– И? – спросил алхимик, наблюдая за лицом Самарина.

– Надеюсь, что польское правительство сделает все, чтобы закончить это дело.

– Я не могу ничего обещать от имени…

– Точно так же, как и от имени твоего неизвестного мага, – прервал его генерал.

– Об этом можешь не беспокоиться, – заверил Рудницкий. – Мы найдем их всех!

– Я надеюсь, что этот твой маг действительно настолько хорош.

– Он лучший. Ну ладно, мы еще не поблагодарили нашу спасительницу.

– Говори за себя!

Красное лицо Анны свидетельствовало, что лучше не спрашивать.

– Госпожа Анна…

– Пожалуйста, называйте меня по имени и на «ты», – предложила она. – Уже во второй раз вы спасаете мне жизнь.

Алхимик понял и улыбнулся, потом поцеловал ее в щеку.

– Где ты научилась так владеть ножом? Ну и откуда у тебя сальвавирго?

– Иосиф Андреевич научил. Он дал мне нож и научил нескольким штучкам. Но ты еще ничего не ел!

– Я не голоден.

– Выздоравливающему организму требуется питание, – поучительно произнесла она. – Сейчас я принесу суп.

Рудницкий открыл рот, но, наткнувшись на решительный взгляд Анны, прикусил язык.

– Разумное решение, – весело прокомментировал Самарин.

Алхимик пригрозил другу кулаком, после чего удобно расположился на кровати. Несмотря на отсутствие аппетита, забота Анны была ему приятна, кроме того, трудно спорить в больничной рубашке и кальсонах, которые выглядели так, словно их пошили во времена Крымской войны. Лучше сохранять хотя бы видимость серьезности…

Рудницкий исподлобья глянул на Самарина. Генерал ел яблочный пирог, хотя было заметно, что специальное кулинарное предложение его не интересует: встреча в расположенном недалеко от отеля кафе была только предлогом, чтобы передать найденный у нападавшего жетон официанта. Зато Луна ела разные пирожные с детским энтузиазмом.

– И что? – нетерпеливо спросил россиянин. – Вы можете установить, где находятся нападавшие?

– Особы, которые связаны с нападавшими, – с легким удивлением исправила его девушка. – Да, ничего трудного.

– Сколько их?

– В данный момент двенадцать.

– Что значит «в данный момент»?

– Я ощущаю их. Эти чары… имеют ограниченный диапазон. Я не исключаю, что где-то за пределами контролируемой зоны их больше.

– Двенадцать – это уже много, – заметил алхимик.

– Да, – подтвердила она. – А может быть еще больше. Потому лучше будет, если я сама ими займусь. Я проведу первичный отбор, отсею случайных людей. Тем более что это требует много сил, – добавила она равнодушно.

Рудницкий скривился и дотронулся до своего левого бока. Правда, благодаря алхимическим препаратам он не чувствовал особой боли, но в его случае еще рано говорить о полной боевой пригодности. То же было и с Самариным, офицер страдал от головокружений.

– Ни за что! – запротестовал генерал. – Я хочу допросить этих магов!

– Может, сначала установим, сколько их? – предложил Рудницкий. – Поскольку нет смысла бегать за каким-то кучером, который перевозил этого террориста.

– Вы сможете отличить мага или Проклятого от простого человека? – с недоверием спросил Самарин.

– Смогу, хотя не сразу, – ответила Луна.

Рудницкий не удивлялся сомнениям Сашки – девушка выглядела лет на двадцать, а ее красота вообще поражала. Шрам на щеке исчез без следа, а густые черные волосы стали цвета старой меди. Только глаза остались прежними. «Похоже, theokatáratos сменили местожительства, внешний вид и документы», – пришел к выводу алхимик.

– Нет никого лучше нее, – с нажимом произнес Рудницкий. – Сколько времени вам нужно? – обратился он к девушке.

– Завтра я все буду знать.

– В таком случае мы вас не задерживаем.

Луна поднялась с кошачьей грацией и попрощалась кивком головы.

– Кто эта девушка? – спросил генерал. – Я должен просто поверить, что в течение дня она найдет всех подозреваемых? Это безумие! Нет мага такой силы! Не может быть!

Алхимик сделал глоток кофе, чтобы потянуть время. Он не хотел признаваться в контактах с theokatáratos, а с другой стороны, если он не убедит Самарина, то подвергнет сомнениям добрую волю поляков в поиске нападавших, переговоры опять застопорятся или вообще будут прерваны. Из намеков и Сашки, и Брусилова следовало, что противники соглашения с Варшавской Республикой только и ждут какого-нибудь повода, чтобы блокировать переговоры. Поэтому ему придется отвечать не только перед Станкевичем и Тайным советом, но и перед Кинжальщиками…

– Дай слово, что не откроешь ее личность, – сказал он.

– Почему? Обе стороны знают, что ты получил carte blanche. Что в этом странного, что ты воспользовался помощью мага, пусть и в юбке? По какой причине я должен что-то скрывать от своих?

– Не только от своих. От всех.

– Это шутка?

– Похоже, что я веселюсь? – рявкнул Рудницкий. – Или ты дашь слово, или я ничего тебе не расскажу.

– Черт с тобой! – процедил сквозь зубы Самарин.

Алхимик не удивился решению генерала, в этот момент его беспокоила только безопасность Анны.

– Проклятые давно уже могут переходить границу анклава, – начал он без вступления. – Серебро для них смертельно, как для нас огонь, но они могут на короткое время нейтрализовать его воздействие.

– Даже такое количество, какое находится в стене, окружающей анклав? Это невозможно! Только не без помощи людей.

– Возможно, возможно! Конечно, речь идет не об обычной фауне, а о существах высшего ранга. Дикие звери инстинктивно боятся огня, как и населяющая анклав фауна – серебра. Но мы научились контролировать огонь, а theokatáratos – серебро. В какой-то мере. Потому что близость серебра для них более опасна, чем для нас пожар. Однако это не меняет того факта, что серебро не является для Проклятых непреодолимым барьером, как мы думали в то время, когда в анклав пробирались только примитивные существа. Сейчас коридор, соединяющий наши Вселенные, расширился настолько, что через него может пройти действительно могущественное существо.

– То есть…

– Да, Луна – одна из Проклятых. Не все theokatáratos хотят войны с людьми.

– Как ты можешь это допускать? Она же не одна, да?

– Да, – признал Рудницкий. – Пойми, они сами прошли барьер, и мое сопротивление ничего бы не изменило. Совсем другое, когда речь идет об устройстве на этой стороне: одежда, деньги, документы. Тут я им помог. Взамен они поклялись, что не нападут ни на одного человека и, если что, подчинятся моему приговору.

– Сколько их тут? – спросил офицер.

– Без понятия, ты же не думаешь, что каждый из них спрашивает у меня позволения покинуть анклав?

– Даже Самаэль должен был вести переговоры…

– Только потому, что он хотел перейти на другую сторону со своей многочисленной свитой! – перебил его алхимик. – Это не барьер его сдерживал, а присутствие войск. Если бы мы на него не наткнулись, он бы сам справился. И с охранниками на стене, остальное…

– Господин генерал?

Молодой лейтенант, стоящий возле их столика, явно нервничал. Было заметно, что он не в восторге от того, что вынужден прервать их разговор.

– Да? – беспокойно отозвался Самарин.

– Извините, что вмешиваюсь, но вы должны немедленно вернуться в отель. Мы схватили человека, который влез в ваши апартаменты.

– Что с моей женой?

– Все в порядке, – заверил лейтенант. – С ней ничего не случилось.

Россиянин выругался и кинулся к выходу, Рудницкий заковылял за ним следом, держась за бок.

Невысокий худой мужчина с окровавленным лицом лежал, привязанный к вмурованным в кирпичный пол скобам. Во рту у него был кляп. Он не выглядел грозным, но видимая из-под разорванной рубашки татуировка говорила сама за себя: DVN, как dominus vitae necisque…[38]

Рудницкий не знал, для чего служили железные скобы, ведь отельные подвалы не предназначались для тюремного заключения, но, похоже, люди Маевского умели импровизировать.