– Я свяжу мешки таким образом, чтобы нести было удобнее, – ответил асигару, совершенно не понимая ситуации.

Ах, мужчины!

Мэйко подготовила мешки, а солдат тем временем так и стоял у входа. Взгляд он упорно держал направленным в пол – трудно сказать, то ли от врожденной робости, то ли оттого, что остальные целительницы бессовестно пожирали его глазами.

Он им явно нравился, да и сама Мэйко должна была признать, что парень был ничего так. Но девушки всю свою жизнь провели в Доме Спокойствия, а она, Мэйко, знала, что такое война и с какой болью и страданием она связана.

И знала, что, возможно, в последний раз видит этого мужчину.

– Г-господин мой, – начала она, – не мог бы ответить мне на один вопрос?

– Разумеется!

– Правда ли, что они… клан Змеи… правда ли, что он состоит из людей-змей, превращенных демонами в чудовищ? Правда ли, что это Мудрец их проклял и потому они и прячутся по лесам и долинам?

Мужчина вздохнул, наморщил лоб в задумчивости.

– Я никогда не видел воинов клана Змеи, госпожа, – ответил он. – Но я не думаю, что они представляют собой чудовищ… по крайней мере, не в том смысле, о котором ты спрашиваешь. От своих братьев я слышал, что этот клан составлен из изгнанников, преступников, злодеев, изгнанных из городов и своих владений… ронинов, которые не защитили своего господина или опозорили себя изменой… ведьм!

– Ведьм?! – переспросила в явном ужасе та самая разговорчивая целительница, которая только что хвалила силу солдата.

– Ведьм, – подтвердил воин. – Это их чары позволяют клану Змеи прятаться среди лесов, гор и туманов. Они обманывают чувства, хитрят и нападают тогда, когда никто этого не ждет.

– Совсем как воины шиноби, – добавила еще одна девушка, судя по всему лучше других знакомая с миром.

– Шиноби служат какому-нибудь господину, – ответил солдат. – Клан Змеи служит только себе.

Мэйко указала ему на отобранные свертки. Воин вновь поклонился и подошел к столу. Быстрыми уверенными движениями рук связал мешки друг с другом, перебросил их через плечо и устремился к выходу.

– Большое спасибо тебе, госпожа, – сказал он на пороге, оборачиваясь и кланяясь. – Тебе и всем вам.

Девушки поклонились в ответ, хихикая, но медичка осталась серьезной.

– Будь здоров, воин, – сказала она.

Да не почувствуешь ты укусов змей.

Крестьяне, ремесленники, торговцы, даже старики и дети вышли на главные дороги Дома Спокойствия, чтобы поклониться и выразить уважение тем, кто ехал на войну. Колонна войск рода Нагата медленно двигалась к главным воротам поместья. Они шли, чтобы нести смерть врагам клана.

Кицунэ Хаяи со своим отрядом из двадцати приближенных самураев ехал во главе колонны. Тело его покрывали доспехи, голову защищал шлем, а лицо было скрыто под маской, изображающей яростную морду демона. На его боку висел голубой клинок клана Нагата – меч, которым господин Фукуро проложил себе дорогу к славе. Ныне он, верный шомиё своего господина, должен был познакомить с этой славой клан Змеи.

За ними ехали пятьдесят конных самураев, вооруженных копьями яри. Следующие шли уже пешком – полсотни воинов с полными наборами дайсё должны были стать ударной силой во время атак пехоты.

Середину колонны составляли ополченцы. Лучники асигару, ровно сотня, шли шаг за шагом в тесном строю. И, наконец, асигару с копьями, в качестве арьергарда замыкающие этот импонирующий подданным господина Фукуро поход. Уже много лет настолько крупные силы не выходили из Дома Спокойствия, но слишком у многих людей в сердцах тлела уверенность – это не возвращение к былой силе, но скорее ее закат.

Отряды прошли последние из ворот и вступили на мост. Нагата Фукуро стоял на крыльце своей резиденции и оттуда смотрел вниз – на расположенные внизу острова и на армию, что как раз покидала его дом. Хотя зрение даймё и не позволяло уже видеть так далеко, господин Фукуро знал, что его верные воины там, а значит, мощь его клана еще не погибла.

Перейдя через мост, Кицунэ выкрикнул приказ, и колонна ускорилась. Род Нагата вышел на войну.

На одном из покрытых лесом холмов, вдалеке от стен Дома Спокойствия, стоял одинокий мужчина. Одетый в черное, с закрытым лицом и длинным прямым мечом ниндзя-то на боку, он наблюдал за движущимися внизу отрядами. Скрытый в тени зарослей, невидимый даже для самого бдительного наблюдателя, сам он как на ладони видел каждого солдата.

И следил за их движением долго; так долго, пока вся армия не скрылась с его глаз.

На длинном столе было сложено оружие. Мечи, наконечники копий, тяжелые неудобные топоры, наконец, стрелы с различными формами наконечников – классическими узкими и широкими листовидными. Там были и «перевернутые» наконечники – с остриями, раздваивающимися в пару клыков, и наконечники с зазубринами, которые почти невозможно было вынуть из раны. И наконечники со свистками, что пугали в полете своим звуком лошадей, да и в людях будили страх. И наконечники вьющиеся, выглядящие как стальные змеи.

Мужчина в коричнево-зеленом кимоно минуту рассматривал это оружие, а потом встал и двинулся в угол помещения. Комната была погружена в полумрак, освещенная лишь дрожащим оранжевым пламенем нескольких свечей. Человек потянулся куда-то в этой полутьме; слышно было, как он открыл какой-то большой сосуд. Мужчина вытащил из него некое вьющееся и лоснящееся создание и осторожно вернулся с ним к столу с оружием. Там он приподнял свою добычу, словно желая пристально присмотреться к ней при свете свечей.

Змея! Да, это действительно была змея! Нездорово-сизого цвета, лишь голова ее выделялась коричнево-зеленым – со светлыми пульсирующими наростами на ней. Нет! Это были не наросты, а огромные пузыри, наполненные грязно-зеленой жидкостью.

Мужчина наклонился и осторожно взял пальцами головку змеи, а затем поднес к стоящему рядом сосуду. Пресмыкающееся обнажило клыки, длинные и загнутые, напоминающие маленькие катаны, а человек быстрым движением стиснул его голову, выжимая яд. Темно-зеленая жидкость стекла в сосуд, а пузыри сразу опустели.

Когда яд очутился в плошке, мужчина поднял змею и, все еще сжимая ее голову, поднес ее к себе.

Змея почуяла добычу, рванулась вперед… и укусила человека прямо в шею! Клыки погрузились в тело, вонзились в артерию! Кожа мужчины натянулась, окрасилась зеленым и коричневым, но сам он не согнулся в конвульсиях, не упал на стол с пеной на губах, а лишь улыбнулся, будто только что был удостоен великой чести, будто его одарили изысканнейшим из удовольствий.

Только потом отцепил от себя змею и привычным движением вытер с шеи свою кровь. Только кровь – от ран не осталось и следа, они как будто чудом затянулись. Осталась лишь небольшая припухлость.

Он вложил извивающуюся змею обратно в сосуд, затем налил воды в плошку с ядом. Тщательно отмерил нужное количество и размешал, чтобы потом взять первую из стрел и обмакнуть в яд ее наконечник.

Мужчина был в помещении не один, хотя любой вошедший не сразу заметил бы в полумраке второго человека. Стоящего неподвижно в углу, одетого в черное. Нижняя часть его лица была прикрыта, а глаза, казалось, всматриваются во что-то очень, очень отдаленное – хотя направлены были всего лишь на противоположную стену. Наконец они ожили, а мужчина посмотрел на своего товарища в коричнево-зеленом кимоно.

– Карэра ва шуппацу шимашита, – сказал он тихо. – Они выступили.

Первый лишь кивнул на это. Опухоль на его шее пульсировала. Ладони брали стрелу за стрелой и погружали их в яд.

Для войны оставалось уже совсем немного времени, и хотя раньше самураи могли воевать круглый год, клан Нагата не мог себе этого позволить.

Потому что лето как раз заканчивалось, это были последние его дни. И уже вот-вот осень должна была покрыть золотом листву деревьев, а там и суровая зима скует льдом и скроет снегом земли клана. Именно поэтому Кицунэ и господин Фукуро старались подготовить войска и отправить их в бой как можно скорее. Клан Змеи мог без труда перезимовать в своих пещерах и схронах среди глубоких западных лесов. А когда снег растает – выползти из своих нор и снова атаковать; а вот у клана Нагата возникли бы серьезные проблемы с содержанием войск три зимних месяца.