– Подкрепление, – пробормотала Рорра. – Это может быть как хорошо, так и плохо.

Из дверей башни вышла фигура, перед которой почти безропотно расступались воины, лишь несколько тихо зарычали. Лун с удивлением узнал кетеля. На его груди теперь виднелись шрамы от ожогов, но двигался он свободно, как будто не был ранен или болен. На нем был плетеный шнурок, как на дакти, только сине-коричневый.

– Ты жив, – сказал кетель Луну и взглянул на Утеса. – Старый консорт.

Утес уставился на него.

– Так, значит, ты нашел свою стаю.

Кетель поскреб шрамы на груди.

– Это было легко. Они следовали за большой группой раксура.

Лун знал, что ему хочется сказать, и не видел смысла откладывать.

– Прости, что едва не убил тебя. Глупая была мысль.

– Я жив. У меня тоже были глупые мысли. – Похоже, кетеля все это не волновало. – Она благодарит тебя.

Лун не видел королеву-полукровку, но она должна была находиться где-то здесь.

– За что?

– За то, что не убил меня. – Кетель прищурился и посмотрел на вершину башни. Лун проследил за его взглядом. С подветренной стороны крыши, вне поля зрения земных обитателей, сгрудились несколько дакти, а рядом с ними примостились воины Опаловой Ночи. Плетеные шнуры ярко выделялись на фоне черной чешуи дакти. – Она сама тебе сказала бы, но большая королева убьет ее, если она с тобой заговорит, – добавил кетель.

Луну не составило труда это представить.

– Что будете теперь делать? Выслеживать другие стаи сквернов?

Лун никогда раньше не видел кого-то из сквернов счастливыми, и выражение лица кетеля потрясло его.

– Большая королева сказала, что у нас будет место, где жить. Большое дерево.

– Большое… – Лун прикусил губу, обдумывая эти слова. – Это будет… интересно.

– В Пределах? – ошеломленно переспросил Утес. – Чем они там занимались в мое отсутствие?

Когда Лун унес Сейлинель, Нефрита повернулась к Жемчужине.

– Мне нужно поговорить с вами обеими наедине. – Она знала, что должна просить разрешения поговорить с Малахитой наедине, но даже после всех обострений и недоверия в отношениях с Жемчужиной та оставалась королевой-матерью, и Нефрита хотела, чтобы Жемчужина присутствовала.

Малахита смотрела на нее совершенно бесстрастно и щелкнула когтями. Все воины Опаловой Ночи вскочили и немедленно покинули комнату.

Жемчужина подняла шипы и закатила глаза, красноречиво демонстрируя свое отношение к этому спектаклю.

– Уведи всех на улицу, – велела она Флоре.

Флора одним взглядом собрала воинов Тумана Индиго, и они слетели вниз по лестнице. Нефрита заметила встревоженный взгляд Ясности и постаралась не реагировать. В следующее мгновение воины исчезли, и королевы остались одни среди вони сквернов и мертвых земных существ.

Малахита задумчиво потыкала когтем мертвую прародительницу и сосредоточила взгляд на Нефрите.

– До нас дошли вести о том, что Лун был ранен и брошен, а потом его забрали земные обитатели.

Нефрита стиснула зубы.

– Откуда вы узнали?

– С нами королева-полукровка, – сказала Жемчужина. – Следовавший за Луном и Утесом кетель присоединился к ней несколько дней назад, и мы узнали обо всем от Отрады. – Жемчужина критически посмотрела на Нефриту, в складке между бровями читалось нетерпеливое замешательство. – Полагаю, ты вернула своего консорта, раз он сейчас здесь. Что случилось? Просто скажи, ты же меня знаешь.

Очевидно, кетель не больше Луна был в курсе сделки, которую предложила Нефрите Лавинат. На мгновение Нефрите захотелось притвориться, что ей больше нечего сказать, но Елея, Утес, Поток и другие знали. Сумрак, так сильно преданный Малахите, будто она была его королевой-матерью, тоже знал. Нефрита не могла попросить их солгать ради нее.

Она не стала откашливаться, хотя язык будто пеплом покрылся.

– Кетель рассказал вам об оружии и о том, как они с Луном попали в ловушку хианцев? – Жемчужина тряхнула шипами в знак согласия, и она продолжила: – Предводительница хианцев предложила мне выбор: если я позволю ей использовать оружие, она пощадит Луна. Я могла спасти либо своего консорта, либо Пределы. И я выбрала Пределы.

Малахита выдохнула, будто ее ударили в грудь. Жемчужина встретилась с Малахитой взглядом, и на этот раз в ее глазах не было иронии. Тишина тянулась так долго, что Нефрите захотелось напасть на кого-то из них, просто чтобы ее нарушить. Затем Малахита вдруг оказалась на другом конце комнаты, глядя в лестничный колодец и тяжело дыша.

Жемчужина выдохнула, но напряжения в ее поведении не чувствовалось. Скорее, она казалась отрешенной. Нефрита с ужасом узнала это выражение лица Жемчужины, означавшее «Я ненавижу разбираться с вашими эмоциями».

– Когда это случилось, мы были на границе Пределов, сражались со сквернами, – сказала Жемчужина. – Мы видели, как оружие обрушилось на них в болотистых землях, и Душа сказала, что это волна смерти. Мы сбежали, а волна остановилась на границе.

– Так близко? – выдавила Нефрита. У нее по спине побежали мурашки. Если бы она дольше простояла в нерешительности, если бы попыталась торговаться за Луна, эффект от оружия распространился бы дальше по Трем мирам. Могли бы погибнуть и Жемчужина, и Душа, и все, кто был рядом с ними. Через сколько мгновений волна достигла бы Тумана Индиго и других дворов на востоке Пределов? Решение было мучительное, но Нефрита считала его правильным. Теперь она точно не сомневалась, но от этого было не легче. Она повернулась к Малахите.

– Можешь убить меня, но поверь, больше я ничего не могла сделать.

– Она не собирается убивать тебя и портить нам все веселье, – сухо бросила Жемчужина. Малахита слегка повернула голову и одарила Жемчужину взглядом, от которого воин упал бы замертво. Жемчужина весело оскалилась и сказала Нефрите: – А теперь иди и позаботься о том, чтобы воины не натворили каких-нибудь глупостей.

Нефрита отступила на полшага. От согласия между Жемчужиной и Малахитой у нее голова шла кругом.

– Лун знает? – хрипло спросила Малахита.

Нефрита похолодела, но сумела удержать голос ровным.

– Нет.

Лучше бы Малахита швырнула ее через всю комнату. Эта сдержанность почему-то была еще страшнее. Нефрите хотелось ответить: «Я ему расскажу», но слова застряли в горле.

Жемчужина дернула шипами, отдавая приказ уйти, и Нефрита подчинилась.

Летающие лодки опустились к верхушкам деревьев, и с такого ракурса сложно было рассмотреть какие-либо детали.

– Кажется, скоро придется улетать, – сказал Лун Утесу.

Утес бросил нетерпеливый взгляд на башню и раздраженно зарычал.

– Как только они закончат.

Кетель проследил за его взглядом.

– Ваши королевы много разговаривают друг с другом.

Возможно, если сравнивать с прародительницами.

Флора вылетела из окна, приземлилась рядом с Луном и оглядела его.

– Как ты?

Он вернулся в крылатую форму, и на чешуе бугрились шрамы от заживших ожогов.

Утес напрягся, но в рассеянности Лун не задумался о причинах.

– Все хорошо. Что ж… Жемчужина и Малахита нравятся друг другу.

– Это так жутко, – тихо призналась Флора. – Но и привлекательно… в некотором роде.

– Из-за них могла погибнуть половина двора, – пробурчал Утес.

Лун поискал взглядом Нефриту и увидел ее на крыше соседней башни, вместе с Шалфеем и Ясностью. Он нахмурился, гадая, почему она до сих пор не спустилась.

Затем рядом с ними внезапно приземлились Жемчужина и Малахита. Воины бросились врассыпную, а Калам врезался в Луна. Кетель быстро попятился, но Жемчужина сказала ему:

– Передай Отраде, чтобы забирала полусквернов и возвращалась в лагерь.

Кетель дернул подбородком в знак согласия.

– Я рассказываю ваши истории другим, – сообщил он Луну и Утесу.

Он повернулся, запрыгнул на перила балкона и исчез в кронах деревьев внизу.

Нефрита расправила крылья и соскользнула с башни. Аккуратно приземлившись, она бросила взгляд на Луна и доложила Жемчужине: