– Но не прародительниц, – сказал он.

Лун даже не знал, что более странно – такой интерес кетеля к этой возможности или его уныние при рассмотрении практической стороны.

Делин поднял брови.

– Думаешь, ни одна прародительница на это не согласится?

– Да. – Кетель медленно и неохотно кивнул. Потом, словно защищаясь, добавил: – Мы изменились. Кетелям и дакти так лучше.

Лун заставил шипы опуститься. Он переглянулся со Звоном, вдруг поняв – Делин видел, что кетель приблизился, чтобы послушать, и в последние несколько мгновений говорил исключительно для него.

Сумрак все еще был готов к атаке. Лун сменил облик на земной и сказал ему:

– Подойди сюда, Сумрак.

Сумрак хлестнул хвостом, но куда лучше Луна знал, как подобает вести себя воспитанным раксура, и был слишком вежлив, чтобы не подчиниться, когда его подзывает старший консорт. Он нехотя сменил облик и слез с ограждения, по-прежнему враждебно наблюдая за кетелем. Звон чуть подвинулся, давая Сумраку место сесть рядом с Луном.

Кетель наблюдал с любопытством, но молчал.

Ниран осторожно обернулся к Делину.

– Дедушка, но как все это связано с нападением сквернов на Пределы?

– Просто я считаю, что нападение вызвано не слухами об оружии из древнего города. Возможно, спусковым крючком послужила дошедшая до остальных сквернов весть об уничтожении гонявшейся за ним стаи. Но скверны, видимо, уже какое-то время винят раксура в своем упадке. Мне кажется, скверны нечасто обмениваются информацией, и новости между стаями распространяются очень медленно. Но если я заметил, что у раксура имеется потенциал, чтобы вывести сквернов из-под контроля прародительниц, то наверняка и прародительницы это заметили.

– Какова бы ни была причина, сейчас нам следует беспокоиться о древнем оружии, – заметила Рорра, все еще с опаской наблюдая за кетелем.

– Куда его несут? – спросил кетель.

Лун взглянул на Утеса, и тот пожал плечами, равнодушно продолжая смотреть на равнину. Лун решил, что Утес не имеет никаких конкретных возражений против того, чтобы поделиться с кетелем информацией. Лун и сам не видел на это причин.

– Мы не знаем, – ответил он. – И не уверены, что они знают. Ученая, которая, возможно, помогла бы им это прояснить, погибла в том торговом городе у реки.

Кетель не ответил, но пошел к ограждению, морщась от носившегося над палубой холодного ветра.

Звон, явно до сих пор встревоженный участием кетеля в разговоре, понурил плечи.

– У хианцев должны быть какие-то соображения, – сказал он. – Не случайно они удрали. Но если нам повезет, они ошибаются.

– Может быть, Вендоин разговаривала с Каллумкалом больше, чем с тобой или Ежевикой, – заметил Калам. – Когда он очнется, а я уверен, что он очнется, то расскажет нам больше.

Видя на лице Калама надежду, Лун старался показать, что считает это возможным. Но он заметил, как Рорра отвела взгляд, и ее черты исказила тревога.

Лун обрадовался, когда из люка на нижней палубе появились Толк и Лоза. До тех пор, пока не увидел их лица.

Звон расправил плечи.

– Что случилось? – нахмурившись, спросил он.

– У нас с Лозой было видение, – сказал Толк и бросил взгляд на Лозу. – Не совместное, но все-таки…

Лоза выглядела расстроенной.

– Некоторые подробности различаются, но общая картина одна и та же. Металлические строения в холодном море, таком холодном, что оно покрывается льдом, как вершина высокой горы. Во всяком случае, мне кажется, что я видела именно это.

– Ты и раньше такое видел, – сказал Звон Толку. – Дома, при совместном видении с Душой и Чертополохом. Так ведь?

Толк кивнул.

– Тогда я подумал, что это город. Но теперь могу сказать, что это огромное судно, водный корабль вроде солнцехода, только гораздо больше.

Лоза вздохнула.

– В тех ранних видениях присутствовал образ каменного города в облаках. Теперь мы думаем, что это был город строителей фундаментов внутри скалы. А ощущение мощного притяжения, должно быть, исходило от древнего оружия.

– Возможно, этот водный корабль где-то поблизости. – Толк указал на равнины внизу, под ветряным кораблем. Вдали скользила по ветру еще одна стая бескрылых птиц. – Наверное, туда хианцы и направляются.

Лун поднялся и подошел к ограждению. Уже заметно похолодало, и на каменистой равнине поблескивали в солнечном свете клочки замерзшей травы.

Похоже, ветряной корабль приближался к холодному морю из видений наставников.

В конце дня они заметили другие руины – стоящее ребром на каменном основании огромное разомкнутое металлическое кольцо с потрепанной непогодой резьбой на остатках граней. Оно было таким высоким, что ветряной корабль, пролетая, мог задеть его корпусом.

Перегнувшись через ограждение, Лун разглядел отпавший кусок металлического кольца – его серповидный контур еще выступал над травой.

– Ты уверен, что они летели не туда? – спросила Диара, указывая на кольцо. – Выглядит довольно странно.

Рорра навела подзорную трубу на руины.

– Там нет никаких признаков корабля, – отозвалась она, но без особой уверенности. Она отвернулась от ограждения. – Лучше пусть Дранам снова проверит мох.

Звон подошел и встал рядом с Луном, всматриваясь в конструкции у основания сломанного кольца.

– Не похоже, что это выстроено предтечами. Скорее напоминает строение, поставленное посреди их руин.

Но Дранам доложила, что мох все еще показывает движение, и ветряной корабль полетел дальше. До вечера они видели вдалеке еще четыре подобных руины, но мох говорил, что хианцы прошли мимо.

Они провели холодную ночь и прикончили разделанное мясо, заготовленное воинами Опаловой Ночи и хранившееся в трюме. Оно было не такое вкусное, как свежее, но холод уберег его от гниения. Утес вынес кетелю на палубу его порцию. А Ежевика и некоторые земные создания из корабельной команды построили для него укрытие за кормовым баком, используя одеяла и непромокаемую ткань, пропитанную смолой дерева-горы. Кетель, похоже, смутился, но без колебаний забрался внутрь.

Рассветный свет понемногу стал ярче, и Лун бросил первый взгляд на холодное море.

Оно уходило вдаль от берега, укрытого снегом. Невысокие волны несли на берег куски льда и уже выстроили вдоль всей кромки воды белую стену, такую высокую, что трудно было сказать, вся ли она ледяная, или под ней лежит что-то еще. Вода омывала небольшие, затянутые льдом островки, окружавшие берег спиральным узором, который не выглядел природным. Лун размышлял о том, что скрыто подо льдом и снегом, может, те островки – опоры разрушенной дамбы или фундамент давно исчезнувших сооружений.

Ледяной ветер на носу корабля сдул волосы Луна назад и похитил из его легких воздух. Раксура даже без чешуи были не так восприимчивы к холоду, как земные мягкокожие обитатели, но Лун был рад рубахе островитян, натянутой поверх остальной одежды. Он привык и к снегу, и ко льду в долинах и на склонах высоких гор, но не на равнине, и эта странность пугала. Здесь не ощущалось запаха соли в воздухе, значит, море пресноводное.

Он услышал, как когти Нефриты царапают по палубе у него за спиной. Она обняла Луна, и он ощутил ее тепло.

– Будь осторожен, – сказала Нефрита, – не подхвати легочную болезнь.

– Думаю, это наименьшая из наших проблем, – понизив голос, ответил Лун.

Из люка выбрался Ниран, завернутый в одеяло. Он с ужасом оглядел холодные синие воды, пробормотал проклятие, а потом отвернулся и двинулся к рулевой рубке.

– Диара!

Они собрались прямо перед открытой стеной рулевой рубки и смотрели, как Дранам пытается извлечь изо мха больше информации. Звон сел на палубу, чтобы придерживать карту, которую рисовала Диара. Калама и Дранам беспокоил разве что ветер, но обитатели Золотых островов мерзли, даже укутавшись во всю запасную одежду. Он выглядели так жалко, что Поток, отступив назад, раскинул крылья, чтобы создать преграду для ветра. Делин уже дважды пытался выйти на палубу, но был бесцеремонно отправлен обратно ближайшими островитянами.