мясо, светлые куски костей, луки ребер, целящие в небо. В тех местах, где бой был особенно яростным, виднелись целые кучи тел, из которых трупоеды начали глодать лишь часть; остальные же, бледные и раздутые, ждали своей очереди.

На лицах мертвых уже не осталось следов страданий.

Подул ветер. Тяжелые темные тучи медленно ползли по небу. Зелень и белизна ковыля заплясали в танце. Упали несколько капель, предвещая дождь.

Воины остановили коней у стены темного леса.

Кицунэ поправил лямки, удерживающие за спиной сайдак с луком, нащупал стрелы. Это было хорошее оружие, и Хаяи был рад, что снова может им пользоваться. Как самурай, он считал, что воин обязан умело владеть не только мечом и яри, но и дальнобойным оружием. Самураи древнего Ниппона в первую очередь были лучниками. Использование такого оружия несло, кроме сентиментальных соображений, также и практические. Длинный несимметричный лук сигэ-то-юми, выполненный из склеенных бамбуковых пластин и сверху залакированный, был на самом деле убийственным оружием. Выпущенная из него длинная стрела могла иногда и навылет пробить человека в доспехах, однако натяжение его требовало большего времени и значительно большей силы, чем в случае коротких луков. Так что это было оружие для мастера-лучника, который годами тренировался, чтобы не подвести в настоящем бою.

В голубых доспехах с моном клана Нагата на спине, шлемом кабуто у седла, полным комплектом дайсё на поясе, на тяжелом боевом скакуне – Хаяи выглядел действительно как великий герой прошлого.

Кентаро же для этой экспедиции решил выбрать иное снаряжение.

Легкий нагрудник пехотинца асигару, наплечники содэ, а под ними длинные рукавицы котэ защищали верхнюю часть тела. Однако Дух не стал использовать слишком тяжелые броневые пластины сендан-но-ита, прикрывающие подмышки, отказался также от неудобной для него защиты паха и бедер. Хотя они и не сковывали движения самурая, Дух все же двигался с такой скоростью, что эти элементы доспехов чаще были ему помехой, чем помощью.

Он понимал, что до умений своего учителя, Седого Пса, ему далеко. Ину почти никогда не носил доспехов… они были ему просто не нужны! Старый Дух был так быстр, что ни один противник все равно не смог бы даже приблизиться к нему.

«Неужели всему этому, и этой скорости тоже, тебя научила Госпожа Тишина, о наставник? – мысленно спросил Кентаро сам себя. – Та, с которой я сейчас хочу сразиться? Есть ли у меня хоть какие-то шансы в этом сражении?»

– Кентаро? – голос товарища вырвал его из задумчивости.

– Да, господин?

– Ну хватит уже звать меня «господин», это во-первых! Мы стоим в нескольких шагах от места, где ты спас меня и всю армию. Я еще раз повторяю… последний раз: я не твой господин, Дух. Нашим господином является Нагата Фукуро. Мы с тобой друзья. Братья.

Воин усмехнулся.

– Хорошо… брат, – ответил он наконец.

– Как ты считаешь, мы можем разбить здесь лагерь?

Дух взглянул в сторону Гнилого Леса. Между исковерканными стволами деревьев царила тьма. Листья приобрели цвет вянущей зелени, а сочащийся дождь заставлял чащу выглядеть еще призрачней и опасней, чем при свете солнца.

– Думаю, что стоит отдохнуть, найти место где-нибудь поглубже, укрыться от дождя. Потом ехать дальше.

– А Змеи? Они не знают, что мы здесь?

– О нет, брат… Змеи уже давно знают, что мы отправились в их логово.

Хаяи замер, положил руку на покрытую голубой оплеткой рукоять Клыка Акулы.

– Ты так спокойно об этом говоришь! – прошипел он.

– Они не нападут… здесь точно нет. Будут наблюдать за нами… пропустят поглубже. И только тогда, когда мы будем полностью в их распоряжении, тогда и ударят. А сегодня… – Кентаро устало усмехнулся. – Сегодня мы можем отдохнуть рядом с падальщиками.

Они въехали поглубже в лес, так чтобы до них не долетал смрад с поля битвы, и нашли такое место, где кроны деревьев надежно защищали от дождя. Расседлали коней, заварили зеленого чая, потом вынули из седельных мешков продукты, завернутые в желтые тряпицы.

– О, рисовые шарики! – Хаяи откусил кусочек, как будто его только что пригласили ко двору императора. – А внутри… лосось! Вареный лосось! Если б я знал, что кухарки приготовят нам такие деликатесы, я бы чаще в одиночку отправлялся на территорию врага!

Дух искренне засмеялся, взял свой шарик они-гири и попробовал. Действительно, жаренные на небольшом количестве масла и с большим куском вареного лосося внутри, они были великолепны на вкус. Он намочил свой шарик в смеси соевого соуса и зеленого хрена и продолжил трапезу.

– Соглашусь, великолепно, – сказал он, наслаждаясь едой. – Не пойми меня неправильно, друг… мы, как ополченцы, большого выбора на кухне не имели, но ведь ты, как шомиё, наверное, мог бы позволить себе кухарку?

– Кухарку? Ну, наверное, да… но я слишком много времени провожу в додзё, на тренировках и обучая войска, чтобы забивать себе голову запросами к кухне. Прихожу на ужин, сажусь рядом со своим господином и ем то, что дают.

– Так, может, тебе пора уже остепениться? – усмехнулся Дух, подначивая приятеля. – Будь у тебя умеющая готовить жена, не пришлось бы ни о чем заботиться.

– Жена… – Хаяи задумался. – Может, и так! Но я старше тебя, Кентаро… и, похоже, несколько прозевал тот момент, когда поиски женщины имели смысл. Война, армия, меч – это были всегда мои главные интересы… Служба господину наполняла мою жизнь такой великой радостью, что там и впрямь не оставалось места для женщины. А сейчас… даже если мы и вернемся из долины Змей, ну что же, я все равно буду служить… и даже больше, чем до сих пор, потому что надо будет отстраивать клан! Зато ты, Кентаро… Я видел, как на тебя поглядывает госпожа Мэйко! Это молодая, но мудрая девушка. И, несмотря на это, вокруг нее не крутятся женихи… наверное, боятся гнева нашего господина! Кто бы посмел морочить голову ухаживаниями личной медичке самого даймё? Но ты… Дух, ты же останешься с нами? Будешь дальше служить клану Нагата?

– Разумеется!

– Господин Фукуро наверняка согласится на то, чтобы ты женился на госпоже Мэйко!

– Это… сложно.

Хаяи откусил еще от своего шарика, запил чаем.

– Время у нас есть, – сказал он с набитым ртом.

Дух призадумался, глядя на тлеющие угольки костра. Он хотел бы рассказать этому человеку, своему брату по оружию, всю историю своей жизни. Хотел бы, да она была чересчур болезненна для него! Да и вдобавок ему иногда казалось, что, вспоминая дни своего позора, он заново покрывается им.

– Обучение Духа требует специфической дисциплины, – начал он наконец, – а частью ее является отказ от некоторых житейских радостей. Алкоголь и курение дымных трав сразу исключаются. Специальная диета, ежедневные тренировки, дисциплина ума и тела – вот ключевые элементы ее. Если уж мы должны действительно защищать тех, опеку над кем нам доверили. А поскольку существует дисциплина тела, то и определенные… радости… нам противопоказаны.