Лоза устало потерла глаза, и Сумрак толкнул ее в плечо.

– Не забывай отдыхать и есть.

Как и Толк, прорицаниями Лоза могла довести себя до изнеможения. «Надеюсь, Толк жив», – мрачно подумал Звон.

– Хорошо, – пообещала Лоза. – Если и ты тоже будешь.

– Я приготовлю чай, – сказал Звон и направился к очагу.

Квадратный металлический очаг, тщательно изолированный от палубы каменными плитами, стоял в нише. Звон знал, как сложно поджечь ветряной корабль: похожие на дерево растительные волокна были прочнее, чем казалось. В этой каюте команда трапезничала, а сейчас длинный низкий стол, табуреты и подушки были сдвинуты к стене, чтобы освободить место для карт.

Звон нашел мешок с раксурским чаем и наполнил странный чайник островитян водой из бочки. Сумрак встал, чтобы достать из сундука чеканные чашки, хотя, как консорту, ему не полагалось выполнять мелкие дела. Вообще-то, ему не полагалось делать ничего. Звон заколебался, не зная, может ли сделать замечание.

Тут появился Огонек, оттеснил Сумрака в сторону и собрал чашки.

– Здесь же никто не видит. Как дома, – проворчал Сумрак.

– Сядь, – нахмурился Огонек.

Развеселившись, Лоза похлопала по циновке, и Сумрак с ворчанием плюхнулся рядом с ней, как обиженный птенец.

Огонек искоса взглянул на Звона, оценивая его реакцию.

– Лун тоже плохо справляется с ролью консорта, – тихо произнес тот.

Мгновение спустя он пожалел о своих словах, осознав, что Огонек мог воспринять их как оскорбление. «Словно хвост себе в глотку засунул», – подумал он. Но Огонек с облегчением кивнул.

– Для него важно соблюдать этикет вне двора. Если он не будет вести себя как консорт, кто-нибудь… Ну, ты понимаешь.

«Кто-нибудь начнет относиться к нему не как к консорту», – мысленно закончил Звон.

Для Сумрака это было даже важнее, чем для Луна. Оскорбления задевали Луна сильнее, чем он признавал, но он привык с ними справляться. Сумраку, воспитанному в любви, но не имевшему безупречной родословной Луна, вообще лучше с этим не сталкиваться.

Звон с помощью Огонька разлил чай и отнес чашки Лозе и Сумраку. Устроившись поудобнее и вдыхая аромат, он услышал робкий вопрос Сумрака:

– Ты ничего не почувствовал, как бывало раньше?

Звон даже не поморщился. Воины постоянно задавали этот вопрос, хотя Сумрак говорил скорее с тоской, а не так, будто Звон снова потерпел неудачу.

– Нет. Я пытался, но… усилия тут не помогут. Это просто случается, обычно рядом с магией земных.

– Так правда, что ты родился арбором? – осторожно спросил Огонек.

– Правда, – беспомощно пожал плечами Звон.

В старой восточной колонии однажды утром он превратился в воина, потеряв все способности наставника – исцелять, предсказывать, добывать тепло и свет из минералов. Но взамен обрел странную чувствительность. Двор Тумана Индиго за последние годы к этому привык, но другим дворам объяснить было сложно. А земным обитателям, которые и так с трудом понимали раксура, и вовсе невозможно. Сумраку тоже было трудно объяснить, кто он такой, поэтому он лишь угрюмо кивнул.

– Это реакция колонии на болезни, нехватку окрыленных, голод или другие угрозы. – Отхлебнув чая, Лоза сочувственно улыбнулась Звону. – Обычное дело, просто очень редко случается.

Тут в дверь выглянула Лиен из команды.

– Нефрита и Елея возвращаются! Их заметили дозорные!

Нефрита и Елея летели всю ночь, останавливаясь лишь на краткий отдых. Утро выдалось ясным, и теперь они парили над невысокими холмами, покрытыми колючей растительностью, среди которой возвышались пучки разноцветных папоротников и грибов. Присутствие земных обитателей выдавали только редкие каналы – широкие каменные желоба, поднятые на столбах чуть выше уровня растительности. Некоторые были повреждены: вода вытекала через трещины или собиралась перед завалами. Другие каналы сохранились лучше – их русла оставались нетронутыми. На одном из таких Нефрита заметила небольшой парусник, скользящий по воде, словно караван по приподнятой дороге на востоке.

Лететь было бы легче, если бы они возвращались с хорошими вестями. Но теперь их подгоняли горечь и нетерпение.

– Если Малахита тоже их не нашла, значит, Лун и Утес на правильном пути, – сказала Елея, передавая Нефрите бурдюк с водой во время очередной остановки на голом холме.

Елея, вероятно, помешала Нефрите загнать себя до смерти. В нынешнем состоянии Нефрита вряд ли прислушалась бы к сигналам собственного тела, но она не хотела нанести ущерб Елее. Королевы летали быстрее воинов, даже самых сильных, но вдвоем они могли по очереди отдыхать и охотиться, что делало долгий перелет куда практичнее.

– Это обнадеживает, – добавила Елея.

– Это ужасает, – поправила ее Нефрита. Она была измотана и в дурном настроении. Как праотец рода, Утес должен вести себя благоразумно, но смешно даже думать о том, что он удержит Луна от опрометчивых поступков. – Они и так достаточно безрассудны по отдельности. А вместе хуже Малахиты.

Елея фыркнула и вытерла с лица воду. Она отдыхала в земном облике, и Нефрита ясно видела ее сходство с их королевой-матерью Жемчужиной. Королевы никогда не отказывались от клыков и когтей, а их земная форма была лишь смягченной версией чешуйчатого облика арборов. Но в профиле Елеи явно читались резкие черты Жемчужины. Кожа Елеи была темно-бронзовой, волосы – цвета темного меда, а тело, как и у всех воинов, состояло из гибких мышц. Нефрита всегда задавалась вопросом, выглядела бы она так же, родившись воительницей.

– Если Малахита найдет хианцев, она не станет нас ждать, – сказала Елея, стряхнув капли воды с руки.

– Нам еще повезло, что Малахита вообще признает мое существование. – Нефрита с раздражением вздохнула, встала и протянула Елее руку. – Полетели.

Когда Нефрита и Елея, сделав круг, приземлились на палубу ветряного корабля, Звон вместе с Каламом, Роррой и Нираном уже с нетерпением ждали их на носу. Корень, Эрика и Поток устроились на крыше ближайшей каюты. Воины из Опаловой Ночи, ожидавшие возвращения Малахиты, собрались ближе к корме, а один сидел в корзине впередсмотрящего на верхушке мачты.

– Ну что? – спросил Звон, едва Нефрита коснулась ограждения. – Мы были правы?

Нервно подрагивая шипами, Корень спрыгнул с крыши.

– Нет. – Нефрита сложила крылья и спрыгнула на палубу, а Елея приземлилась в нескольких шагах от нее. – Мы нашли летающую лодку с хианскими торговцами, идущую на северо-восток, но, приблизившись, разглядели, что команда состоит из представителей других видов. Это не Вендоин.

Калам отвернулся и уставился на равнину, стараясь скрыть разочарование. Ниран выругался. Более практичная Рорра просто раскрыла деревянные пластины с картой.

– Малахита еще не вернулась, – сказала она, – но Лоза утверждает, что все признаки по-прежнему указывают на юго-запад. Важно и то, что Дранам отследила передвижения Луна и Утеса к югу от порта.

Нефриту охватило раздражение, словно она влетела в колючий куст. Лун и Утес обещали остановиться и ждать, если найдут след или потеряют его. Но разве она и впрямь рассчитывала, что они подчинятся? Или она втайне надеялась, что они ослушаются и спасут арборов, чтобы она выглядела как настоящая королева, которая никогда не подвергнет консортов опасности?

– Если Лун и Утес найдут хианцев, они попытаются действовать сами? – спросил Калам, поворачиваясь к Нефрите.

Злясь больше на себя, чем на других, Нефрита сдержала подрагивающие шипы и честно ответила:

– Мне хотелось бы верить, что, обнаружив след хианцев, они дождутся нас. Но, насколько я их знаю, скорее всего, они последуют за хианцами и воспользуются первой же возможностью, чтобы освободить остальных.

Калам кивнул, дрожа от нервного напряжения. Ниран положил руку ему на плечо и повел по палубе.

– Пойдем сообщим новости Диаре. Она не может отойти от руля, и, если заставишь ее ждать еще дольше, просто взбесится.

Калам покорно последовал за ним – скорее, чтобы справиться с эмоциями наедине, чем чтобы успокоить Диару, которая переносила невзгоды с таким же хладнокровием, как ее дед Делин.